«Партнёры не только в работе»

      Белый потолок новой спальни казался неестественно ярким, почти ослепляющим. Кавех моргнул раз, другой, пытаясь смахнуть липкую пелену с глаз, но мир продолжал плыть и качаться, словно он находился на палубе корабля во время шторма. В голове пульсировала тупая, тягучая боль, а во рту поселился привкус железа и горечи. Он попытался вспомнить, что произошло, но в памяти всплывали лишь обрывки - холодный блеск стали, внезапная резкая вспышка боли и багровая лужа, стремительно расползающаяся по кафелю. Голова ужасно кружилась.       Кавех издал тихий, нечленораздельный стон и попытался опереться на локти, чтобы сесть. Ему казалось жизненно важным прямо сейчас принять вертикальное положение и доказать самому себе, что он всё еще контролирует ситуацию. Но стоило ему приподняться лишь на несколько сантиметров, как на его плечо опустилась тяжелая, властная ладонь, пригвождая его обратно к подушкам с пугающей легкостью.       - Даже не думай вставать, - раздался холодный, размеренный голос, от которого у Кавеха по спине пробежал мороз. Архитектор резко повернул голову, едва не вскрикнув от новой порции головокружения. Рядом с кроватью, в низком кресле, сидел Аль-Хайтам. Его лицо было бледнее обычного, а в глазах застыло выражение, которое Кавех не мог расшифровать - смесь ярости, ледяного спокойствия и чего-то еще, глубоко запрятанного. Чуть поодаль, у окна, стоял Тигнари. Его руки были скрещены на груди, а взгляд, направленный на Кавеха, буквально метал молнии.       - Как я тут оказался?.. - прохрипел Кавех, чувствуя, как краснеет под их перекрестным огнем взглядов. Аль-Хайтам не убрал руку с его плеча. Он смотрел на Кавеха так, словно видел его впервые, или наоборот - словно читал раскрытую книгу, в которой обнаружил самую грязную и постыдную главу. Тишина в комнате стала невыносимо гулкой, прерываемой лишь тяжелым дыханием архитектора. Кавех почувствовал, как к горлу подкатывает комок. Он понимал, что тайна, которую он так тщательно оберегал годами, сегодня была грубо выставлена на всеобщее обозрение.       - Ты давно этим занимаешься? - спросил Аль-Хайтам. Его голос не дрогнул, но в нем слышался опасный рокот. Кавех замер, боясь пошевелиться. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, раствориться в воздухе, лишь бы не отвечать на этот вопрос. Он плотнее сжал челюсти, глядя в потолок, и почувствовал, как по щеке скатилась первая одинокая слеза. Стыд обжигал его изнутри сильнее любой физической раны. Он ненавидел себя за слабость, за то, что не справился, за то, что его нашли.       - Он начал еще тогда, когда вы расстались, - внезапно выплюнул Тигнари, делая шаг вперед. Кавех вздрогнул от резкости друга.       - Я его точно так же однажды застал, когда он пытался себя порезать в своей старой квартире, прямо перед отъездом! - продолжал Тигнари, и его голос сорвался на крик. - Я думал, всё прошло! Ты присылал фотографии из Штатов, писал, что ты счастлив, что у тебя проекты, карьера! Я верил, что ты перерос это безумие. Но, видимо, нет, я жестоко ошибся в тебе, Кави!       - Тигнари, пожалуйста... - прошептал Кавех, закрывая лицо свободной рукой.       - Что «пожалуйста»? - Тигнари ударил кулаком по подоконнику. - Мы нашли тебя в луже крови! Ты хоть понимаешь, что ты натворил в этот раз? Ты задел крупную вену! Если бы Хайтам, который подъехал и не увидел горящего света в твоих окнах, не почувствовал неладное и не вызвал меня, ты бы сейчас уже остывал на этом матрасе. Твоя тяга к саморазрушению в этот раз почти победила здравый смысл!       Аль-Хайтам молчал, но его пальцы на плече Кавеха сжались чуть сильнее, словно он пытался убедиться, что архитектор всё еще здесь, из плоти и крови. Его взгляд был прикован к лицу Кавеха, ловя каждое мимическое движение, каждый всхлип. Это внимание было невыносимым, оно препарировало душу Кавеха, лишая его последних крупиц достоинства.       - Кавех, - позвал Аль-Хайтам. Голос его стал тише, но требовательнее. Тот лишь сильнее зажмурился.       - Посмотри на меня, - повторил директор, и в этом приказе послышалась скрытая боль. Кавех упрямо мотнул головой, кусая губы до крови. Он не мог встретиться с ним взглядом. Не сейчас, когда он чувствовал себя разобранным на части, дефектным механизмом, который больше не подлежит ремонту. Ему казалось, что если он откроет глаза, то увидит в глазах Хайтама лишь презрение к своей никчемности. Аль-Хайтам тяжело вздохнул и, неожиданно для Кавеха, наклонился совсем близко. Архитектор почувствовал его горячее дыхание у самого уха. Это было настолько интимно и непривычно после стольких лет разлуки, что сердце Кавеха пропустило удар.       - Дурак, - почти прошептал Хайтам с нескрываемой горечью. - Если бы не медицинское образование Тигнари, ты бы сейчас был трупом. Ты понимаешь это? Мы вытаскивали тебя с того света. Он зашивал тебя прямо здесь, пока я держал твои руки, чтобы ты не дергался в агонии. Ты потерял слишком много крови, Кавех. Слишком много.       - Что? Зашил?.. - Кавех в ужасе распахнул глаза. Он резко откинул край легкого одеяла, желая увидеть масштаб катастрофы, и тут же замер, пораженный громом.       Его правая нога была туго перебинтована в районе бедра, сквозь марлю проступало небольшое бурое пятно. Но не это заставило его кровь застыть в жилах. До Кавеха вдруг дошло, что на нем нет ничего, кроме нижнего белья. Он лежал полуголый перед человеком, который когда-то был для него всем миром, и перед другом, который сейчас выглядел так, будто готов был его убить заново.       - О боже... - Кавех судорожно схватился за край одеяла и натянул его до самого подбородка.       Он отвернулся к стене, чувствуя, как лицо полыхает от унижения. Весь его столичный лоск, его гордость, его профессиональные достижения - всё это рассыпалось в прах. Теперь он был просто жалким, порезанным парнем в плавках, который не может даже самостоятельно встать. Послышался долгий, протяжный вздох Тигнари.       - Ладно, я пойду за медикаментами, - буркнул Тигнари, потирая переносицу. - Ему нужно будет колоть антибиотики и менять повязку через несколько часов. Хайтам, ты справишься?       - Иди, - коротко ответил Аль-Хайтам, не сводя глаз с Кавеха. - Я сегодня останусь с ним. Это не обсуждается.       - Нет! - вскрикнул Кавех, резко поворачиваясь назад. - Нет, уходи! Никто не должен здесь оставаться! Я сам справлюсь, я уже в порядке!       Тигнари посмотрел на него с таким ледяным гневом, что Кавех невольно сжался в комок, пытаясь стать как можно меньше. В глазах друга больше не было сочувствия, только суровая решимость человека, который не намерен больше терпеть чужие капризы ценой их жизней.       - Сам ты уже не останешься, - процедил сквозь зубы Тигнари. - Или ты остаешься под присмотром Хайтама, или я прямо сейчас вызываю санитаров и сдаю тебя в психдиспансер. Выбирай, Кавех. Мое терпение официально закончилось. Кавех вздрогнул, пораженный тоном друга. Он понял, что это не шутка и не угроза - Тигнари действительно сделает это. Горло сдавило спазмом, и он, не выдержав напряжения последних часов, закрыл лицо руками и громко, надрывно заплакал.       - Ну, ну, всё... Тише, - Аль-Хайтам заговорил необычайно мягко. Он присел на край кровати и, проигнорировав слабое сопротивление, осторожно обхватил трясущиеся плечи Кавеха. Директор притянул его к себе, позволяя архитектору уткнуться лбом в свое плечо. Его руки начали нежно поглаживать Кавеха по спине, успокаивая этот безумный ритм рыданий. Хайтам поднял голову и одними глазами показал Тигнари на дверь. Тот лишь тяжело вздохнул, кивнул и бесшумно вышел из комнаты.       Кавех ревел до икоты, вцепляясь пальцами в дорогую ткань пиджака Хайтама. Все те годы, что он провел в одиночестве, скрывая свою боль за фальшивыми улыбками и блестящими чертежами, теперь выходили наружу с этим плачем. Он чувствовал запах Хайтама. Этот запах был его персональным ядом и единственным лекарством.       - Выпей это, - Хайтам нежно отстранился и протянул ему стакан воды, стоявший на тумбочке. Кавех взял стакан дрожащими руками и выпил его залпом, чувствуя, как живительная влага немного приводит его в чувство. Он затих, шмыгая носом и глядя на Аль-Хайтама взглядом испуганного, загнанного зверька, который ждет последнего удара.       -Ты меня теперь ненавидишь? - едва слышно спросил он.       - Ненавижу? - Хайтам удивленно вскинул бровь, и в его взгляде на секунду промелькнуло нечто, похожее на искреннее недоумение. – С чего ты взял, что я должен тебя ненавидеть, Кавех?       - За всё, - выдохнул архитектор, опуская голову. - За то, что ушел. За то, что наговорил тогда. За то, что я... такой. Испорченный. Ненормальный. Ты ведь всегда любил совершенство, а я — полная его противоположность. Аль-Хайтам долго молчал, рассматривая тонкие пальцы Кавеха. Затем он медленно взял его ладонь в свою, переплетая их пальцы. Его кожа была горячей и надежной.       - Посмотри на меня, - снова попросил он, и на этот раз Кавех не смог отказать. Когда их взгляды встретились, Кавех замер. Он ожидал увидеть там холодный расчет или раздражение, но столкнулся с такой волной нежности и затаенной теплоты, что у него снова защемило в груди. В изумрудных глазах Хайтама отражалась вся та боль, которую он скрывал за маской безразличия все эти годы.       - Кавех, я ждал тебя, - тихо произнес Хайтам, сжимая его руку,- даже когда злился, даже когда пытался забыть.       И Кавеха окончательно прорвало. Он начал говорить, захлебываясь словами, рассказывая о том, как задыхался в Штатах от одиночества, как каждая его победа казалась пустой, потому что Хайтама не было рядом. Он признался, что лезвие стало его единственным способом почувствовать хоть что-то, кроме пустоты, и что каждый шрам на его теле — это невыплаканная слеза по их общему прошлому.       - Я так боялся вернуться... боялся, что ты посмотришь на меня и увидишь только неудачника, – шептал он, утирая слезы рукавом.       - Ты никогда не был для меня неудачником, - Хайтам придвинулся еще ближе и почти невесомо коснулся губами его виска.       - Ты - самый талантливый и невыносимый человек из всех, кого я знаю. И я не позволю тебе больше уничтожать себя. Кавех замер, почти перестав дышать от этого прикосновения. Тепло от губ Хайтама медленно разливалось по его телу, утихомиривая бурю внутри. Он закрыл глаза, наконец-то чувствуя себя в безопасности.       - Сейчас я приготовлю тебе легкий бульон, тебе нужно поесть, - произнес Хайтам, отстраняясь с мягкой улыбкой. - А потом ты будешь спать. Вставать тебе нельзя будет как минимум два дня.       Кавех, не в силах больше спорить, просто слабо кивнул, соглашаясь на любую участь, лишь бы Хайтам продолжал смотреть на него так, как сейчас.