«Партнёры не только в работе»

      Мягкий золотистый свет заходящего солнца пробивался сквозь неплотно зашторенные окна гостиной, выхватывая танцующие в воздухе пылинки. В квартире стояла непривычная, почти оглушающая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем настенных часов и едва слышным дыханием двоих мужчин. Кавех прикрыл глаза, наслаждаясь теплом, исходящим от Хайтама, и тем, как тот лениво перебирал его светлые пряди пальцами, словно проверяя их на шелковистость.       – Тебе разве не нужно быть в офисе? – тихо спросил Кавех, нарушая молчание.       – Я работаю, – отозвался Аль-Хайтам, не прерывая своего занятия. – Современные технологии позволяют мне управлять процессами удаленно, не покидая тебя.       Кавех почувствовал, как губы Хайтама коснулись его макушки, оставляя невесомый, почти призрачный поцелуй, полный такой нежности, которой архитектор никогда раньше не смел от него ожидать. Кавех невольно улыбнулся, зарываясь носом глубже в изгиб чужого плеча, вдыхая родной аромат. Он был тактильным человеком, и сейчас, в этом состоянии уязвимости, ласка Хайтама действовала на него лучше любого обезболивающего, умиротворяя и даря надежду.       – Мой «Тами» стал совсем домашним, – прошептал Кавех, используя старое прозвище, которое раньше вызывало у Хайтама лишь снисходительную усмешку.       – Только для тебя, Кави, – последовал незамедлительный ответ. Архитектор заерзал, пытаясь устроиться поудобнее, но резкая боль в бедре заставила его поморщиться и на мгновение задержать дыхание, напоминая о совершенной глупости.       – Я уже смогу завтра выйти на работу, – произнес Кавех, стараясь скрыть болезненную гримасу и придать голосу больше уверенности. Аль-Хайтам мгновенно замер, и его рука, поглаживавшая волосы Кавеха, напряглась, словно он готов был физически удержать его от любого опрометчивого шага.       – Вот когда Тигнари даст добро и снимет швы, тогда и выйдешь, – твердо, не терпящим возражений тоном отрезал он. – А мне завтра все-таки нужно будет смотаться в офис ненадолго, чтобы лично встретиться с одним важным инвестором по новому проекту. Кавех хитро прищурился и приподнял голову, желая заглянуть в глаза Хайтаму, но не рассчитал расстояние и оказался в опасной близости от его лица. – И с кем же эта встреча? – выдохнул он прямо в губы директору, чувствуя, как внутри всё замирает от предвкушения и внезапного азарта.       Хайтам не ответил словами, его взгляд потемнел, переместившись на губы Кавеха, которые сейчас были так близко, что можно было почувствовать их жар. Мир вокруг них словно перестал существовать, сжавшись до размеров этой комнаты и расстояния в несколько миллиметров между их лицами. Хайтам медленно, словно давая Кавеху возможность отстраниться, подался вперед и мимолетно, невероятно нежно коснулся его губ своими, почти не сминая их. Это было едва уловимое прикосновение, но по телу архитектора пробежала мощная волна электрического разряда, заставив кончики пальцев мелко дрожать. Он зажмурился, ожидая продолжения, но Аль-Хайтам тут же отстранился, сохраняя на лице маску невозмутимости, хотя в глубине его зрачков плясали искры.       – С инвестором, имя которого тебе пока ни о чем не скажет, – спокойно закончил он фразу, как ни в чем не бывало. Кавех же, напротив, весь покрылся яркими красными пятнами, чувствуя, как щеки буквально пылают от смущения и невысказанного разочарования.       – Ну, Кави, милый, не сердись, – Хайтам нежно приподнял его лицо за подбородок, заставляя снова встретиться взглядами. Он еще раз легонько коснулся уголков губ Кавеха, словно пробуя его на вкус, и его голос при этом стал еще более глубоким и бархатистым.       – Сейчас мы поужинаем, я помогу тебе переодеться, и ты сразу ляжешь спать, тебе нужны силы для восстановления.       Кавех послушно кивнул, понимая, что спорить сейчас бесполезно, да и, честно говоря, усталость уже начинала брать свое, мягко обволакивая сознание.       Ночь прошла на удивление спокойно, без кошмаров и внезапных пробуждений в холодном поту, которые так часто преследовали его в одиночестве за океаном.       Когда первые лучи рассветного солнца коснулись лица Кавеха, он медленно открыл глаза и обнаружил, что Аль-Хайтам всё еще лежит рядом, не уходя в другую комнату. Тот спал на боку, лицом к нему, и в этом состоянии покоя его черты казались необычайно мягкими, лишенными привычной строгости и налета интеллектуального превосходства. Кавех затаил дыхание, боясь спугнуть этот момент, и невольно залюбовался длинными ресницами и прямым носом своего... своего кого? Друга? Возлюбленного? Босса? Он нежно, едва касаясь, провел кончиками пальцев по щеке Хайтама, ощущая легкую утреннюю щетину, которая приятно покалывала кожу.       – Доброе утро, – раздался негромкий голос Хайтама, который открыл глаза именно в тот момент, когда Кавех хотел убрать руку. Он не отстранился, а наоборот, накрыл ладонь Кавеха своей, прижимая её плотнее к своей щеке и глядя на него с затаенной нежностью.       – Доброе... – снова краснея до самых корней волос, пролепетал Кавех, чувствуя себя пойманным на месте преступления.       – Ты всё время будешь краснеть от каждого моего взгляда? – с легкой, почти незаметной усмешкой спросил Аль-Хайтам.       – Да ну тебя, – фыркнул Кавех, пытаясь высвободить руку, но Хайтам держал крепко, не позволяя ему сбежать в свою раковину.       – Дурак, – добавил архитектор, хотя в его голосе не было ни капли злости, только беззащитность и какая-то детская обида.       – Согласен, – кивнул Аль-Хайтам, поднося ладонь Кавеха к своим губам. – Влюбленный дурак, который чуть не сошел с ума от страха за тебя.       От этих слов Кавех вспыхнул еще сильнее, чувствуя, как сердце делает кувырок и начинает биться в каком-то совершенно безумном, неритмичном темпе.       – Мне действительно пора собираться в офис, встреча назначена на десять, – сказал Хайтам, неохотно выпуская его руку и поднимаясь с кровати. Он быстро привел себя в порядок, надев строгий костюм, который мгновенно вернул ему образ холодного и расчетливого генерального директора крупной строительной компании.       – Скоро придет Тигнари, – добавил он, застегивая запонки. – Он как раз осмотрит твою рану, сделает перевязку и, если всё хорошо, снимет швы. Кавех заметно напрягся при упоминании друга, его плечи поникли, а в глазах отразился неподдельный страх перед неминуемым серьезным разговором.       – А может... может, он придет позже? Когда ты вернешься? – промямлил он, судорожно сжимая край одеяла пальцами. Он прекрасно помнил гнев Тигнари и боялся, что без присутствия Хайтама тот просто устроит ему вторую порцию моральной экзекуции.       – Не убьет он тебя, Кави, – Аль-Хайтам подошел к кровати и на мгновение прижал Кавеха к себе, даря ему чувство мнимой безопасности.       – Я лично попрошу его не убивать тебя слишком сильно, ведь ты мне еще очень нужен. И не только для работы над новым проектом.       – О! – неоднозначно воскликнул Кавех, и в его голове промелькнули тысячи вариантов того, что именно имел в виду Хайтам. В этот момент в прихожей раздался резкий, требовательный звонок в дверь, от которого Кавех вздрогнул, словно от удара током, и инстинктивно втянул голову в плечи.       Хайтам вышел встречать гостя, и вскоре в спальню вошел Тигнари, неся в руках небольшую медицинскую сумку. На этот раз его взгляд был лишен того ледяного яростного пламени, что пугало Кавеха вчера- теперь в глазах друга читалось лишь бесконечное сочувствие и усталость.       – Ну что, наш многострадальный больной, готов к процедурам? – спросил Тигнари, раскладывая инструменты на чистой салфетке, принесенной из кухни.       – Наш больной вполне в норме, учитывая обстоятельства, – улыбаясь Кавеху, ответил за него Хайтам, уже стоя в дверях комнаты.       – Вы тут только не поубивайте друг друга, пока я буду отсутствовать, – добавил директор, бросая на них последний внимательный взгляд.       – Думаю, Кавех уже вполне осознал всю тяжесть своего поступка, – Тигнари посмотрел на архитектора так многозначительно, что тот готов был сквозь землю провалиться.       – Да, осознал... Я даже всё выбросил, честное слово, – поспешно произнес Кавех, желая поскорее закрыть эту позорную тему.       – Ну вот и славно, – Тигнари коротко усмехнулся, видя искреннее раскаяние на лице друга. – Тогда иди со спокойной душой, Хайтам.       Аль-Хайтам подошел к Кавеху, на глазах у Тигнари нежно поцеловал его в макушку, словно закрепляя свое право собственности, и, наконец, покинул квартиру. Как только за ним закрылась входная дверь, атмосфера в комнате мгновенно изменилась, становясь более тяжелой и официальной, лишенной того флера романтики.       – Ну? – Тигнари резко сменил тон на строгий и требовательный, пристально глядя на Кавеха сверху вниз. Архитектор сжался под этим взглядом, чувствуя себя маленьким мальчиком, которого поймали за кражей сладостей, хотя ситуация была в миллионы раз серьезнее.       – Ты вообще, сука такая, представляешь, что мы пережили, когда нашли тебя в ванной? – голос Тигнари вибрировал от сдерживаемого напряжения.       – Прости... – тихо, едва слышно прошептал Кавех, не смея поднять глаз и разглядывая узор на покрывале.       – Прощение ты будешь выпрашивать у того, кто сидел над тобой сутки, не смыкая глаз и проверяя пульс каждую гребаную минуту! – взорвался Тигнари. Кавех резко вскинул голову, его глаза расширились от шока, а рот приоткрылся в немом вопросе, который он никак не решался задать.       – Что... Сутки? Я был без сознания целые сутки? – его голос сорвался на высокой ноте, переходя в испуганный шепот.       – Да, Кави, именно так, – уже тише произнес Тигнари, начиная аккуратно разматывать повязку на его бедре. – Мы решили не говорить тебе сразу.       Он смочил ватный тампон в растворе и начал бережно очищать края раны, которая выглядела теперь как тонкая, ровная линия, стянутая несколькими аккуратными стежками.       – Мы просто пожалели твою и без того расшатанную психику, ты и так был на грани нервного срыва, – продолжал Тигнари, сосредоточенно работая. Кавех сидел неподвижно, чувствуя, как внутри него всё переворачивается от осознания глубины преданности Аль-Хайтама, которую он так долго и упорно игнорировал.       – Ладно, надеюсь, ты теперь действительно всё понял, – вздохнул Тигнари, завершая обработку швов. – А теперь ложись удобнее, будем снимать нитки.