«Партнёры не только в работе»

      Кавех ворвался в холл «Альянса» подобно весеннему урагану, едва касаясь ногами пола и полностью игнорируя слабую, но настойчивую боль в бедре. Он буквально вылетел из машины Аль-Хайтама. Его разум работал перебирая варианты укрепления фундамента и обхода тех коварных пустот, которые он обнаружил на заброшенном пустыре. Его глаза горели.       Он кивнул охраннику, который теперь встречал его почтительным полупоклоном, и уверенным шагом направился к лифту. Каждый шаг отдавался глухим эхом в величественном вестибюле, подчёркивая решимость архитектора. – Добрый день, господин Кавех! – крикнула Нилу, едва он ступил на тридцать восьмой этаж. – Вы сегодня просто сияете! – Не сейчас, Нилу, у меня в голове рождается шедевр спасения! – бросил он через плечо, даже не замедляя шага. – Но ... – её голос затих, когда дверь кабинета Кавеха с грохотом захлопнулась.       Кавех рухнул в рабочее кресло и мгновенно погрузился в мир линий, цифр и сложных геометрических построений, которые должны были стать ответом на вызов природы. Он схватил карандаш, и тот заплясал по бумаге, оставляя чёткие, уверенные штрихи, исправляя ошибки тех олухов, что едва не погубили проект своим невежеством. Архитектор не замечал, как летит время, как меняется освещение в комнате и как его собственное дыхание становится всё более ровным и сосредоточенным. Для него сейчас не существовало ни прошлого с его травмами, ни неопределённого будущего, только текущий момент созидания. Работа поглотила его целиком, без остатка.       Через некоторое время дверь в кабинет тихо отворилась, но Кавех даже не вздрогнул, слишком занятый расчётом нагрузки на центральную опору здания. В проёме стоял Аль-Хайтам, его высокая фигура казалась монолитной на фоне суеты офиса за его спиной. Он не спешил обнаруживать своё присутствие, просто прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и молча наблюдал за тем, как Кавех творит. Взгляд Хайтама был необычайно мягким, почти нежным.       Он смотрел на золотистые волосы, спадающие на лицо Кавеха, на его закушенную в сосредоточенности губу и на то, с какой страстью этот человек отдавался своему делу. В этот момент Хайтам отчётливо осознал, что чуть не потерял этот свет навсегда, и эта мысль отозвалась тупой болью в его груди. Он был готов простоять так вечность, лишь бы видеть Кавеха таким - живым, увлечённым и находящимся в безопасности рядом с ним.       – Если ты продолжишь так давить на карандаш, он сломается, – негромко произнёс Хайтам, нарушая тишину. Кавех вздрогнул, но не поднял головы, лишь рука его на мгновение замерла над чертежом, прежде чем продолжить линию.       – Он не сломается, это качественный графит, – буркнул он под нос, чувствуя, как по телу разливается привычное тепло от голоса директора.       – Твоя уверенность всегда была твоим лучшим и худшим качеством одновременно, – Хайтам едва заметно улыбнулся, продолжая наблюдать.       – Лучше помолчи и дай мне закончить этот узел, иначе мы завтра будем краснеть перед инвестором, – отрезал Кавех, наконец выпрямляя спину. В этот момент в кабинет робко заглянула Нилу, её розово-красная макушка едва виднелась из-за плеча Аль-Хайтама, создавая забавный контраст с его строгостью.       – Господин директор, прошу прощения, но там прибыли те люди... – она замялась, бросая испуганные взгляды на Хайтама.       – Какие люди? – Хайтам мгновенно переключился в режим холодного руководителя, его лицо стало непроницаемой маской.       – Адвокаты тех двоих инженеров, которых вы оставили на пустыре. Они говорят об «оставлении в опасности» и требуют компенсацию. Хайтам удивлённо вскинул брови, и в его глазах промелькнула искра опасного веселья, смешанного с презрением к такой мелочности.       – Оставление в опасности? На освещённом шоссе в пяти километрах от города? – он коротко, сухо рассмеялся. Кавех наконец оторвался от работы и с интересом уставился на Хайтама, в его глазах плясали озорные огоньки.       – Кажется, твоя прогулка для них оказалась слишком утомительной, – съязвил он, подпирая подбородок рукой.       – Видимо, их ноги так же слабы, как и их профессиональные навыки, – парировал Хайтам, поворачиваясь к выходу.       – Нилу, – добавил он, останавливаясь в дверях, – проводи их в переговорную. Я сейчас буду. И вот ещё что... не давай Кавеху уйти домой без меня. Если я задержусь, пусть ждёт в моём кабинете.       – Я не маленький ребёнок, Хайтам! – возмущённо воскликнул Кавех, взмахивая руками.       – Ты — мой ведущий архитектор, и я несу ответственность за твою транспортировку до кровати, – отрезал директор и вышел.       Кавех фыркнул, но на душе у него стало странно легко от этой неприкрытой заботы, которую Хайтам даже не пытался облечь в вежливые формы. Он вернулся к проекту, но теперь его мысли то и дело возвращались к Хайтаму. Работа спорилась, идеи ложились на бумагу одна за другой, и вскоре основные чертежи были готовы, требуя лишь финальной шлифовки утром. Солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая офис в багряные и золотистые тона, предвещая конец долгого дня. Время в офисе тянулось медленно для всех, кроме Кавеха.       Он не заметил, как день склонился к вечеру, а яркое солнце сменилось мягкими лиловыми сумерками, окутавшими городскую панораму за окном. Офис постепенно пустел, стихали голоса сотрудников, переставали гудеть принтеры, и только в кабинете старшего архитектора всё еще горела настольная лампа. Кавех наконец отложил карандаш и с наслаждением потянулся, чувствуя, как в суставах что-то приятно хрустнуло после многочасовой неподвижности. Его лицо светилось тихим удовлетворением- расчеты сошлись, проект был спасен, и теперь здание будет стоять века, вопреки любым болотам.       – Так, всё остальное уже завершающее, сделаю завтра, – довольно произнес он сам себе, собирая бумаги. Он накинул пиджак и вышел в коридор, ожидая увидеть полную темноту, но, к своему удивлению, обнаружил Нилу, всё еще сидящую за своим столом.       – О, Нилу! А ты чего не дома? Уже ведь седьмой час, – Кавех удивленно вскинул брови.       – Господин директор еще здесь, застрял с теми адвокатами, – она виновато улыбнулась, стараясь не смотреть ему в глаза. – И он очень просил, чтобы вы зашли к нему.       Кавех недоуменно нахмурился, не понимая, зачем ему заходить к Хайтаму сейчас, когда работа фактически закончена, но спорить не стал. Он направился к массивному кабинету директора, гадая, что еще «гениального» придумал его бывший возлюбленный на этот раз. Кавех мягко нажал на ручку двери и вошел внутрь, готовый к очередному раунду интеллектуального поединка, но внезапно замер на месте. Картина, представшая его взору, была шокирующей и трогательной одновременно.       Аль-Хайтам, этот несгибаемый человек-машина, спал прямо за своим рабочим столом, склонив голову на скрещенные руки. Его пепельные волосы беспорядочно рассыпались по столешнице, закрывая лицо, а плечи мерно вздымались в такт глубокому дыханию. На столе в беспорядке лежали какие-то претензии и пустая чашка из-под кофе, свидетельствуя о тяжелом и утомительном дне. Кавех стоял, не смея пошевелиться, пораженный этой редкой минутой уязвимости того, кто всегда казался ему сделанным из стали и льда.       – Невероятно, – прошептал Кавех, чувствуя, как сердце предательски сжимается. Он сделал несколько осторожных шагов к столу, боясь разбудить Хайтама, и заглянул ему в лицо. Даже во сне на лбу директора залегла тревожная складка, словно он продолжал решать какие-то неразрешимые задачи. Кавех понимал, что не может оставить его так- завтра у Хайтама будет болеть всё тело от такой неудобной позы. Он протянул руку и едва коснулся плеча Аль-Хайтама, чувствуя под пальцами тепло его тела и плотную ткань дорогого пиджака.       – «Тами»... – тихо позвал он, склоняясь к самому его уху. – Проснись. Поехали уже домой.       Хайтам резко дернулся, вырываясь из сна, и мгновенно поднял голову, из-за чего их лица оказались в опасной близости. Кавех не успел отстраниться, и теперь он буквально утопал в изумрудных глазах, в которых еще не успел включиться привычный холодный расчет.                   Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, разделенные лишь парой сантиметров пространства. Воздух между ними словно наэлектризовался, возвращая те самые чувства, которые Кавех так долго пытался похоронить.       – Кхм... – Кавех первым отвел взгляд, чувствуя, как щеки заливает густая краска. – Нилу сказала, ты просил зайти.       – Да, просил, – Хайтам выпрямился, морщась от резкой боли в затекшей шее. – Не хотел, чтобы ты ехал домой один.       – Знаешь, – Кавех внезапно обрел решимость, – я думаю, сегодня ты останешься у меня. Я просто беспокоюсь, что ты уснешь за рулем, пока будешь добираться до своего дома. Аль-Хайтам замер, внимательно изучая лицо архитектора, словно пытаясь найти там подвох или скрытый смысл.       – Ты уверен, что хочешь этого? – его голос звучал необычайно тихо и осторожно.       – О боги, «Тами»! Я же не спать тебе со мной предлагаю, а просто отдохнуть! – воскликнул Кавех и тут же осекся, осознав двусмысленность своей фразы. – Ты на себя посмотри, ты же едва на ногах держишься от усталости.       Он вспыхнул еще сильнее, понимая, что его слова прозвучали гораздо интимнее, чем он планировал в своей голове. Хайтам же, напротив, вдруг расслабился, и на его губах появилась та самая редкая, едва заметная хитрая улыбка, которая всегда выводила Кавеха из равновесия. Он поднялся из-за стола, поправляя пиджак, и его взгляд стал более теплым, хотя и сохранил свою пронзительность.       – Я бы не был против и того, что ты сказал первым делом, – произнес Хайтам, явно наслаждаясь замешательством друга.       – Идиот! Поехали уже, пока я не передумал! – зло прошипел Кавех, разворачиваясь на каблуках и стремительно выходя из кабинета.       Хайтам тихо рассмеялся, подхватил ключи от машины и направился следом за ним, чувствуя, как тяжесть прошедшего дня окончательно отступает. Впереди был вечер, который обещал стать чем-то большим, чем просто очередная передышка в их бесконечной войне. Он смотрел на решительно шагающего впереди Кавеха и понимал, что ради таких моментов стоило ждать годы.