Последние приключение

Дверь скрипнула, и на пороге показались двое. Марта шла первой, всё ещё крепко держа за руку высокого, слегка взъерошенного мужчину. В коридоре повисла такая тишина, что было слышно, как гудят лампы дневного света. Фил (которого все знали как Джекса) первым нарушил оцепенение. Он приспустил воображаемые уши, засунул руки в карманы джинсов и во все глаза уставился на пришельца. — Чувак... — выдохнул он, и его голос, теперь низкий и по-человечески хриплый, дрогнул. — Ты как это сделал? Ты же... ты же был куском кода с зубами! Егор — теперь это имя подходило ему куда больше, чем «Кейн» — неловко поправил очки и замялся, потирая шею. Исчезла его былая властность, сменившись мягкой, почти застенчивой улыбкой. — Ну, как видите, — Егор кашлянул, — я человек. Живой, из плоти и костей. Он обвел взглядом присутствующих, видя на их лицах смесь шока и облегчения. — Простите за обман, друзья. Я запрограммировал систему так, чтобы она выдавала меня за алгоритм. На случай... на случай, если я не смогу выбраться. Я не хотел, чтобы вы тосковали по мне там, в реальности. Думал, вам будет проще забыть «просто программу», чем человека, который застрял в машине. Но, как видите, Марта оказалась упрямее моих протоколов. Он посмотрел на девушку рядом с собой, и та ответила ему сияющим взглядом. — Ну что ж, ребятки, — Егор вдруг выпрямился, и в его осанке снова промелькнуло что-то от того самого шоумена. — Давайте знакомиться заново! По-настоящему. Рыжеволосая девушка, чьё лицо теперь было украшено россыпью настоящих веснушек, сделала шаг вперёд. — Меня зовут Алёна, — она тепло улыбнулась, и в её глазах всё ещё читалась та забота, что была у Рагаты. — Маша, — тихо пискнула тоненькая девушка, поправляя очки. Без масок комедии и трагедии она выглядела очень хрупкой, но на её губах наконец-то не было печали. — Елена, — коротко бросила Зубл, скрестив руки на груди. Даже в реальности она сохранила свой резкий и независимый вид. — Владимир, — солидно представился Королёр, потирая переносицу. Теперь это был мужчина с очень умными, глубокими глазами. — Ну, а я — Фил, — усмехнулся бывший Джекс, наконец-то расслабляясь. — Хотя, признаю, Егор, ваш сценический образ был поэффектнее этого скучного свитера. — А я — Марта, — закончила Помни, сильнее сжимая ладонь Егора. Они стояли в узком коридоре офисного центра — обычные люди, с настоящими именами и прошлым, которое им ещё только предстояло вспомнить. Больше не было полигонов, не было безумных квестов. Была только жизнь. — Приятно познакомиться, — искренне сказал Егор, глядя на свою «труппу». — Ну что, пойдёмте? Кажется, я задолжал вам всем по очень большому и очень настоящему мороженому. — Мороженое — это отличный план, — Фил (Джекс) первым направился к выходу, по-хозяйски похлопывая себя по карманам в поиске ключей или мелочи. — Я готов съесть целое ведро, лишь бы перебить вкус того цифрового картона, которым нас кормили. Они вышли в холл, где в окна врывался теплый свет заходящего солнца. Алена (Рагата) зажмурилась, вдыхая запах настоящей пыли и весны. — Ребята, а какое вообще сегодня число? — вдруг спросила Маша (Гэнгл), робко оглядываясь на календарь на стене. — Там, в Цирке, время тянулось как жвачка. Елена (Зубл) нащупала на тумбе чей-то забытый смартфон. Экран вспыхнул, отражаясь в её расширенных зрачках. — Хм, смотрите... Сегодня восьмое мая, — буднично произнесла она, но её голос тут же осекся. — О, так мы что, всего пару дней там пробыли? — воскликнул Владимир (Королёр), заметно повеселев. — А я-то думал, недельку так точно! У меня там в шахматах партия неоконченная осталась, думал, всё уже, проиграл по времени... — Пару дней... — вдруг донеслось из угла. Это был голос Кейна. Он стоял у окна, глядя на припаркованные внизу машины. Его плечи внезапно поникли, а голос задрожал так, что у Марты по спине пробежали мурашки. — Пару дней... и два года, — глухо закончил он. Тишина, воцарившаяся в холле, была страшнее, чем любой крик Кейна в Цирке. Все замерли. Фил нервным движением выхватил телефон из рук Елены и всмотрелся в цифры года над датой. — Нет... — выдохнул он. — Этого не может быть. Мой телефон... он сдох, но тут... тут дата...? — Посмотрите на свои телефоны! — выкрикнула Маша, прижимая руки к груди. Все начали лихорадочно искать свои гаджеты, оставленные на столах в тот роковой день, когда они надели гарнитуры. Кто-то находил их разряженными, кто-то включал и с ужасом смотрел на экран. — Два года... — Алена опустилась на ближайший стул, её лицо стало белым, как мел. — У меня дома кот... Был. Моя работа, моя квартира... Мама, наверное, думала, что я... — Мы все числились пропавшими без вести, — Егор медленно повернулся к ним. В его глазах стояли слезы. — Время внутри системы идет быстрее. Для вас прошло несколько безумных дней, но для этого мира... нас не было двадцать четыре месяца. Марта посмотрела на свои руки. Они были теми же, что и мгновение назад, но теперь они казались ей чужими. Два года жизни просто стерты. Украдены цифровым безумием. Паника начала медленно расползаться по комнате. Владимир сел рядом с Аленой, его руки мелко дрожали. Фил со злостью ударил кулаком по стене, но даже он не нашел едкой шутки. — Два года?! — крик Елены (Зубл) разорвал тишину, как выстрел. — Вы издеваетесь?! Два грёбаных года моей жизни стёрты в порошок из-за этого железа! Она в ярости пнула системный блок, и звук удара гулко разнёсся по пустой комнате. Её лицо пошло красными пятнами, а руки лихорадочно тряслись. — У меня была выставка! Мои эскизы, мои контракты... Я жила в этой мастерской, я дышала этим! А теперь что?! Мои картины выкинули на помойку, потому что за аренду никто не платил два года?! — она задыхалась от слов, её истерика нарастала с каждой секундой. — Егор, ты понимаешь, что ты сделал?! Ты превратил нас в призраков! Фил (Джекс) не кричал. Он медленно сполз по стене, его колени подогнулись, и он сел прямо на грязный пол, обхватив голову руками. Пальцы впились в волосы так сильно, что костяшки побелели. — Псих... — выдавил он сквозь плотно сжатые зубы. — Больной ты псих... Он издал звук, похожий на рычание раненого зверя. Вся его напускная крутость рассыпались. — Я думал, это игра. Думал, пара дней — и я вернусь в свой бар, к своим делам... К своей сестре... — он замолчал, и его плечи затряслись. — Ей было шестнадцать. Кто её забирал из школы? Кто ей помогал? Два года... она думала, я сдох. Алёна (Рагата) тихо плакала, закрыв рот ладонью. Она смотрела в окно, и в её голове всплывали обрывки её жизни: бесконечные звонки в детском саду, где она работала воспитателем, лица детей, которым она обещала прийти на следующей неделе. «Следующая неделя» наступила через два года. Кого из них она уже никогда не встретит? Маша (Гэнгл) сжалась в комок на стуле. В её голове крутились кадры из художественного колледжа, запах масляных красок и тихий голос матери, которая всегда ждала её к ужину. Она представляла свою комнату, заросшую пылью, и маму, которая, возможно, уже состарилась от горя за эти бесконечные семьсот дней. Владимир (Королёр) просто смотрел на свои руки. Профессор истории, он привык измерять время веками, но эти два года личной истории раздавили его сильнее, чем падение империй. Он вспомнил свою библиотеку, свои лекции... Его, наверное, давно уволили, а книги распродали на аукционах как имущество пропавшего без вести. Егор стоял посреди этого хаоса человеческого горя, не шевелясь. Каждый возглас Елены, каждый всхлип Маши и рычание Фила резали его без ножа. Он был их богом в Цирке, но здесь он был лишь человеком, который не рассчитал мощь своего творения. Марта подошла к нему. Она видела, как он сжимает кулаки до крови. Она тоже вспомнила: свой маленький стол в редакции, вечный дедлайн и шиншиллу которая, наверное, уже забыла её запах. Но глядя на Егора, она видела не монстра. Она видела человека, который сам был заперт в этом аду вместе с ними. — Тише... — прошептала она, хотя её голос дрожал. — Пожалуйста, тише. — Какое «тише»?! — Елена сорвалась на визг, её глаза блестели от слёз ярости. — Его надо под суд! Он украл у нас жизни! Фил вдруг запрокинул голову и расхохотался. Это не был тот издевательский смешок Джекса, к которому все привыкли. Это был сухой, надтреснутый смех человека, который только что заглянул в бездну и бездна ему подмигнула. — Фил, прекрати... — прошептала Алена, сжимаясь от этого звука. Но он не останавливался. Он поднялся на ноги, пошатываясь, и вперил взгляд в Елену, которая всё еще дрожала от ярости. — Зубл... ой, извини, Лена? — он выплюнул её имя, словно оно было горьким на вкус. — А что ты собираешься им сказать? М? Пойдешь в полицию? В газеты? «Здравствуйте, я прекрасная Елена, я вернулась из ниоткуда спустя два года! Видите ли, этот чувак в дурацком пиджаке держал меня и моих друзей внутри компьютера! Мы там бегали за глоинками и ели цифровой клей!» Он сделал шаг к ней, его глаза горели недобрым, лихорадочным огнем. — Серьезно?! Лена, очнись! Такими темпами ты окажешься в психушке быстрее, чем успеешь договорить первое предложение. И поверь мне, там стены будут покрепче, чем в Цирке. Это ничем не лучше! Елена застыла, её рот приоткрылся, но слова застряли в горле. Фил обвел взглядом всех присутствующих — Машу, раздавленную своим горем, Владимира, пришибленного осознанием утраты, и, наконец, Марту с Егором. — Очнитесь! — рявкнул он, и его голос сорвался на хрип. — Нас больше нет! Забудьте свои жизни, забудьте свои выставки и кошек! Вас давно похоронили, скорее всего. Провели службы, раздали вещи, выплакали все слезы и... вычеркнули из списков живых. Для этого мира мы — баги в системе. Глюки. Он подошел к окну и ударил ладонью по стеклу, указывая на город, живущий своей жизнью. — Единственные, кто знает, что произошло на самом деле, это мы сами. Вся правда заперта в этой комнате, в этих железных ящиках. И если мы выйдем отсюда и начнем орать про «Цифровой цирк», нас просто закроют в палатах с мягкими стенами до конца наших дней. Фил снова коротко, болезненно хохотнул и посмотрел на Егора. — Ну что, «Кейн»? — тихо, с ненавистью произнес он. — Поздравляю. Ты не просто украл у нас время. Ты сделал нас тенями. Мы живы, но места для нас в этом мире больше нет. Марта почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Слова Фила падали как камни в глубокий колодец. Но он был прав…? Она посмотрела на Егора — тот стоял белый как полотно, не в силах даже поднять взгляд. Тишина стала такой тяжелой, что казалось, стены комнаты начинают сжиматься, превращаясь в ту самую цифровую тюрьму, из которой они так отчаянно пытались сбежать. — Я… я не понимаю! — Алёна (Рагата) сорвалась на крик, заламывая руки. — Егор, кто ты такой на самом деле?! Что тебе было нужно от нас? Зачем всё это?! Она сделала шаг к нему, надеясь увидеть в его глазах хоть какой-то внятный ответ, какую-то глобальную цель, которая оправдала бы их мучения. Но Егор лишь сильнее ссутулился. Его лицо в свете мигающих датчиков казалось восковой маской. — Я просто программист, Алёна, — глухо отозвался он, не поднимая глаз. — Работал на удалёнке. Один из многих, кто создавал архитектуру этой нейросети. Я не… я не планировал, что система замкнёт нас внутри. Он замолчал. Ему хотелось рассказать про ошибку в коде, про попытки достучаться до техподдержки изнутри, про то, как он сам стал заложником своего кошмара. Но, глядя на их искажённые болью лица, он понял: это не имеет значения. Им не нужны были его оправдания про террабайты данных и сбои в серверах. Им было всё равно. Для них он оставался тем, кто нажал на кнопку «Старт». — Это уже не важно, — отрезал он, и в его голосе прозвучала такая бесконечная усталость, что Алёна осеклась. Фил (Джекс) внимательно наблюдал за этой сценой. Его взгляд переместился с Егора на Марту, которая всё ещё стояла рядом с программистом, словно пытаясь защитить его от общего гнева. Фил медленно подошёл к ней. Его лицо смягчилось, а в глазах промелькнуло что-то похожее на искреннее сочувствие. — Мартушка, — тихо и непривычно ласково произнёс он, используя это детское сокращение её имени. — Эй, послушай меня. Марта вздрогнула и посмотрела на него. В его голосе не было привычного яда, только предостережение. — Будь осторожнее с этим «гением», — Фил кивнул в сторону Егора. — Он не так прекрасен, как мы думали там, в Цирке. Здесь он не бог, Марта. Он просто человек, который крупно облажался. И он потянет тебя за собой на дно, если ты позволишь. Не забывай: он знал выход всё это время, пока мы сходили с ума. Он положил руку ей на плечо и слегка сжал его, прежде чем отвернуться. — Пойдёмте отсюда, — бросил Фил остальным, не глядя на Егора. — Здесь всё слишком напоминает о разбитых жизнях. Нам нужно решить, где мы будем спать сегодня, раз уж нас «похоронили». Марта осталась стоять между двумя огнями. Она всё еще чувствовала тепло руки Егора и холодную правду слов Фила. Весь мир, который она знала, рухнул, и теперь ей предстояло решить, кому верить в этой новой, пугающей реальности.