Последние приключение

Последнее эхо студенческих голосов затихло в коридоре, оставив Владимира в блаженной тишине аудитории. Он медленно собирал бумаги, наслаждаясь запахом мела и ощущением выполненного долга. Но тишина длилась недолго. Дверь резко распахнулась, и на пороге возник Аркадий Семенович. Ректор заложил руки за спину и прошел внутрь, внимательно оглядывая кабинет, словно искал следы недавнего присутствия студентов. — Ну что, Владимир, я вижу, что студенты выходят от тебя довольные, — Аркадий Семенович кивнул, и на его лице промелькнула тень профессионального удовлетворения. — Это не может не радовать. Факультет словно ожил. — Спасибо, Аркадий! — искренне ответил Владимир, застегивая одну из пряжек на своем портфеле. — Гм... — ректор замялся, поправляя очки на переносице. Его взгляд стал острым, испытующим. — А не врете ли вы часом, Владимир Николаевич? Владимир замер. Внутри всё похолодело, но внешне он не подал вида. Он медленно поднял голову, на его губах заиграла легкая, едва уловимая ухмылка, в которой смешались ирония и непонимание. — Насчет чего именно, позвольте уточнить? — Вы ведь не единственный, кто... — начал было Аркадий Семенович, явно намереваясь завести разговор о странных нестыковках в истории с амнезией и о том, как внезапно профессор «воскрес» из мертвых. Но Владимир не дал ему договорить. Он не мог допустить, чтобы этот допрос продолжался. Одним резким, решительным движением он захлопнул кожаную сумку — звук удара кожи о дерево прозвучал в тишине как финальный аккорд. Профессор выпрямился и направился к выходу, по пути бросая на ректора взгляд, полный благородного негодования. — Знаете, Аркадий Семенович, я думал, что вы обо мне лучшего мнения! — произнес он, актерски выдерживая паузу и вкладывая в голос легкую нотку обиды. — Извините, но я сказал вам чистую правду. Эта тема всё еще очень больна для меня. Я сам не до конца вспомнил, что и как произошло в те проклятые месяцы... Надеюсь на ваше понимание и деликатность. У меня сейчас следующая лекция, так что прошу меня извинить. Речь Владимира была поставлена безупречно. Интонации, осанка, взгляд — в этом человеке было столько достоинства и подлинной боли, что у ректора просто не осталось пространства для маневра. Он невольно отступил, чувствуя себя неловко. — Да, Владимир... извините, — Аркадий Семенович примиряюще поднял руки. — Идите, конечно! Вы очень ценный для нас сотрудник, мы все это понимаем. Мы свяжемся с вами в противном случае, которого... — он запнулся, — которого, скорее всего, и не будет. — Благодарю за понимание, — сухо, но вежливо ответил Владимир. Он покинул аудиторию, чеканя шаг. Только оказавшись в пустом коридоре, он позволил себе глубоко выдохнуть. Сердце колотилось в ребра. Подумать только... ему едва не устроили настоящий перекрестный допрос в первый же день. Реальный мир оказался куда более подозрительным, чем цифровой, и теперь Владимиру нужно было быть вдвойне осторожным, чтобы его «легенда» не рассыпалась на части. Следующая лекция Владимира проходила в атмосфере странного, почти медитативного спокойствия. Он сидел за кафедрой, вальяжно закинув ногу на ногу, и диктовал материал ровным, гипнотическим голосом. Студенты, непривычно притихшие, старательно скрипели ручками. Внезапно посреди фразы в дверь коротко и сухо постучали. «Только не это, только не сейчас», — пронеслось в голове Владимира. Он до боли сжал в пальцах мелок, ожидая очередного визита ректора или допроса с пристрастием прямо на глазах у группы. Но, сохранив внешнюю невозмутимость, он негромко произнёс: — Войдите! Дверь распахнулась, и время для Владимира замерло. На пороге стояла она. Та самая девушка, которую он сбил с ног сегодня утром. Теперь он мог рассмотреть её в деталях: бордовое платье строгого кроя идеально подчеркивало её стать, а копна каштановых кудрей казалась живым нимбом вокруг лица. Но больше всего поражали глаза — ярко-зелёные, выразительные и пронзительные, как у хищной птицы. Она заговорила. Голос был спокойным, бархатным, с едва уловимой, но властной ноткой строгости: — Прошу простить меня, я ненадолго. Владимир Николаевич, — она коротко кивнула ему, — после вашей лекции эта группа идёт ко мне в 312-ю аудиторию на занятие по естественным наукам. В расписании изменения. Она сделала паузу, обводя студентов взглядом, от которого те невольно выпрямились. — Спасибо. Продолжайте. Дверь закрылась так же быстро, как и открылась. В аудитории повисла звенящая тишина, которую прервал чей-то нервный, подавленный смешок. — Что с вами? — спросил Владимир, с трудом выходя из оцепенения. — Это на вас так изменения в расписании повлияли? Ему ответил Тихомиров, тот самый староста, но голос его теперь звучал тихо и почти благоговейно: — Понимаете, Владимир Николаевич... Дело не в расписании. Эта девушка... она пропала несколько лет назад. Почти в то же время, что и вы. И вернулась только что. Никто не знает, где она была все эти два года. Как и вы... — парень запнулся. — Это Варвара Дмитриевна, профессор естественных наук. Пазл в голове Владимира сложился с оглушительным щелчком. «Вот что хотел сказать Аркадий Семенович! Вот же чёрт!» Варвара... Варвара Дмитриевна. Прям как его «Шахматная королева» из Цифрового Цирка. Жаль, что не она. «Я должен найти её. Прямо сейчас», — билась мысль в висках. Владимир понимал: если они оба вернулись одновременно с одинаковой легендой об амнезии, их ложь рассыплется при первом же серьезном сравнении показаний. Его могут лишить работы, обвинить в обмане... или чего хуже. Теперь он знал, что возможно, он не один в этом мире умеет искусно врать. — На сегодня всё! — внезапно отрезал Владимир, захлопывая папку. — Все свободны. Дочитывать будем на следующей паре. Он должен был найти эту девчонку прежде, чем до неё снова доберется ректор. Владимир вылетел из аудитории, едва не сбив с ног пробегавшего мимо студента. Он увидел бордовое платье в конце коридора и ускорил шаг, почти переходя на бег. — Варя..! — выкрикнул он, но тут же поправился, задыхаясь. — То есть... Варвара Дмитриевна! Постойте! Девушка резко остановилась и обернулась. В её зеленых глазах промелькнула настороженность, смешанная с горькой усталостью.  — Варвара, куда вы пропали? — Я? — удивленно переспросила она, прижимая папку к груди. — Что вам нужно, Владимир Николаевич? Какая вам, в сущности, разница, где я была? — Она попыталась придать голосу твердость, но в нем проскользнула нервная ухмылка. — К родителям уезж-жала... В деревню. Там связи не было... непредвиденные обстоятельства, знаете ли. Она запиналась, и Владимир видел, как дрожат её пальцы. Эта ложь была слишком похожа на его собственную. Он смягчил взгляд. Сейчас или никогда. Нужно было проверить последнюю догадку, иначе он сойдет с ума. — Варвара Дмитриевна, — он сделал шаг ближе, понизив голос. — А как вы смотрите на то, чтобы сходить куда-нибудь сегодня вечером? Варя горько усмехнулась, глядя куда-то в сторону. — Мм, и куда же? Например, на шахматный турнир? — спросила она, и в её голосе было столько яда и тоски одновременно, что Владимир не выдержал и коротко, болезненно рассмеялся. — Простите, Владимир, — она покачала головой, — но моё сердечко занято. Навсегда. Она развернулась, чтобы уйти, и её каблуки сухо застучали по линолеуму. Владимир тоже развернулся. Его плечи поникли. Он пошел в противоположную сторону, чувствуя, как внутри всё обрывается. «Значит, не он...» — пронеслось в голове у Вари, и она едва не пошатнулась от этого разочарования. Но вдруг Владимир замер. Его осенило. — Варя! — удивленно воскликнул он, оборачиваясь. — Куда, куда вы меня позвали?! Они оба одновременно развернулись и снова бросились друг к другу, сокращая расстояние. Они стояли так близко, что Владимир чувствовал запах лаванды, исходящий от её волос. — Шахматный турнир... — повторил он, заглядывая ей в самую душу. — Кстати! А вы знали, что моя любимая фигура — Королева? Варя судорожно вздохнула, её зрачки расширились. — А моя... моя — Король, — прошептала она. Мир вокруг них окончательно перестал существовать. — Королер?.. — спросила она одними губами, почти беззвучно, смертельно боясь, что сейчас её примут за сумасшедшую. — Моя Королева, — почти шепотом ответил Владимир. Он подхватил Варю на руки, отрывая от земли, и прижал к себе так крепко, словно пытался срастить их разорванные миры. Она уткнулась носом в его плечо, и по её щекам покатились мелкие, горячие слезы, оставляя следы на его бежевом пиджаке. — Но как? — выдохнул он в её волосы. — Я был уверен, что ты — алгоритм! Ты не вышла со мной в одну дверь, я искал тебя в той комнате... — Кейн... — всхлипнула она, сжимая его плечи. — Он просто не позвал меня со всеми. Он выпустил меня позже и в другом месте... в другом городе. Я только сегодня добралась до университета. Они стояли посреди коридора, обнявшись, и плевать им было на студентов, на ректора и на правила приличия. Два игрока, чья партия затянулась на два года, наконец-то покинули доску.