Узнать изнутри

Ну конечно, шинигами ничего не знал. Это совсем не удивляло Эл. Существо явно пыталось кого-то защитить. Вернее, не «кого-то», а вполне определённого человека. Эл хватило нескольких тоскливых взглядов бога смерти в сторону Мисы, чтобы обо всём догадаться, хотя команда расследования по-прежнему демонстрировала свою недогадливость. Возможно, у них просто плохо получалось разбираться в эмоциях потусторонних существ. Не то чтобы Эл мог назвать себя экспертом, но он хотя бы пытался. Лайт Ягами свободно передвигался по зданию, тем временем шинигами оставался в одном месте. Или они не были никак соединены, или эта связь позволяла им немного дистанции. Эту теорию было бы интересно проверить, но было ли у него время? Пока он жив, имело смысл разобраться с куда более важным для следствия правилом о 13 днях. Но, конечно… узнать больше про шинигами было ровно так же соблазнительно. Существо из другого мира, которое не подчиняется никаким людским законам, не ведёт себя как человек. Которое при этом испытывает человеческие эмоции — так что на него должны действовать те же уловки, что и на людей. Те же методы допроса, которые он в обычное время применял на людях. Начать стоило с основ. Никакой глубокой эмоциональной связи у них не было и быть не могло. Существо явно испытывало антипатию по отношению к Эл, и имело свои причины: всё-таки он пытал его любимую маньячку. Но, может, получится с физическими стимулами? Испытывают ли шинигами любовь так же, как и люди? Присутствует ли в ней элемент сексуального влечения? Эл решил, что всё дело в одиночестве и желании шинигами почувствовать что угодно, кроме него. Почему ещё существо влюбилось бы в первого человека, который поднял тетрадь смерти? Конечно, Миса была прекрасна, но всё же… вряд ли этого было достаточно для того, чтобы заинтересовать бога смерти. Ещё интересно было узнать… могло ли существо влюбиться в кого-то ещё? Если да, Эл мог использовать эту возможность в своих целях. Например, найти более весомые улики вины Лайта, которые наконец смогут убедить команду расследования в его правоте. Поэтому Эл, разумеется, решил проверить свои теории на практике. Остаться наедине с шинигами было сложно, потому что Лайт, очевидно, желая контролировать их взаимодействия, всегда старался оказаться в той же комнате, но всё же подростку иногда надо было спать, чего нельзя было сказать про Эл. Опять же, ночью меньше глаз, которые могут увидеть исполнение его плана. — Испытывают ли шинигами половое возбуждение? — решительно спросил Эл. Он склонил голову к плечу, наблюдая за тем, как выражение лица шинигами превращалось из нейтрального в удивлённое. — Хорошо. Как тебя зовут? — Рем. — Рем так Рем. — Чем больше Эл размышлял, тем больше он сожалел, что позволил себе пойти на поводу у импульсивных желаний. Он всё ещё мог всё прекратить, но уйти без ответов, каким бы изматывающим ни был этот конкретный допрос, он просто не мог. — Предположим, не стоило начинать с такого вопроса, — Эл помолчал, пытаясь подобрать верные слова, — но мне всё же интересно. Есть ли у шинигами половые органы? Есть ли в вашем обществе понятия пола или гендера? Конкретно ты — мужчина, женщина или что-нибудь ещё? — Какой ты… любопытный. Эл практически видел, как существо… как Рем обдумывало свой ответ. Оно не торопилось. Видимо, всё ещё старалось не выдавать ему лишнюю информацию и не слишком понимало, является ли эта информация опасной для Киры. Но самого Киры, Лайта, сейчас не было рядом, поэтому Эл надеялся, что сможет разговорить шинигами. — Мне просто хочется больше узнать про тебя, — признался Эл. — Всё-таки я не каждый день встречаю что-то, — он поводил руками в воздухе, — настолько непонятное. Не знаю. Ты — сверхъестественное существо, конечно, я хочу знать больше про тебя. — Ну, видишь ли… Ура. Эл наконец-то довелось иметь дело с подозреваемым, который хотел помочь следствию. Кто бы мог подумать, что шинигами так сильно захочется поговорить о своей биологии. — …все эти вещи сильно разнятся от шинигами к шинигами. Гендер придуман людьми, поэтому те, кто много времени проводит в человеческом мире, тоже постепенно заражаются этой идеей. — Короткая пауза. — Я бы назвала себя женщиной. Но для большой части шинигами эта концепция непонятна, поэтому они этим не заморачиваются. Что касается половых органов… у кого-то они есть, у кого-то нет. Моя анатомия близка к человеческой, и я такая не одна — но у части шинигами ничего общего с людьми не осталось. Это было странно, это было непривычно, но Эл это не беспокоило. Странно было бы ожидать, что все шинигами придерживаются узких человеческих представлений о поле и гендере, что они окажутся «нормальными», когда в них не было ничего нормального или обычного. — Женщина, так? — пробормотал Эл. — Есть ли у тебя вагина? Рем кивнула. — Вот это да, — Эл помотал головой. — Никогда бы не подумал, глядя на тебя. Получается, твоему виду не свойственен половой диморфизм? — Двух похожих шинигами вообще не найти. — Вот это да, — повторил Эл. И он действительно был поражён. Ему бы хотелось продолжить допрос: пока всё шло довольно гладко, гораздо лучше, чем обычно, и он мог бы узнать столько всего… К сожалению, у него был план, и он должен был его придерживаться. — Ты упомянула, что у многих шинигами ещё сохранились половые органы, ведь так? Вступаете ли вы в половые акты друг с другом? Или эта тема не была так табуирована в обществе шинигами, или у самой Рем не было таких границ, потому что она, кажется, вовсе не стеснялась обсуждать с ним эту тему. — Не вступаем. Ни друг с другом, ни с людьми. — Почему? Это запрещено? Если да, это было бы очень глупым правилом. Ещё больше, чем идиотское правило про 13 дней. Оба мешали его превосходным планам. — Мы просто не можем. Не знаю почему. — А ты когда-нибудь пробовала? — спросил Эл, сверля Рем взглядом. — Раз уж это не запрещено. Ты просто слепо веришь, что так нельзя? Вот теперь она засомневалась. — Для подобных актов нужен согласный человек или шинигами. Она закапывала себя всё глубже. Да, да. И это доставляло Эл невероятное удовольствие, несмотря на тугое, тревожное ощущение в низу его живота. Он мог уговорить её попробовать, он мог. Он просто не был уверен, что у него хватит мужества после этого… Эл укусил себя за язык, ругая себя за малодушие. Сейчас не время думать об этом. У него есть план, и он должен его придерживаться. Поэтому он проглотил свою тревогу и приосанился. — Как ты смотришь на то, чтобы прямо сейчас устроить небольшой эксперимент? Устрою ли я тебя, как согласный человек? — предложил Эл. — Мне это тоже чрезвычайно интересно. Я хочу узнать больше про тебя — и, уверен, тебе тоже хотелось бы узнать больше про саму себя. Была ещё проблема по имени «Миса Амане», которая могла испортить его прекрасный план. — Это не будет ничего значить. Как я сказал, простой эксперимент. Разумеется, никому из нас не нужно… — Хорошо, — внезапно согласилась Рем. — Хорошо? — Да. — Нужно ли мне раздеться, или… Эл не дали завершить вопрос. За долю секунды он оторвался от пола и теперь висел в воздухе. Ледяные пальцы Рем оплели его запястье, а сама она, будто ей ничего не стоило так его удерживать, задумчиво вертела его и рассматривала со всех сторон. Теперь Эл стало не просто тревожно или неловко — теперь он был по-настоящему в ужасе. Только теперь, в двух метрах над землёй, он осознал, насколько слабо человеческое тело в лице шинигами. Ему ни за что не освободиться. Однако он не собирался сдаваться — только не когда он так близко к цели. — Что ты творишь? — спросил Эл, стараясь не пустить страх в голос. Но Рем не отвечала. Её коготь прочертил линию на белой кофте Эл. Он был холодный на ощупь, и стало ещё холоднее, когда, порванная, кофта упала на пол. Эл невольно взглянул на грудь и увидел тонкую красную полоску там, где по коже прошёл коготь. Удивительно, что боли он совсем не чувствовал. Неужели холод был таким хорошим анестетиком? От шинигами веет трупным холодом, как от призраков в фильмах ужасов. «Похоже, это отличительная особенность всех существ, которые имеют отношение к смерти», — подумал Эл и порадовался, что ещё может рассуждать даже в таком положении. Не зря же он величайший детектив в мире. Хотя можно ли называть «величайшим» кого-то, кто оказался в такой ситуации по своей вине? Ведь это всё произошло только потому, что Эл пришёл в голову этот изумительный план — который оказался вовсе не изумительным. Может, ему не стоило этого делать. Может, им двигало больше любопытство, чем желание раскрыть дело. Или, может, он уже давно понял, насколько плохим был этот план, но решил не останавливаться. Что бы ни было причиной, Эл был уверен лишь в одном: он не остановится и сейчас, и доведёт эту кошмарную идею до самого конца. — Любуешься видом? — выдавил Эл. Он хотел показаться храбрым, но его слова были больше похожи на жалобный всхлип, чем на реплику самовлюблённого героя-ловеласа из теленовеллы. — Я видела голых людей и раньше, десятки, — равнодушно ответила Рем. — Людские тела мало отличаются друг от друга. Ну конечно. Конечно, ёбаная рухлядь старше египетских пирамид не возбудилась бы от одного его вида. В конце концов, она несколько месяцев провела с Мисой Амане! Боже, Миса. Если Эл всё правильно понял, то несколько месяцев назад он пытал её на глазах у шинигами. Вряд ли она это забыла. Гадкие, трусливые мысли роились в его голове, наполняли всё его тело густой, холодной тревогой. Осторожность. Дальше надо быть предельно осторожным. — Меня слегка напрягает разница в наших размерах, — продолжила Рем. — Ты знал, что шинигами могут проходить через твёрдые объекты, вроде человеческого тела? Эл ощутил её руку внутри себя самого. Но только холод. Он не ощущал ничего материального. Хотя если шинигами могли становится бестелесными, то… — Или я могу сгустить мою руку… или только кончики пальцев… коснуться определённых органов… Эл абсолютно не нравился этот процесс. Сначала он ощутил только холод. Потом к этому добавилось ощущение чего-то твёрдого, мерзкое и неприятное ощущение, холодной змеёй скользящее по его телу. Он хотел закричать, но только беспомощно зачерпнул ртом воздух. Непонятно откуда взявшийся комок в горле мешал звуку выйти наружу. Рем опустила его на пол и прильнула к его уху. Сначала Эл не мог разобрать, что она ему шептала. — …насколько хрупко человеческое тело? Не дожидаясь его ответа, она продолжила: — Мне достаточно шевельнуть когтем немного иначе — и ты мёртв. Ты даже не поймёшь, что именно тебя убило. — Её голос сочился ядом, был пронизан сущим презрением к человеку, прижатому ей к полу. — Скажи мне, человек, неужели ты пытался провести меня с помощью своего «эксперимента»? Это смешно. Её пальцы снова исчезли и потом снова появились, обдав Эл холодом. Он попытался крикнуть, вдохнуть — что угодно. Он не мог. Он чувствовал, что задыхается. Из груди лёд распространялся по всему его телу: конечности коченели, глаза быстро высыхали и слезились, кожа покрывалась мурашками. Эл захрипел. До этого он несколько раз бывал в ситуациях, где легко мог умереть, и обычно перед смертью на несколько минут мысли приходили в порядок, мозг успокаивался, готовясь к отключению, но сейчас нехватка воздуха жгла его изнутри, несмотря на ледяное прикосновение шинигами, приводила в панику. Своими мокрыми от слёз глазами он видел крупные жёлтые глаза Рем, нависшей над ним. Она даже не улыбалась, словно это убийство не приносило ей никакого удовольствия. Внезапно он перестал её видеть. Холод проник сквозь его губы, коснулся зубов, обжёг язык. Рем милостиво убрала пальцы из лёгких Эл, и холодный воздух мгновенно устремился заполнить свободное место, сжимая его изнутри. — Это совсем не плохо, — услышал он голос шинигами, доносящийся будто издалека. — Я думала, что целоваться с человеком будет отвратительно. Твой эксперимент понравился мне, человек. Едва он успел сделать ещё один вдох, лёд снова закупорил его лёгкие, принося вместе с этим желанное спокойствие. Эл закрыл глаза, в последний миг своей жизни ощущая, как сверху его засыпает мелким песком.