Мера доверия

ОРБИТА СТАНЦИИ ОМЕГА-2П Млечный путь, Туманность Омега, система Сарабарик 2791 год ACF (2291 год по григорианскому календарю)

Борт XR-771 «Блудный»

Ромус Невии, турианец

      И вот я снова здесь. Вишу в пустоте над самой гнилой дырой в этой части галактики и жду. Жду, когда коротковолновый передатчик оживёт и выдаст мне координаты очередного заказа. Омега-2П. Само название станции — памятник наследию. Старая Омега сгинула ещё полвека назад, когда батарианцы решили устроить тут кровавую бойню, а новая выросла на обломках — как грибница на разлагающемся трупе.       Двигатели «Блудного» гудят тихо и мирно. Корабль в полном порядке — уж об этом я позаботился. Чего не скажешь обо мне самом. После последней стычки на Талосе руки до сих пор предательски подрагивают. И ведь каких усилий мне стоило проломить череп тому крогану… Интересно, сколько ещё существ я отправлю на тот свет, прежде чем всё закончится? И когда наконец я перестану получать от этого извращённое удовольствие?       Родился-то я не убийцей. Но воспитали во мне монстра — иначе не скажешь. Будь проклят этот адский синдикат, и будь проклят я сам, если однажды не доберусь до тех, кто сотворил со мной такое. Кто вылепил из меня то, чем я стал.       Пальцы скользнули по шее — туда, где под высоким воротником термокостюма прячется белый рубец. Кожа в этом месте ничего не чувствует. Медики сказали бы: «Нервные окончания разрушены». Я говорю проще: «Мёртвая зона». Иногда, особенно в паршивые бессонные ночи, мне чудится, что ошейник всё ещё там. Что я всего лишь жду, когда он снова завибрирует — когда без предупреждения ударит током, просто потому, что так захотелось очередному уьлюдку-надсмотрщику. Привычка, которую не вытравить никакими лекарствами. Я почесал шрам — зуда, конечно, не чувствую, — и заставил руку опуститься на панель управления. Проверил показатели топлива. Кинетические щиты в пассивном режиме. Оружейные системы разряжены — неписаное правило Омеги-2П: в зоне станции держать стволы холодными, если не хочешь, чтобы твой корабль расстреляли прямо на орбите.       Передатчик наконец ожил. Короткий сигнал — даже не голос, сухой пакет данных. Текст на общегалактическом: «Грузовой отсек 13-Дельта. Заказчик: Лендарт. Задача по сопровождению. Предоплата на месте, постоплата — только по завершении». Я помедлил. Лендарт… Имя? Нет, скорее фамилия. Подозрительно смахивает на человеческую. Я ткнул когтем в сенсорную панель, отправляя маркер подтверждения. Двигатель «Блудного» взвыл чуть громче, меняя тональность. Курс проложен на док-станцию.       Внизу, за толстым бронестеклом рубки, станция росла — из тусклой точки превращалась в хаотичное нагромождение жилых модулей, ржавых переходов и ярких голопанелей. Ещё одна работа. Ещё один виток бесконечного цикла: ознакомиться, принять, исполнить, получить кредиты, потратить их на топливо, паёк и медикаменты. Повторить. И так — до тех пор, пока где-нибудь не нарвусь на выстрел, от которого не спасут никакие щиты. Порой я думаю, что это стало бы почти облегчением. А порой — и вот это пугает куда сильнее, — ловлю себя на мысли, что хочу чего-то ещё. Чего-то, чему я до сих пор боюсь дать название... И никогда не дам.       Подлёт, снижение, посадка — весь этот ритуал занимает минут десять-пятнадцать. Достаточно, чтобы успеть подумать.       Заказы на сопровождение — самые муторные. Лично для меня. Вместо того чтобы просто идти в атаку, убивать и выживать - чётко, ясно, без полутонов, - ты вынужден тащиться следом за кем-то, прикрывать его спину, дышать в затылок и следить, чтобы эта самая спина не схлопотала заряд плазмы. Ты отвечаешь за чужую жизнь. А это, как показывает практика, куда сложнее, чем отнимать. И, как правило, сопровождать приходится какого-нибудь бесполезного дегенерата, который и двух шагов не сделает, чтобы не вляпаться в дерьмо ногами. Зато платят щедро. Приемлемо щедро. Достаточно, чтобы я снова и снова соглашался на такие заказы.       Лендарт… Кто же он такой? Очередной беженец с потухшими глазами? Беглый преступник, за голову которого где-нибудь на Цитадели уже назначили награду? Может, очередной учёный, помешанный на артефактах прошлого века? Или просто паломник-посредственность, возомнивший, что Омега — это место, где стоит искать духовное просветление... Но фамилия, надо признать, звучит. С весом, с претензией. И почему-то кажется мне, что человек с такой фамилией заплатит по-настоящему хорошо. Но конечно, куда же без этого, создаст проблем ровно на ту же сумму.       Я тронул сенсор коррекции курса, внося последние поправки перед стыковкой. «Блудный» мягко вошёл в зону захвата магнитных якорей станции. Металл корпуса отозвался глухим стоном — обычное дело для здешних доков. Ещё несколько минут — и я встречусь с этим загадочным заказчиком лицом к лицу.

***

Космическая станция Омега-2П

      Станция поражала своей атмосферой. Впрочем, «поражала» — не то слово. Скорее, вгрызалась в тебя с первого вдоха, едва шлюзовой тамбур выравнивал давление и выпускал очередную партию прилетевших в общий коридор посадочного дока. Воздух здесь был спёртым, густым от запахов сотен существ, машинного масла, серы, дешёвой отравы, медикаментов и чего-то кисловатого — не то протухшей еды, не то гнили, не то урины. Омега-2П никогда не пахла хорошо. Но к этому постепенно привыкаешь. Как привыкаешь к постоянному, ни на секунду не утихающему гулу: где-то над головой грохотали промышленные конвейеры, под ногами вибрировали трубы теплоцентрали, а вдалеке, сливаясь в какофонию, орали зазывалы, торговались контрабандисты и выясняли отношения пьяные наёмники. После своей перестройки станция стала еще более индустриализированной, и еще более грязной.       Я шагнул на решётчатый настил станции и окинул взглядом открывшееся пространство. Омега-2П строилась с целью, но без плана. Станция росла органически — как раковая опухоль. Модули лепились друг на друга под немыслимыми углами, переходы изгибались, словно внутренности вскрытого вакуумом зверя, лестницы обрывались в никуда, а лифты работали через раз. Всё это освещалось мертвенным светом люминесцентных панелей, местами разбитых или намеренно затемнённых, чтобы скрыть грязные делишки, творящиеся в тенях.       А над головой, на огромных голографических экранах, крутилась реклама: "«Сияние Омеги» — лучшие танцовщицы в секторе!", "Оружие, импланты, модификации — всё для настоящего воина!", "Кредиты под залог корабля. Быстро. Надёжно. Без лишних вопросов". Красивые азари с синей кожей обещали райское наслаждение, а рядом, за углом, можно было купить наркотики, способные сжечь мозг любому организму за пару циклов. Контраст был настолько вопиющим, что уже не вызывал эмоций — только привычную усталость.       Я двинулся вперёд, лавируя между разношёрстной толпой. Мимо прошёл, тяжело ступая, кроган в потрёпанной броне; за ним семенил саларианец с кейсом, прикованным к запястью; в углу, прямо на грязном полу, сидел человек-беженец с потерянным взглядом, прижимая к груди рюкзак. Никто не обращал друг на друга внимания. На станции действовал один закон: не лезь в чужие дела, если хочешь сохранить свои интересы и репутацию. И желательно — голову на плечах.       Грузовой отсек 13-Дельта располагался на нижних уровнях. Это означало, что придётся спускаться. Чем ниже, тем темнее, грязнее и опаснее. Верхние ярусы ещё пытались притворяться цивилизованным местом — с барами, борделями и относительно честными торговцами. Нижние уровни были царством ржавчины и трупов. Я сверился с навигационным маркером на наручном инструментроне и шагнул к лестнице, ведущей вниз, в недра.       Лестница уходила вниз, в полумрак, подсвеченный редкими аварийными лампами. Ступени под ногами гудели — где-то в шахте работали вентиляционные лопасти, гоняя спёртый воздух с одного уровня на другой. Каждый шаг отдавался эхом, множился, и казалось, что за мной спускается целый отряд. Я давно отвык бояться темноты, но здесь, в чреве станции, она была не просто отсутствием света. Она была живой. Плотной, вязкой, пропитанной чьими-то страхами, мольбами и последними вздохами.       На нижних уровнях люди не жили — они выживали. В узких ответвлениях коридоров я замечал самодельные жилища: куски пластика, натянутые на каркасы из арматуры; спальные мешки прямо на решётчатом полу; тусклые обогреватели, работающие от ворованного электричества. Обитатели этих нор провожали меня взглядами — пустыми, голодными, оценивающими. Смотрели на броню, на инструментрон, на то, как я двигаюсь. Прикидывали, стоит ли связываться. Я не давал им повода усомниться: спина прямая, шаг уверенный, правая рука демонстративно близко к бедру, где в магнитной кобуре покоился разряженный, но всё ещё внушительный штурмовой пистолет. Никто не окликнул. Никто не преградил путь. Омега уважает только силу — или её убедительную иллюзию.       Интересно конечно, почему этот Лендарт решил встретиться со мной именно здесь?       Наконец, после ещё двух пролётов и узкого технического коридора, забитого трубами с облупившейся термоизоляцией жёлтого цвета, я вышел к грузовому отсеку. Массивная дверь с маркировкой «13-Δ» была приоткрыта ровно настолько, чтобы внутрь мог протиснуться человек. Из щели сочился холодный, пахнущий озоном и старым металлом воздух. Я помедлил ровно на один вдох, активировал пассивный режим кинетических щитов — на всякий случай, — и шагнул внутрь.       Отсек оказался просторнее, чем я ожидал. Высокий потолок терялся в темноте, стены были заставлены штабелями пластиковых контейнеров и списанных промышленных агрегатов. В центре, под единственным работающим прожектором, стоял человек. Одет он был в легкую полевую форму Альянса Систем.

***

Грузовой отсек 13-Дельта

      — Лендарт. Ты? — спросил я коротко и чётко. Никогда не был любителем ходить вокруг да около.       Человек, стоящий передо мной, выглядел довольно молодо. Я бы даже сказал, слишком молодо. Почти ничем не пахнущий, хрупкий на вид парень, ниже меня на полторы головы, худощавый. Густые вьющиеся волосы цвета тусклой латуни. Но его глаза… Пожалуй, глаза — это единственное, что вызывало чувство, подсказывающее необычность этого пацана. А чуйка у меня развита отменно.       Радужка его глаз была странного, аномального для людей оттенка — янтарь и золото, с примесью чего-то холодного, словно в расплавленный металл плеснули голубого льда. Они не просто смотрели. Они впитывали. Я встречал разных людей. Наёмников с мёртвыми глазами, которые уже ничего не ждали от жизни. Учёных, чей взгляд бегал, как у грызунов, вечно что-то просчитывая. Но этот парень смотрел иначе. Спокойно. Прямо. Без вызова, но и без страха.       Он не ответил сразу. Вместо этого его взгляд скользнул по моему лицу — по правой стороне, по шрамам, по моему прищуренному левому глазу. Я машинально чуть развернул голову, пряча рубцы в тени. Привычка. Люди обычно либо пялятся, либо старательно отводят глаза, делая вид, что не заметили. И то, и другое меня до невозможности раздражает, но приходится терпеть из уважения.       — Да, я Карл Лендарт. Мне рекомендовали тебя как специалиста по сопровождению в нестабильных секторах.       Голос у него оказался под стать внешности — негромкий, но ровный, с едва уловимой хрипотцой.       Он стоял, чуть прислонившись бедром к штабелю контейнеров, руки скрещены на груди. Поза расслабленная, но я слишком хорошо знал, как выглядит готовность к бою, замаскированная под праздность. Этот парень был настороже, но, что интереснее, не боялся меня. Не боялся турианца, который возвышался над ним на полторы головы и весил раза в два больше.       — Допустим, — ответил я, не двигаясь с места. — Кто рекомендовал?       — Моулен. Саларианец. Сказал, ты вытащил его из передряги с ваарскими пиратами и не задавал лишних вопросов.       Моулен. Помню такого. Контрабандист и торговец оружием, вечно влипал в истории. Я действительно вытащил его - не из благородства, а потому что тот пообещал заплатить вдвое больше кредитов, если останется жив. Слово сдержал, кстати. Редкое качество для саларианца, особенно с Омеги.       — Моулен жив, значит, — хмыкнул я. — Занятно. Это тебя я должен сопровождать?       Лендарт кивнул головой.       — Мне нужен сопровождающий телохранитель, — ответил он. — Который сможет доставить меня в систему Месана, скопление Нимбуса. Планета Лесусс.       — Шутишь? Ты хочешь чтобы я доставил тебя на другой конец галактики?       Я уставился на него как на идиота, ожидая, что сейчас он рассмеётся или скажет, что пошутил. Но Лендарт молчал. Смотрел на меня своими странными латунно-ледяными глазами и ждал ответа. В отсеке повисла тишина, нарушаемая только гулом вентиляции где-то под потолком и далёким лязгом погрузочных механизмов.       Система Месана. Скопление Нимбуса. Лесусс. Это задворки галактики, территория азари. Я обычно мало интересовался личными делами заказчиков, но что он там вообще забыл?       — Ты хоть понимаешь, куда просишь тебя доставить? — мой голос прозвучал глухо, мандибулы сомкнулись плотнее, чем обычно. Жест скепсиса. Или раздражения. — Это не прогулка до соседней системы. Нам придется пересечь как минимум Пространство Цитадели.       — Понимаю, — ответил он всё так же ровно. — Поэтому я и ищу опытного пилота, а также того, кто умеет выживать там, где другие ломаются.       Я сделал шаг вперёд. Свет прожектора упал на моё лицо полностью, высветив шрамы, прищуренный глаз, жёсткую линию челюстных пластин. Обычно этого хватало, чтобы собеседник сделал шаг назад. Инстинкт. Даже самые смелые люди чувствуют себя неуютно, когда на них надвигается турианец моих габаритов.       Лендарт не шелохнулся. Даже не переменил позы. Только его глаза чуть сузились — не от страха, от внимания. Он изучал меня так же, как я изучал его.       — Сколько платишь? — спросил я прямо.       — Двести тысяч кредитов авансом. Ещё три сотни тысяч по прибытии на Лесусс.       Сумма была… довольно внушительной. Даже слишком. За такие деньги можно было купить новый корабль. Или прожить пару лет, ни в чём себе не отказывая, на какой-нибудь тихой станции вроде Нового Элизиума. Пятьсот тысяч за один рейс, даже такой длинный... Так не платят за простое сопровождение.       — Почему так много? — я склонил голову набок. — И почему именно я? На Омеге есть еще наёмники, которые возьмутся за такую работу за половину цены.       Лендарт позволил себе лёгкую усмешку — уголки губ дрогнули, но глаза остались серьёзными.       — Ты, Ромус Невии, — он сделал паузу, и моё имя в его устах прозвучало странно весомо, — ты, насколько я понимаю, не из тех, кто предаёт.       Я замер.       Откуда он знает моё имя? Моё полное имя? Все в этой проклятой галактике знали меня только как «Ромус». Фамилию я не называл никому. Ни на Омеге, ни на Цитадели, ни в одном порту, где оставлял след. Невии - это то, что осталось от Аэтии. От дома, которого больше нет. Я похоронил эту фамилию вместе с колонией. И вот теперь какой-то человеческий мальчишка произносит её так, словно имеет на это право.       Мои мандибулы разошлись в стороны - жест сдерживаемой угрозы. Левая рука сама собой сжалась в кулак. Сломать его хрупкую шею будет проще простого.       — Откуда ты знаешь мою фамилию? — мой голос стал ниже, в разы опаснее.       Лендарт выдержал мой взгляд. И впервые за всё время разговора я увидел в его глазах что-то новое. Не страх, но понимание. Он считал мои намерения, мою агрессию, и это его не испугало, а скорее опечалило.       — Я знаю многое, Ромус, — сказал он тихо, с отчетливой виной в голосе. — Это часть моей проблемы. И именно поэтому мне нужно на Лесусс.       Повисла пауза. Долгая. Гул вентиляции, далёкий лязг, биение моего сердца - я слышал всё это одновременно, но мысли метались, как загнанные звери. Он что-то знает. Обо мне. Он явно не обычный пацан, я чувствую это нутром. Его глаза...       — Ты прав, — сказал он, и в голосе не было ни вызова, ни страха. Только усталость. — Я не обычный. И я не прошу тебя верить мне на слово. Но если ты хочешь знать, откуда мне известно твоё имя... это связано с тем, почему я лечу на Лесусс. И с тем, что я ищу. Я псионик. А также биотик по совместительству.       — Псионик? Ты что, читаешь мои мысли? — мой голос прозвучал как скрежет металла по керамике.       — Нет. Во всяком случае, не все... — он покачал головой. — Я могу прочитать, увидеть некоторые детали. Например, твою фамилию, твои нынешние намерения, общее настроение. Иногда - слова или образы, которые ты сам прокручиваешь в голове прямо сейчас. Но я не могу узнать, откуда ты... Я не вижу прошлого. Упоминание фамилии вызвало у тебя боль и ярость. Я не хотел. Прости меня.       Его извинение прозвучало так, будто он действительно чувствовал вину. Не из вежливости. Из-за того, что причинил боль, даже не желая того.       — Если ты ещё раз полезешь в мою голову без спроса, — произнёс я тихо, — я убью тебя, понял?       Карл понимающе кивнул, а я медленно выдохнул и разжал кулак.       — И работает это далеко не всегда, а также не со всеми... — продолжил Лендарт.       Я молчал. Переваривал.       Псионик. Он чёртов псионик. Я слышал о таких - Альянс Систем баловался экспериментами ещё до Войны со Жнецами, ходили слухи о секретных программах, о людях с аномальными способностями, о провалах и успехах. Но одно дело - слухи, а совсем другое - стоять в полутьме грузового отсека и смотреть в глаза живому доказательству того, что эти слухи не врали.       Биотик. Это я ещё мог понять. Видел в деле — азари, люди, даже турианцы из спецподразделений. Эффектно, и смертельно, но объяснимо наукой: импланты, элемент ноль, тренировки. А вот чтение намерений, «общее настроение» - это уже из другой оперы.       — И что ты считал с меня? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Кроме фамилии.       Лендарт помедлил. Его взгляд на мгновение ушёл в сторону - не от страха, а словно он подбирал слова, которые причинят меньше всего вреда.       — Ты не хочешь меня убивать, — сказал он наконец. — Может думал об этом, но прямо сейчас — нет. Ты зол. Растерян. Тебе неуютно от того, что я знаю твою фамилию. Но под этим… — он запнулся, подбирая слово, — под этим есть что-то ещё. Усталость. Одиночество. Ты ждал, что этот заказ будет очередной рутиной, но что-то пошло не так с первой минуты. И часть тебя… испытывает любопытство. Хоть ты и не хочешь это признавать.       Я издал короткий, сухой смешок - звук, больше похожий на скрежет несмазанного затвора.       — Неплохо для дешёвого фокуса.       — Это не фокус.       — Знаю.       Снова тишина. Я смотрел на него сверху вниз - на этого странного, хрупкого парня, который стоял передо мной. Который только что вывернул часть моих мыслей наружу, даже не прикоснувшись, и при этом умудрился извиниться так, что я почти поверил в искренность. Обычно я чувствовал фальшь за километр. Здесь её не было. Во всяком случае он был честен со мной.       — Пятьсот тысяч, — произнёс я медленно. — Половина сейчас. Вторая — когда твоя нога ступит на Лесусс, и ты скажешь мне, что контракт закрыт. Если по дороге я решу, что ты представляешь угрозу - для меня, для корабля, для миссии, - я высаживаю тебя на ближайшей обитаемой станции, и деньги остаются у меня. Если ты снова полезешь в мою голову без спроса - я вышвырну тебя в шлюз.       Лендарт выдержал паузу. Кивнул.       — Справедливо.       — И ещё, — я поднял палец. — Ты летишь под моим командованием, на моем корабле. На борту «Блудного» я решаю, какой курс безопасен, когда остановиться и когда вступать в бой. Ты конечно можешь высказывать свое не очень ценное мнение, но последнее слово всегда за мной.       — Принято.       Он снова протянул руку. Я посмотрел на неё — узкая ладонь, длинные пальцы, никаких мозолей от оружия, никаких шрамов. Рука человека, который привык работать головой, а не кулаками. Или того, кто никогда не держал в руках ничего тяжелее датапада.       Я не жму руки. Никогда. Это не высокомерие — это гигиена. Мои пальцы созданы ломать кости, а не обмениваться любезностями. И уж точно не для того, чтобы сжимать ладонь человека, который пять минут назад признался, что копался в моей голове.       — Я не жму руки. — сказал я, не скрывая своего презрения. — Ты хоть что-нибудь умеешь? Стрелять? Чинить? Или только мысли читать и глазами хлопать?       Лендарт медленно опустил руку. Не обиделся. Не смутился. Просто убрал ладонь в карман лёгкой полевой куртки - спокойно, будто ничего не произошло. И снова этот взгляд. Прямой. Изучающий. Без страха.       — Стрелять умею, — ответил он ровно. — Метко. Но предпочитаю биотику. Что касается починки… Особыми инженерными навыками я не обладаю.       Я хмыкнул.       — То есть от тебя будет больше проблем, чем пользы. Придётся нянчиться с тобой и прикрывать твою тощую задницу, пока ты там медитируешь или чем вы, псионики, занимаетесь... На борту ты пассажир, понял? Не пилот. Не стрелок. Не член экипажа. Сидишь в кресле второго пилота, молчишь и не трогаешь ничего без моего разрешения.       — Понял.       — Хорошо, тогда переводи кредиты и мы отправляемся. — я сложил руки на груди.