Тени прошлого

Субботнее утро в подземельях Слизерина всегда наступало на полчаса раньше, чем в остальном замке. Свет едва пробивался сквозь толщу озерной воды, окрашивая спальни в болезненный зеленоватый оттенок. Драко лежал на спине, глядя в балдахин кровати. Он чувствовал кольцо на мизинце. После вчерашнего оно казалось тяжелее фунта свинца. Он невольно вспоминал, как Грейнджер вложила его в его руку — её пальцы были теплыми, почти горячими по сравнению с его ледяной кожей. Это мимолетное касание жгло сильнее, чем Метка на предплечье в худшие дни. Драко сел на кровати, свесив ноги на холодный пол. Костяшки на правой руке, разбитые о стену в порыве злости пару дней назад, затянулись уродливыми корочками. Он коснулся их, проверяя боль. Статус «восьмикурсников» для бывших Пожирателей был сродни условно-досрочному освобождению. Министерство, ведомое Кингсли Шеклболтом, проявило милосердие, но оно было колючим. Люциус Малфой ожидал окончательного приговора в одиночной камере Азкабана — дементоров там больше не было, но холод и осознание краха империи Малфоев разъедали отца хуже любого монстра. Драко же позволили вернуться в школу только под личную поруку Поттера и при условии «полного содействия». — Если ты собираешься сидеть так до Рождества, Малфой, предупреди заранее, я закажу тебе венок, — раздался заспанный голос Теодора Нотта. Тео высунулся из-под одеяла, его волосы напоминали взорвавшийся стог сена. Его отец, старый Нотт, уже получил свой пожизненный срок, и Тео, кажется, выбрал тактику «смеха висельника», чтобы не сойти с ума. — Пять минут, Тео. — Поторопись. Сегодня суббота, а значит — очередной «профилактический осмотр» от наших доблестных защитников порядка, — Тео кивнул в сторону двери. В замке постоянно дежурили Авроры. Официально — для защиты студентов от «магических аномалий», возникших после битвы. На деле же все понимали: они здесь, чтобы приглядывать за детьми тех, кто еще полгода назад пытал людей. Пэнси Паркинсон ненавидела их больше всех. Авроры имели право досматривать личные вещи, проверять палочки на «Приори Инкантатем» и задавать унизительные вопросы в коридорах. Для Пэнси, привыкшей к полному обожанию, это было сродни публичной порке. В ванную вошел Блейз Забини. Его семья умудрилась сохранить нейтралитет (или просто вовремя исчезнуть), поэтому Блейз был единственным из них, на кого Авроры смотрели не как на преступника, а просто как на подозрительного типа. — Слышали новость? — Блейз заговорил, вытирая лицо полотенцем. — Филч нашел черную слизь на третьем этаже. Говорят, Авроры оцепили сектор. Опять будут допрашивать наших. Мол, «не балуется ли кто-то из наследников темными искусствами в свободное время». — Как будто нам больше заняться нечем, — огрызнулся Драко, натягивая мантию. — Будто нам мало того, что на нас полшколы смотрит так, словно мы прямо сейчас начнем вызывать Темного Лорда из овсянки. Это была правда. Презрение в Хогвартсе можно было резать ножом. Младшекурсники Гриффиндора и Хаффлпаффа при встрече со слизеринцами демонстративно переходили на другую сторону коридора или шептали «Убийцы» в спину. Учителя (кроме, пожалуй, Слизнорта) требовали от них идеальной дисциплины, за малейший проступок назначая отработки. В гостиной их ждала Пэнси. Она выглядела безупречно, но её пальцы нервно теребили край мантии. — Опять эти ищейки в холле, — прошипела она, как только Драко подошел. — Обыскали сумку Дафны прямо при всех. Искали «запрещенную литературу». Дафна чуть не расплакалась. Дафна Гринграсс действительно стояла поодаль, её лицо было бледнее обычного. Она была из «Священных двадцати восьми», но её семья всегда старалась быть в тени. Теперь тень накрыла их всех без разбора. — Идем на завтрак, — сухо сказал Драко, предлагая Пэнси локоть. — Просто смотри прямо. Не давай им повода. Путь до Большого зала был коротким, но тяжелым. Проходя мимо группы четверокурсников, Драко услышал отчетливое шипение: — Малфой еще здесь? Я думал, его поместье уже конфисковали под приют для пострадавших. Драко сжал челюсти так, что заболели зубы. Он не обернулся. Пэнси же вскинула подбородок, обдавая наглецов таким взглядом, что те невольно замолкли. У входа в Большой зал действительно стояли двое Авроров в серых мантиях. Это были министерские чиновники, присланные для надзора. Поттер, шедший чуть впереди со своими друзьями, лишь коротко кивнул им. Как герой войны, он был единственным, кого они не останавливали, но Драко видел, что Поттеру это внимание тоже неприятно — он просто хотел быть обычным студентом, а не живым напоминанием о битве. Когда к дверям подошла группа Слизерина, Авроры заметно подобрались. Один из них, высокий мужчина со шрамом на щеке, преградил дорогу Драко, выставив ладонь. — Палочку, Малфой. Плановая проверка. Драко молча достал палочку из кобуры. Пэнси рядом едва слышно зашипела, но промолчала — она знала, что любое слово против Аврора обернется часовым допросом. Чиновник провел над палочкой индикатором, проверяя последние заклинания. — Свободен, — буркнул Аврор, возвращая древко. — И постарайся не давать нам лишней работы, парень. Мы здесь не для развлечения. Драко забрал палочку, чувствуя привычный укол унижения. Это было частью сделки: хочешь доучиться и не гнить в камере рядом с отцом — терпи. Пока Драко был последней ниточкой, удерживающей имя Малфоев от окончательного стирания из истории. Они вошли в зал. Гриффиндорский стол гудел. Уизли, заметив их, что-то громко сказал Симусу, и тот коротко хохотнул, глядя в сторону слизеринцев. Это не было скрытой ненавистью — это было открытое, шумное торжество победителей над проигравшими. Грейнджер сидела боком к ним, уткнувшись в пергамент. Драко заметил, что она была единственной в радиусе трех метров, кто не поднял головы и не вставил свое веское слово в общий поток издевок. Она просто... игнорировала их присутствие. — Садимся, — бросил Драко своим, направляясь к середине слизеринского стола. — Смотри, как Поттер на нас косится, — прошептала Пэнси, усаживаясь рядом. — Будто ждет, что мы сейчас вытащим из карманов по черной метке. Драко мельком глянул на Гарри. Тот действительно смотрел в их сторону, но взгляд его был скорее усталым и настороженным, чем агрессивным. Поттеру явно было не по себе от того, что его заставили выступать свидетелем на судах и фактически гарантировать «хорошее поведение» бывших одноклассников перед Министерством. Он не следил за ними — он просто боялся новой вспышки насилия. Теодор Нотт потянулся за кувшином с соком, его лицо на мгновение стало серьезным. — Каждый раз, когда этот парень со шрамом на меня смотрит, я чувствую себя экспонатом в музее плохих решений, — пробормотал он, возвращаясь к своему обычному ироничному тону. — Но, по крайней мере, здесь кормят лучше, чем в подземельях Мэнора. Дафна, передай мне джем, пока Забини не съел его в попытке заесть свое экзистенциальное одиночество. — Мое одиночество отлично себя чувствует, Тео, — отозвался Блейз, не отрывая взгляда от гриффиндорского стола. — Особенно когда на другом конце зала есть такие интересные экземпляры для наблюдения. Драко проследил за его взглядом и снова наткнулся на Грейнджер. Она наконец подняла голову, поправляя волосы, и что-то ответила Уизли, от чего тот сразу поскучнел и вернулся к своей тарелке. Она не смотрела на Драко с презрением, как Симус или Рон. Но она и не смотрела на него с сочувствием. Она смотрела на него так, будто он был сложной задачей, решение которой она еще не нашла. И это «отсутствие ненависти» на общем фоне гриффиндорского гонора выделяло её сильнее, чем ему бы хотелось. Драко сжал кольцо под столом. Ему не нужно было её понимание. Ему просто нужно было пережить этот год.