Тени прошлого

Гермиона Грейнджер всегда гордилась своей способностью структурировать хаос. Любую проблему можно было разложить на составляющие, классифицировать и найти решение в соответствующем разделе библиотеки. Но то, что произошло между ней и Малфоем, не поддавалось никакой классификации. Это не была любовь — слишком много яда. Это не была ненависть — слишком много жара. Она знала, что трусливо его избегает. Последние три дня превратились в бесконечный квест под названием «Маршрут без слизеринцев». Она выходила из спальни на десять минут раньше, завтракала на бегу и выбирала самые длинные обходные пути к кабинетам, лишь бы не столкнуться с ним в узком коридоре. Но от его взглядов не было спасения. В Большом зале, в классах, даже в Большом коридоре она чувствовала его глаза на своей коже. Этот взгляд не был просто вызывающим — он был осязаемым, властным, напоминающим о каждом вздохе, который она издала под его руками. Драко Малфой не просто смотрел на неё; он заставлял её заново проживать ту ночь в библиотеке каждую секунду их визуального контакта. Гермиона злилась на себя. Её собственная реакция приводила её в бешенство. Стоило ему оказаться в поле зрения, как пульс начинал выстукивать рваный ритм в висках, а бедра предательски ныли, напоминая о его жестких пальцах. Она знала, что разговор неизбежен. Но о чем им говорить? «Малфой, спасибо за оральный секс, давай обсудим восстание гоблинов»? Сама мысль об этом заставляла её щеки пылать так ярко, что Джинни уже начала подозревать у неё лихорадку. — Гермиона, ты опять зависла, — голос Гарри вырвал её из забытья. Они сидели в гостиной Гриффиндора. На столе лежала свежая стопка «Ежедневного пророка». Заголовок кричал: «МИНИСТЕРСТВО УСИЛИВАЕТ КОНТРОЛЬ: АВРОРЫ В ХОГВАРТСЕ — МЕРА ПРЕДОСТОРОЖНОСТИ ИЛИ НЕОБХОДИМОСТЬ?» — Прости, Гарри. Просто... новости нагнетают, — она кивнула на газету. — Не только новости, — Гарри помрачнел, поправляя очки. — Ты видела Долиша сегодня? Он ходит по замку так, будто ищет, где заложить динамит. Кингсли под огромным давлением. Чистокровные семьи, которые избежали Азкабана, начинают объединяться. Говорят, Малфои и Паркинсоны готовят какой-то коллективный иск против министерства за «незаконное удержание наследников». — Они просто хотят вытащить своих детей из-под надзора, — вставил Рон, не отрываясь от шахматной доски. — Если Малфой выйдет из-под контроля Авроров, он тут же побежит восстанавливать дела своего папаши. Гермиона сжала пальцы на коленях. Рон не знал, насколько он далек от истины. Малфой не бегал по встречам Пожирателей. Малфой сходил с ума от резонанса в её присутствии. — Замок снова фонит, — тихо сказала она. — Вы заметили? Вчера в подземельях снова лопнули трубы, а вода в туалете Плаксы Миртл стала черной на час. — Это из-за напряжения, — кивнул Гарри. — Слишком много страха. Авроры давят на слизеринцев, те огрызаются. Хогвартс как губка — он впитывает всю эту вражду. Гермиона знала, что дело не только во вражде. Замок реагировал на них. Камень-резонатор был разбит, и теперь каждая их невысказанная мысль, каждое подавленное желание вливалось в фундамент школы, расшатывая его. В среду на уроке Травологии обстановка накалилась до предела. Слизнорт объединил Гриффиндор и Слизерин для работы с Плотоядными Слизнями. Гермиона старалась стоять как можно дальше от группы Малфоя, но судьба (или Профессор Стебль) распорядилась иначе. — Мисс Грейнджер, помогите мистеру Забини и мистеру Малфою с субстратом, у них возникли трудности! — крикнула Стебль из другого конца теплицы. Гермиона застыла. Блейз Забини помахал ей рукой с легкой, почти сочувствующей улыбкой. Драко же даже не повернулся. Он стоял, опершись руками о край стола, и в его позе было столько скрытой агрессии, что даже слизни в кадке начали нервно пульсировать. — Привет, Грейнджер, — небрежно бросил Блейз, когда она подошла. — Спаси нас от этого позора. Малфой сегодня в таком настроении, что растения вянут от одного его взгляда. — Меньше болтай, Забини, — процедил Драко, не поднимая глаз. Гермиона начала раскладывать ингредиенты, стараясь не касаться его рук. Воздух в теплице стал густым, влажным и тяжелым. Она чувствовала его запах — горький, мужской, смешанный с ароматом сырой земли. — Нам нужно добавить костную муку, — начала она, её голос слегка дрогнул. Драко резко поднял голову. Их глаза встретились, и Гермиона почувствовала, как по телу прошла знакомая судорога. Он смотрел на неё в упор, не стесняясь Аврора, который стоял у входа в теплицу. В его глазах было столько всего: вопрос, требование и то самое напоминание, от которого она пыталась сбежать. — Ты уверена, что именно муку, Грейнджер? — его голос был низким, с вкрадчивой хрипотцой. — Может, нам нужно что-то более... фундаментальное? Например, честность? Блейз кашлянул, переводя взгляд с одного на другую. — Ребят, я, конечно, всё понимаю, напряжение в воздухе и всё такое, но если мы сейчас не покормим этих тварей, они сожрут мои пальцы. — Уйди, Блейз, — не оборачиваясь, бросил Драко. — Что? — Забини приподнял бровь. — Сходи за удобрениями в дальний сектор. Живо. Блейз на мгновение замешкался, посмотрел на пунцовую Гермиону, затем на побелевшего от напряжения Драко и, пожав плечами, отошел. Гермиона осталась один на один с ним под прикрытием высоких папоротников. — Почему ты бегаешь от меня, как первокурсница от Филча? — прошипел Малфой, хватая её за запястье. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. — Я не бегаю, — она попыталась вырваться, но он сжал руку сильнее. — Я просто занята. У нас проверки, авроры, скоро экзамены... — Ври кому-нибудь другому, — он наклонился к ней, так близко, что она видела каждую серебристую искру в его глазах. — Ты боишься. Ты боишься того, что я сделал с тобой. Того, что ты позволила мне сделать. — Это была ошибка, Малфой! — прошептала она, чувствуя, как стены теплицы начинают мелко вибрировать. Стекла в рамах зазвенели. — Мы были на взводе, магия замка давила... это просто физиология! — Ошибка? — он ядовито усмехнулся, его большой палец медленно прочертил линию по её пульсу. — Ошибки не заставляют тебя краснеть каждый раз, когда я вхожу в комнату. Ошибки не заставляют тебя надевать водолазки, чтобы скрыть мои следы. — Замолчи... — Гермиона задыхалась. — Пэнси права. Это всё — безумие. У тебя свои дела, контракты, семьи... Мы не можем... — Пэнси? — Драко сощурился, и его лицо превратилось в маску чистой ярости. — Эта идиотка подходила к тебе? Что она наговорила? — Это неважно! — Гермиона наконец вырвала руку. — Важно то, что мы должны остановиться. Замок разрушается, Малфой. Мы разрушаем его. Наша... связь только усиливает аномалию. — Ложь, — отрезал он. — Замок рушится, потому что мы врем. Себе и всем вокруг. Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент к ним подошел Аврор. — Мистер Малфой, мисс Грейнджер. Соблюдайте дистанцию. Занятие предполагает работу, а не частные беседы. Драко медленно повернулся к Аврору, и Гермиона испугалась того выражения лица, которое у него было. Это был взгляд человека, которому нечего терять. — Мы обсуждали свойства слизней, офицер, — ледяным тоном ответил Драко. — Мисс Грейнджер как раз объясняла мне, насколько опасно бывает скрывать то, что должно быть на виду. Он развернулся и ушел, оставив Гермиону стоять среди ядовитых растений. Её трясло. Она понимала, что Пэнси, Авроры и здравый смысл говорят одно, но её тело... её глупое, предавшее её тело кричало о другом. После Травологии Гермиона чувствовала себя так, словно пробежала марафон через Запретный лес. Её запястье всё еще жгло в том месте, где его сжимали пальцы Малфоя. «Ложь», — сказал он. И это слово рикошетило в её сознании, разбивая вдребезги все попытки оправдаться «физиологией» или «резонансом». Она пыталась делать уроки в гостиной, но строчки заклинаний расплывались. В какой-то момент она поймала себя на том, что уже десять минут рисует на полях пергамента ломаные линии, подозрительно напоминающие профиль слизеринца. — К черту всё, — прошептала она, резко вставая. — Ты куда? — Рон поднял голову от шахмат. — Мы же хотели разобрать тактику квиддича для субботы. — Мне нужно... в библиотеку, Рон. Снова. Забыла одну справку для эссе по Рунам. Она не пошла в библиотеку. Она знала, где он будет. После таких разговоров Драко всегда искал одиночества в тех частях замка, которые еще не были полностью «стерилизованы» Аврорами. Она нашла его в северном коридоре, у окна, выходящего на Черное озеро. Он стоял там, окутанный тенями, и курил — привычка, которую он приобрел после войны и которую тщательно скрывал от учителей. — Я знала, что ты здесь, — сказала она, останавливаясь в нескольких шагах. Драко не обернулся, но по тому, как замерла его спина, она поняла — он ждал её. — Решила сменить тактику, Грейнджер? Вместо бегства — лобовая атака? Гермиона подошла ближе, игнорируя запах табака, который теперь навсегда ассоциировался у неё с опасностью. — Я устала врать. Тебе, себе, замку. Ты прав — это не ошибка. Ошибки не ощущаются так... правильно. Малфой медленно повернулся. В тусклом свете факелов его лицо казалось высеченным из мрамора. Он выдохнул дым, глядя на неё с нескрываемым вызовом. — И что теперь? Гриффиндорское признание? Составим график наших встреч, чтобы не нарушать комендантский час? — Перестань язвить, Драко, — она впервые назвала его по имени вслух, не в порыве страсти, а осознанно. — Я не знаю, что это. Я не знаю, куда это нас приведет. Мои друзья тебя ненавидят, твои друзья считают меня грязью под твоими ногами. Пэнси строит планы на твой Мэнор, а Авроры только и ждут, когда ты оступишься. — Всё так, — он сделал шаг к ней, выбрасывая окурок прямо на каменный пол. — Весь мир против. Идеальные условия для катастрофы. — Но я больше не хочу отрицать то, что происходит, когда ты рядом, — Гермиона сделала последний шаг, сокращая дистанцию до минимума. — Замок рушится, потому что мы боимся самих себя. Я боюсь тебя. Боюсь того, что ты со мной делаешь. Но еще больше я боюсь, что если я сейчас уйду, эта пустота внутри меня просто сожрет всё живое. Она сама протянула руку и коснулась его ладони. Его пальцы мгновенно переплелись с её, и замок вокруг них издал низкий, вибрирующий звук — на этот раз не угрожающий, а почти довольный. Аномалия на мгновение стихла, словно Хогвартс наконец получил ту дозу правды, которой ему так не хватало. — Ты понимаешь, что это значит? — его голос стал хриплым. Он притянул её к себе, заставляя уткнуться лбом в его плечо. — Если мы позволим этому развиться... пути назад не будет. Никаких «мы просто заземлялись». Это будет война против всех. — Я уже участвовала в одной войне, Малфой, — Гермиона подняла на него взгляд, и в нем не было тени сомнения. — Думаю, я справлюсь и с этой. Она позволила своему смятению трансформироваться в нечто иное — в осознанное принятие этой неправильной, дикой связи. В эту секунду она перестала быть «Золотой девочкой». Она стала женщиной, которая выбрала свой путь, даже если он вел прямиком в бездну. Драко ничего не сказал. Он просто наклонился и поцеловал её — на этот раз медленно, почти нежно, закрепляя их негласный договор. И где-то в подземельях трещина на стене, которая росла всю неделю, внезапно затянулась сама собой. Замок начал исцеляться. Но цена этого исцеления только начала расти.