Тени прошлого

Драко Малфой всегда гордился тем, что знал цену контроля. Наследник древнего рода не мог позволить себе роскошь быть предсказуемым или слабым. Отец вбивал в него основы окклюменции раньше, чем Драко научился уверенно держаться на метле: выстраивай стены, фильтруй мысли, запирай эмоции в свинцовые сундуки и бросай ключи в бездну подсознания. Он был мастером этой игры. Контроль был его единственным союзником, единственным инструментом выживания в мире, где одно неверное слово могло стоить головы. И теперь, Драко искренне не мог понять: когда именно всё перевернулось с ног на голову? В какой момент идеально выстроенный план его жизни — циничный, холодный и безопасный — превратился в кучу пепла? Он знал ответ, хотя всеми силами пытался его вытравить. Это началось не вчера в библиотеке. И даже не на балу, когда он впервые осознал, что гриффиндорская заучка может выглядеть как нечто, ради чего стоит пойти на преступление. Нет, называть Малфоя поверхностным было бы фатальной ошибкой. Он видел сотни красивых женщин, он вырос среди аристократической роскоши, где красота была обязательным атрибутом. Но никто из них не заставлял его чувствовать этот странный, тягучий зуд под кожей. Это началось в том темном коридоре, когда она — такая непокорная, упрямая и невыносимо добрая — решила, что он нуждается в спасении. Она увидела в нем не «хорька», не Пожирателя и даже не соперника. Она увидела уязвимость. Сутулого от тяжести собственной вины человека, который медленно тонул в омуте посттравматического безумия. Она протянула ему руку, зная, что он, скорее всего, попытается её откусить. Очень легко было списать всё на гормоны. На то, что Грейнджер — запретный плод, а Малфои всегда питали слабость к редким и труднодоступным артефактам. Но всё было куда сложнее. Его тянуло к ней, как магнитом, и никакие стены окклюменции не могли сдержать этот резонанс. Он вспоминал её глаза. О Мерлин, эти глаза... цвета крепкого чая с медом, в которых можно было тонуть часами. А её губы? Тот негромкий, срывающийся на хрип шепот: «Драко...». Услышать свое имя из её уст было выше всякого наслаждения. Его собственная плоть до сих пор отзывалась фантомным жаром, стоило ему вспомнить, как она выгибалась под его пальцами на дубовом столе, как шумные, пьянящие стоны срывались с её рта, когда он исследовал её кожу. Он понимал, что вляпался. Глубоко, безнадежно и совершенно непростительно. И самое паршивое — он не знал, что делать с этим пониманием. У главного входа в Большой Зал застыли двое Авроров в тяжелых темно-синих мантиях. Они не скрывались — их присутствие было напоминанием о том, что «восьмой курс» для бывших Пожирателей — это не привилегия, а испытательный срок. Министерство Кингсли Шеклболта закручивало гайки: сегодня утром «Пророк» вышел с заголовком о новом пересмотре дел семейств Ноттов и Гринграссов. — Опять эти ищейки, — Блейз Забини лениво кивнул в сторону Авроров, аккуратно разрезая омлет. — Говорят, вчера вечером они обыскали комнату Гойла. Искали «артефакты связи». Будто этот идиот способен связаться с кем-то сложнее домашнего эльфа. — Они ищут повод, чтобы отправить нас вслед за родителями, — Теодор Нотт выглядел непривычно бледным. Он больше не жонглировал яблоками. Вместо этого он нервно теребил край своего рукава. — Мой адвокат прислал сову. Слушание перенесли на ноябрь. Драко молчал. Он чувствовал на себе взгляд одного из Авроров — высокого мужчины со шрамом на подбородке. Тот смотрел на Драко так, будто уже примерял на него кандалы Азкабана. Малфой ответил ему холодным, ничего не выражающим взглядом. Окклюменция всё еще работала в вопросах выживания, но давала сбой, стоило ему повернуть голову вправо. — Драко, ты слышишь? — Пэнси Паркинсон резко коснулась его руки. — Я говорю, что сегодня после обеда будет проверка палочек. Опять. Твоя мать прислала письмо? Она обещала договориться через министерские связи, чтобы нас оставили в покое. — Моя мать сейчас занята тем, чтобы наш дом не конфисковали в пользу «фонда восстановления», Пэнси, — огрызнулся Драко. — Уймись. Проверка палочек — это просто формальность. — Для тебя — формальность, а для моего отца — это приговор, — прошипела Пэнси. — Если они найдут хоть след... Она замолчала, потому что к их столу подошел высокий Аврор. — Мистер Малфой. Пройдите в кабинет директора после уроков. Плановая беседа о соблюдении условий комендантского часа. — Конечно, — Драко едва заметно склонил голову. — Я всегда рад обсудить с вами погоду и стены моего замка. Аврор хмыкнул и отошел. Блейз проводил его взглядом и негромко произнес: — Тебе стоит быть осторожнее, Драко. Они следят за каждым твоим шагом. А ты в последнее время ведешь себя... нестабильно. Эти твои исчезновения по вечерам. Драко почувствовал, как сердце пропустило удар. — Я занимаюсь восстановлением магических узлов Хогвартса по приказу Макгонагалл. Если у Авроров есть претензии — пусть обращаются к ней. — Мы-то верим, — Тео усмехнулся, хотя в глазах не было веселья. — Но Пэнси права. Ты стал другим. Слишком часто смотришь туда, куда смотреть опасно для жизни. В этот момент за гриффиндорским столом произошло оживление. Вошло Золотое Трио. Грейнджер сегодня выглядела... иначе. На ней не было вчерашней водолазки — она надела обычную школьную рубашку, но повязала шарф чуть плотнее обычного, хотя в зале было душно. Она села спиной к нему, но Драко знал, что она чувствует его взгляд. Это было физическое ощущение — натянутая нить между ними, которая вибрировала от каждого её вздоха. — Смотри-ка, Уизли опять пытается накормить её с ложечки, — прокомментировал Блейз, замечая, как Драко сжимает нож. — Трогательно. Почти так же трогательно, как твое лицо в эту секунду. Если бы я был Аврором, я бы уже арестовал тебя за одно только намерение совершить убийство с помощью столового прибора. — Уизли — дегенерат, — коротко бросил Драко. — Он не понимает, что она — не его уровень. Никогда не была. — Мы серьезно сейчас говорим о грязнокровке?, — вставила Пэнси, её голос так и сочился ядом. Драко резко встал. Стул с оглушительным скрежетом отъехал назад, заставив половину зала обернуться. Уизли замер с вилкой в руке, подозрительно глядя на слизеринца. Гермиона тоже обернулась — лишь на секунду. Их взгляды встретились. В её глазах Драко увидел то же, что чувствовал сам: панику, смешанную с густым, липким воспоминанием о библиотеке. Она густо покраснула, её рука невольно метнулась к горлу, проверяя, надежно ли скрыты отметины. Она смутилась — так явно, так открыто, что Драко почувствовал волну почти болезненного наслаждения. — Идемте, — бросил он друзьям. — У нас защита от Темных искусств. Надеюсь, Авроры не будут стоять у нас за спинами и записывать каждое произнесенное заклинание. Урок ЗОТИ вел один из приглашенных Авроров — суровый мужчина по фамилии Долиш. Он не любил теорию, он предпочитал практику. — Сегодня мы отрабатываем невербальное «Экспеллиармус»! — провозгласил он. — Разбиваемся на пары! Гриффиндор со Слизерином, как обычно. Поттер — с Малфоем. Грейнджер — с Забини. Драко почувствовал, как внутри всё перекосило. Работать с Поттером было привычно, но видеть, как Блейз подходит к Гермионе, было невыносимо. Блейз был слишком обаятельным, слишком понимающим. Драко встал напротив Гарри. Тот смотрел на него с какой-то странной смесью жалости и настороженности. — Что, Малфой? — негромко спросил Поттер, пока класс наполнялся шумом голосов. — Опять плохо спал? У тебя вид, будто ты сейчас взорвешься. — Занимайся своим делом, Поттер, — огрызнулся Драко. — Приготовься к тому, что твоя палочка сейчас окажется на другом конце класса. Они начали дуэль. Драко вкладывал в заклинания всю свою ярость — на Авроров, на отца, на Кингсли, на самого себя. Но краем глаза он постоянно следил за парой Блейз-Гермиона. Блейз что-то шептал ей, наклонившись совсем близко. Гермиона смущенно улыбалась, поправляя выбившуюся прядь. Она выглядела так непринужденно, так... доступно для Забини. В какой-то момент Драко не выдержал. Когда Гермиона в очередной раз взмахнула палочкой и успешно обезоружила Блейза, она обернулась, ища одобрения у учителя, но наткнулась на взгляд Малфоя. Драко смотрел на неё — не сводя глаз, «пожирая» её взглядом. Он намеренно сделал паузу в дуэли с Поттером, просто стоя и глядя на неё в упор. В этом взгляде было всё: напоминание о том, как она стонала вчера, о том, как её ноги обхватывали его талию, о том, что она принадлежит ему в этом секретном, безумном пространстве. Гермиона замерла. Её палочка едва не выпала из рук. Румянец снова залил её лицо, она судорожно сжала ноги, невольно меняя позу. Она смущалась так открыто, что даже Долиш это заметил. — Мисс Грейнджер? Что-то не так? — спросил Аврор. — Нет, сэр! Просто... голова закружилась, — выпалила она, быстро отворачиваясь от Драко. — Малфой! — крикнул Поттер, и в ту же секунду Драко почувствовал, как его палочка вылетает из рук. Гарри поймал её и подошел ближе. — Ты вообще здесь? — Верни мою палочку, Поттер, — Драко выхватил дерево из его рук. После урока Блейз подошел к Драко в коридоре. Тео и Пэнси шли впереди, о чем-то споря. — Драко, — негромко сказал Забини. — Грейнджер — отличная девчонка. Умная, острая на язык. Я понимаю, почему тебя на ней замкнуло. Но остановись. Долиш смотрел на тебя весь урок. Если Авроры решат, что ты используешь «ментальное давление» или «темное притяжение» на героине войны... тебя не просто исключат. Тебя сотрут. — Она не героиня для меня, Блейз. Она просто... — Драко замолчал, подбирая слова. — Она твой наркотик, — закончил за него Блейз. — Но помни: от передозировки умирают. Пэнси уже настрочила письмо твоей матери. Она думает, что спасает тебя. И, честно говоря, я начинаю думать, что она права. Драко ничего не ответил. Он смотрел в спину Гермионы, которая шла впереди с Роном. Уизли обнимал её за плечи, и Драко чувствовал, как замок под его ногами снова начинает мелко вибрировать. Ему было плевать на Авроров. Плевать на Пэнси. Плевать на будущее. В этом искаженном мире, полном боли и предательства, только её смущенный взгляд и багровые следы на её шее давали ему ощущение, что он всё еще жив.