Гаечный ключ на Четырнадцать

– …Я не кислый, я сосредоточенный, – буркнул Билдермен в очередной раз на попытку отвлечь его, не отрывая взгляда от платы, которую паял. На столе помимо инструментов громоздились шестеренки и обгоревший транзистор, который уже давно требовал починки, да вот только руки не доходят. В углу комнаты, как всегда, валялась груда неразобранного мусора, но сегодня Шедлетский каким-то чудом её обошел. – Слушай, а ты заметил, что я сегодня ни разу не споткнулся? Может, пора отмечать? – весело хмыкнул он, присаживаясь на край верстака, прямо на загнутый край чертежа новой дрели. – Ага, иди отпразднуй где-то в другом месте. – Дэвид вовремя схватил Джона за запястье перед тем, как тот тронул его паяльник. – И не трогай, это не игрушка. – Ну что ты ворчишь? – вздохнул Джон, но улыбка не сходила с его лица. – Я, между прочим, с важным делом к тебе. На секунду повисла тишина, и его тяжелый вздох пронесся по мастерской. – Если это очередная вылазка в какой-то «точно» не опасный бункер, я пас. – Строитель наконец отложил в сторону паяльник, поднимая взгляд на своего товарища. Тот смотрит на него с усмешкой, будто бы Дэвид сказал чушь вселенского масштаба. Думаю, не стоит вспоминать, что в прошлые разы всё было точно так же. – Выкладывай уже. На лице второго механика промелькнула улыбка еще шире, чем прежде. Тот сразу соскочил с поверхности, топая подошвой по скрипучему деревянному полу, вставая за верстаком перед лицом Билдера. Ноги начали мерить шагами мастерскую. – Помнишь тот старый мост на юге от лагеря? Так вот. Я смотрел туда через бинокль и увидел там кучу металлолома. Прям огромную! – тот развел руками в стороны, показывая масштабы, как маленький ребенок. – Я подумал, не стоит ли нам сходить туда и захватить немного? Что думаешь? Он замолчал, ожидая моего ответа. Честно, этот поход не воодушевлял Билдера ни капельки. Но взгляд на хлам в углу комнаты, который значительными кусками заканчивался, заставил Дэвида задуматься. Такими темпами они совсем обеднеют на металлолом, а без этого считай не выживешь. Давно уже требовалось сходить куда-нибудь и не гнить в четырех стенах. Вдруг он вспомнил одну вещь, вновь поднимая взгляд на лучшего друга. – Уверен, что хочешь идти туда с больным сердцем? Шедлетски тут же закатил глаза, отворачиваясь, обиженно надувая губы. – Ах, снова ты про это сердце! Я не хрустальная ваза, еще раз тебе повторяю! – возмущенно выкрикнул он. – Шед, проблемы с сердцем – это не шутки. – Тот встал со стула, подходя к окну, выглядывая. – Ты, кстати, пил таблетки? Лицо второго еще больше скривилось. – Пил, мамочка, пил. – начал передразнивать того Джон. Строитель давно понимал, что Шедлетски раздражает его «особенность», которая передалась по наследству от отца. В пустыне же это был удар ниже пояса, из-за которого можно легко умереть по щелчку пальца, так как в пустыне нет «нормальной медицины». «Нормальная медицина» (как называли её южные) была только на Севере. Только вот не признают друг друга два лагеря – Южный и Северный, считая друг друга дикарями или еще что похуже. Таблетки были самодельные, южные, из трав и приправ. Тётя Мара постаралась. Она единственная, кто до сих пор рада была видеть их в лагере, не считая детей, конечно. Уже как полгода они живут за Южным Лагерем. Не потому, что их выгнали с корнями, приговаривая: «Пошли отсюда! Не возвращайтесь!» Отчасти вина эта была их самих. Старейшина говорил, что эти двое тянут с заброшек всякие мистические штуки, что вредят лагерю. Хотя ничего страшного и странного они не находили. Видимо, типичное ворчание старших поколений, которые при бесконечной жаре и песке начинают нести бред. От его пустой болтовни и слухам, бегающим от каждого угла базы, стало тошно. Хотелось тишины и спокойствия, где удобно будет работать и не слушать, насколько они плохие. Решили съехать. Нашли заброшенное здание недалеко от лагеря, отремонтировали и зажили припеваючи, беря заказы уже из новой мастерской. Раз в месяц они всё же приходили в лагерь на один день, проверяя генератор и другие поломки, и брали еще один запас таблеток от Мары. Их шаги всё время сопровождались взглядами, непонятными даже Шедлетски. Отвратительно ли им от них или любопытно? По глазам так сразу и не скажешь. Зато по глазам детей всё было ясно. Эти яркие искры в глазах, когда они видят механиков в лагере, подбегая и крича: «Дядя Билд, дядя Шед, вы пришли-и-и!» Эти восторженные крики всегда заставляли уголки губ подняться, несмотря ни на что. Из раздумий меня вывел хлопок крыльев Джона. – Так что, идём? – он хлопнул крышкой ящика, уже надевая сумку-почтальонку. – Стой, стой, подожди... Ты говоришь про Южный мост? Лицо на долю секунды нахмурилось. – ...Ты же знаешь, что туда не стоит идти после прошлого инцидента. – Тон голоса Дэвида посерьёзнел. В прошлый раз группа исследователей не вернулась с экспедиции на этот мост. Тела бесследно исчезли, наводя панику в лагере. Теперь путь туда был запрещён. Всех, кого увидят, привлекут к несоблюдении правил, а дальше с тобой будут разбираться как могут. – ...Ну, мы одним глазком... Просто металл забрать? Строгий взгляд Строителя устремился на Джона, что стоял у двери и вот-вот готов был выбежать на улицу. Обычно он означает: «Ты серьёзно?», но сейчас чувствовались нотки страха вперемешку с задумчивостью. Билдермен помнил, помнил этот нарастающий гул по ночам. Тот то приближался, то отдалялся, будто бы играя в догонялки с кем-то. Нередкие зелёные лучи света сочились из щелей не полностью закрытых ставней на окнах, оставляя на полу зелёные полосы. Это не луна и не солнце. Что-то за гранью человеческого. Гул этот шёл со стороны моста на юге, заманивая и одновременно отталкивая от себя. Дэвид покачал головой. – Нет, нет и ещё раз нет. Там может быть слишком опасно. Мы не сможем с этим справиться вдвоём, а уж тем более я не хочу вести туда тебя! – голос прозвучал громко, так что в мастерской пронеслось эхо. – Билд, пойми, мы не можем сидеть сложа руки. – Тот подхватил какой-то обрывок бумаги со стола. – Или ты забыл? Клочок бумаги в руках Шедлетски являлся обрывком какой-то инструкции на неизвестном языке. Чернильные буквы въелись в бумагу так, что просвечивались на другой стороне. Бумага была пожелтевшая и обгорелая по краям, как будто её пытались сжечь. – Это может быть от чего угодно. – Дэвид вздохнул, снова присаживаясь. – Но и идея, что эта инструкция связана с мостом, тоже реальна. – не унимался Джон. Билдермен замялся, перекручивая мысли туда-сюда, взвешивая все «за» и «против». Они не знают, с чем можно связаться, и эта нарастающая тревога в груди Строителя не унималась. – Мне нужно время подумать... --- Солнце уже укатилось за горизонт, давая возможность рассмотреть звёзды на небе и только восходящую луну. Шедлетски сидел за верстаком, возясь с чипом для раций. Лупа висела перед глазами, увеличивая картинку в несколько раз. Дело было почти ювелирным, тонким, как волосок. Сдув осевшие пылинки, Джон аккуратно отложил готовую работу, протирая руки тряпкой. Мельком взгляд цеплялся за Билдера, что уже сотый раз обходил комнату туда-сюда в раздумьях. Обычно Шед быстро мог уговорить его на согласие, но сегодня этот тяжелый взгляд не поддавался ни одной уловке. Отбросив грязную тряпку, Джон подложил руки под подбородок, ожидая вердикта, который он хотел услышать ещё днём. По коже прошлись мурашки от нарастающего гула где-то в пустыне. Дэвид как обычно отошёл к окну, рассматривая безбрежную пустыню, где вдалеке виднелись обрывки моста. Его напряжённая поза ещё больше ссутулилась, а на шее выступили капельки пота. Тот замер, как зверь, охотящийся на добычу. – Джон, гаси лампу... – голос был твёрдым, с нотками страха. Тот потянул голову, чтобы посмотреть в окно, в кромешную темноту за ним. – Зачем? Это слово повисло в тишине. Плечи Билдера опустились ещё больше. – Я сказал: гаси! Свет в ту же секунду был погашен, оставляя двоих механиков в полной темноте, и только свет луны пробивался через окно, ложась на деревянный пол. Билдер замер, смотря в окно, а потом медленно закрыл ставни, создавая полную темноту в помещении. Шедлетски всё так же сидел у верстака, держа в руке лампу. Тишину разрезал едва слышный гул, который со временем начал становиться громче, будто кто-то подходил к мастерской. Оба замерли на месте, пока среди этого гула послышалось, как что-то поскреблось об дверь. Страх окутал двоих ещё больше, а в темноте, как слепые котята, было ещё страшнее. Дэвид щёлкнул зажигалкой, наконец освещая хоть немного своё лицо и пространство вокруг. Его вторая рука сразу потянулась к винтовке, висящей на стене. Билдер тогда повесил её под предлогом: «Вдруг шакалы или скорпионы? Поможет». Но сейчас Джон полностью уверен, что это не шакалы и не скорпионы. Чуйка и напуганное лицо Строителя подсказывали. Дуло было наведено на проём двери, прицеливаясь. Вдруг наступила тишина, полная тишина. Ни гула, ни скрипа, только тяжёлое и сбитое дыхание двоих механиков. Через щели двери вдруг просочился свет. Но это было не похоже ни на один источник света. Это не солнце, это не луна, отражающая свет. Зелёный. Зелёный мать его свет. Гул вновь разнёсся по мастерской, такой глубокий, что стены и пол тоже завибрировали. Билдермен выронил зажигалку, так что та ударилась об пол глухим стуком и погасла. Шедлетски сполз со стула на пол, прижимаясь к углу комнаты и смотря на дверь. Уже кто-то конкретно ударил об дверь чем-то тяжёлым, не похожим ни на что. Из-под щелей начали сочиться слова, тихие и на чужом языке, непонятные ни одному из двоих. Паника забила ключом, а в ушах зазвенело. Джон сжал рукой свою рубаху с левой стороны. Было страшно от неизвестности. Дэвиду было не лучше. Его руки дрожали, сжимая винтовку. Ноги постепенно ступали назад, к Шедлетски. Его рука спустилась к нему на плечо, ласково поглаживая и пытаясь успокоить. – Тише, тише... Всё хорошо... Я рядом. – слова как будто были предназначены маленькому ребёнку, не способному себя защитить. Джону сильно волноваться нельзя было, как и пугаться. Сердце слабое, что сам Шед не признавал. Его хватка вцепилась в Дэвида с большой силой, чуть ли не поваливая Строителя на себя. Ещё один тяжёлый стук прилетает в дверь, заставляя обоих вздрогнуть. Дэвид крепко обнял того поперёк тела, возвращая взгляд на дверь. Зелёный свет, будто радиация, продолжал оставлять полосы света на полу. А ужасное бурчание буквально за стеной сковывало ещё сильнее. Билдермен не помнит, сколько так просидел. Час, два часа, всю ночь? Но когда тот опомнился, уже светало. Солнце поднялось из-за горизонта, а в мастерской всё ещё витала темнота. Только небольшие просветы из щелей под окнами давали понять, что уже утро. Зелёный свет, удары в дверь и непонятный шёпот стихли, не оставляя за собой и следа. Сжавшийся комок в углу комнаты наконец ожил. Никто из них не заснул. Просто не смог из-за страха. Глаза Дэвида были красными от непрерывного осмотра входной двери, а Джон, прижатый к Билдеру, чуть дышал. Неприятный осадок останется у них в глубинах разума, а сейчас требовался покой и время поразмышлять – что делать дальше?