Гаечный ключ на Четырнадцать

Солнце уже давно встало из-за горизонта. Жара только начинала нарастать, заставляя сидеть в помещении. Песчаный ветер ударял в окна, создавая хоть какой-то звук в полностью застывшей мастерской. После той ночи Билдермен начал продумывать план: то, с чем они столкнулись, было за гранью понимания. Он постукивал шариковой ручкой по деревянной столешнице, отсчитывая секунды, минуты, часы. Шедлетски лежал на матрасе — их спальном месте. Дэвид приказал отдыхать после ночи, полной отсутствия сна: это могло плохо повлиять на здоровье, хотя сам он тоже лучше бы отдохнул. Джон не смог заснуть, в итоге просто пялился в потолок, полный трещин и царапин. В груди всё ещё давило, но чуть меньше, чем тогда. Голова кружилась, и сил встать почти не было. Тишину прервал грохот упавшей отвёртки. –«Нам нужно обратно в лагерь» – вдруг прервал тишину Джон. Это заявление привело Дэвида в ступор. Он перестал на секунду крутить ручку, окончательно выпуская её из рук. –«Мне не послышалось?» Он всё ещё пребывал в шоке. –«Нет» – твердо прозвучало в ответ. Упрямство было их самой главной проблемой, особенно Джона. Но отвечать за это приходилось как никак Дэвиду. –«Ты не помнишь, что было в лагере?» – начал вдруг Билдермен. –«Чувак, нас буквально выгнали. Не в физическом плане, конечно, а в моральном. Но это не улучшает ситуацию!» Он сделал паузу, осмысливая сказанное, чем Шедлетски и воспользовался. –«В следующую ночь нас могут разорвать в клочья, и я в это очень сильно верю.» Как бы смешно это ни звучало, но было правдой. Горькой, неприятной правдой, как песок, от которого скрипели зубы. Дэвид верил Джону всегда, по крайней мере, когда тот говорил что-то вроде «сердце подсказывает». Существовало такое поверье – всегда прислушиваться к сердечникам, ведь многие предсказывают плохую погоду. Тогда хотелось верить больше всего и всем в маленькое сердце, что билось с перебоями. Они не могли остаться, но и в лагерь идти было как-то неудобно – будто их там затопчут на первом же метре. Но людьми движет не ненависть, а страх. Они боятся, презирая их за все беды, что пришли в лагерь. С другой стороны, лагерь без механиков — пустое место. –«Мне нужно подумать...» – говорит Дэвид, и Джон уже победоносно сжимает край одеяла, ведь знает, что это значит «да». --- Выдвигаются они ближе к вечеру, когда жара спала, а солнце уходит за горизонт. В рюкзак кладутся самые главные вещи и инструменты. Дробовик – их последнее нормально работающее оружие – естественно, берётся с собой, даже если идти всего минут десять. Ведь за эти минуты может произойти всё что угодно. Днём они вообще не выходили наружу и не осматривали повреждения. На двери остались глубокие следы когтей и вмятины. Это не похоже ни на одного зверя пустыни. Что-то паранормальное. Было просто чудо, что дверь выдержала. Вдали начинали мерцать огни лагеря, напоминая, что уже темнеет. Пейзаж был до жути красивым, напоминая, что даже в этой безграничной пустыне есть жизнь. Джон невольно задумывался о будущем: что будет дальше? Смогут ли они вернуться к цивилизации, или их будущее поколение сможет с этим справиться? Они давно не видели нормального мира. Всё произошло, когда они были студентами технического университета. А дальше – пропасть, ведущая в никуда. Покрепче схватив друг друга за руки, Билдермен и Шедлетски выдвинулись в путь. Недолгий, ведь приходилось всего лишь спуститься с холма и пройти по пустоши. Песок скрипел под подошвой, зарываясь в дырки в обуви. Всю дорогу они молчали, не решаясь говорить о чём-то. Максимум – фраза Дэвида: –«Если станет плохо, говори, не молчи.» Это навевало спокойствие Джону и способствовало более уверенным шагам по песку, который так и норовил затянуть ноги поглубже в землю. Дошли они быстро – минут за семь. И вот Южный Лагерь – то место, откуда гремели все походы по югу пустоши. Место, богатое золотом, хоть северяне и считают их дикарями. Сторожевые на вышках презрительно осматривали их, так и не открывая ворота. –«Имена и откуда пришли?» Дэвид истерически усмехнулся. –«Ты и сам знаешь имена и откуда мы пришли, Клык!» Минута тишины – и с вышки раздаётся: –«Ждите старейшину!» Только этого им не хватало. И почему нужно для всего ждать одобрения старейшины? –«Да нас тут быстрее скорпионы съедят заживо, чем этот старик доковыляет до ворот!» –«Молчать!.. Заходите, горе-механики.» Ворота со скрипом начали открываться, наконец впуская внутрь. Билдермен всё ещё бурчал себе что-то под нос вроде: «Вот так бы сразу...». Их встретили деревянные дома и палатки. Люди вокруг суетились, почти не замечая пришедших. Но самые внимательные уже кидали взгляды в их сторону. Джон хотел ступить дальше, вглубь лагеря, но сильная рука охранника у ворот его остановила. Парня звали Клык – точнее, это была его кличка. Настоящего имени Шедлетски давно не помнил, да и не хотел вспоминать. Шрам по всему лицу устрашал, давая понять, что парень не простой и с лёгкостью сможет положить их двоих на лопатки. –«Дождитесь старосту, потом пойдёте» – хриплым и прокуренным голосом предупредил Клык. Дэвид опять что-то съязвил себе под нос, но не ослушался. Всё-таки остался стоять на месте, нервно сжимая и разжимая руку Джона. Чужих пар глаз становилось всё больше и больше с каждой минутой. Каждый зевака хотел посмотреть, кто это пожаловал в лагерь под вечер. Было видно, как шёпот двигался от одной кучки к другой. Как барышни в платьях и с ребёнком на руках хмурили брови. Стадо верующих – неважно, в бога или в слухи – уже начинало раздражать. Стало неуютно, и Джон отвёл взгляд, рассматривая свою брошь с солнцем – символом лагеря. Считаются ли они всё ещё южанами? Живут-то они не в лагере, а форму носят. Для кого – так и непонятно. Спустя минут пять по ощущениям к ним подошли стражники со старостой. «Старый хрыщ», как называл его Билдермен, сжимал в руках свою палку, точнее – посох, шёл твёрдой, хромой походкой прямо на них. Брови нахмурены. По одному взгляду можно понять – тот явно недоволен. Выцветшая нашивка солнца переливалась странным светом от луны, создавая иллюзию свечения. –«Добрый вечер» – начинает диалог Джон, ведь понимает, что если Дэвид хоть на секунду откроет рот, там будет сплошные ругательства. –«Добрый...» – староста осторожно подходит. –«Зачем пожаловали?» Тут уже вступает в диалог Билдермен. –«Закончились таблетки» – наглая ложь. –«И мы ищем жильё в лагере на пару дней...» Суровые карие глаза скользят по двум механикам, подозрительно прищурившись. Тот не имел права их прогнать, но имел право и не принять. Выбор работал как русская рулетка – в хорошем ли настроении сегодня староста или в плохом, что могло повлиять на ответ. На пару секунд повисла тишина. Этот зоркий взгляд, осматривающий их двоих с ног до головы, заставлял нервничать. Со стороны лагеря послышался весёлый свист и знакомый голос. Тётя Мара – главный врач всего лагеря, а также повар. Когда она увидела, что пришли её самые любимые пациенты – Джон с Дэвидом – то быстрее пошла в их сторону. –«Мои хорошие, я по вам скучала!...» Её цепкие руки схватили Джона в охапку, сжимая так сильно, что не хватало воздуха. –«Совсем бледный! Бедняга ты мой... Так, быстро ко мне в палатку пить отвары!» – она будто не слышала слов старейшины, старательно их игнорируя. Тут же обняла Дэвида и пригрозила старейшине пальцем, уводя двоих парней подальше от чужих глаз. В такой компании было приятно находиться. Человек, который реально тобой дорожит, переживает. Да и вообще – они ей как сыновья! У самой родни нет совсем – ещё года три как померли. А сейчас, сажая Джона на лавку и суя ему в руки только что приготовленный отвар, её улыбка сверкала ярче всего. Она поглаживала непослушные кудри на голове Шедлетски, приговаривая, чтобы много ел и не худел. Билдермен же сидел рядом, тоже наедаясь наваристым бульоном. Чувство, что наелись на три года вперёд. –«Ну рассказывайте, как у вас там дела?» – старушка, как всегда, любопытничала, наконец оторвавшись от макушки Джона. Лучше ей не знать о их прошлой ночи. Слишком опасно. –«Да вот... У Джона таблетки закончились.» Та покачала головой, ойкая. –«Ничего-ничего, я уже приготовила новую партию, сейчас принесу.» Мара мигом вынырнула из-за стола, выбегая на кухню. Оттуда слышалось старательное шуршание, прерываемое треском печки. Шедлетски, отставив пустую кружку, посмотрел Билдеру в глаза. Они могли разговаривать без слов. Не хотелось врать тёте Маре – это один из немногих людей, кто их реально ждёт в этом лагере. Но иначе нельзя. Но что будет, узнай она об этом? Расскажет старосте, и тот всё же их выгонит? Нет, не имеют права. Или имеют? Тут же вернулась Мара со стеклянной банкой, доверху набитой таблетками. Та со звоном опустилась на стол прямо перед Джоном. –«Бери, бери, не стесняйся» – проговорила старушка, снова начиная тискать Джона по волосам. Шедлетски без стеснения взял одну капсулу, запивая отваром из трав. Вкус горьковатый, но терпимый. В груди стало тепло – не только от отвара, но и от приятной компании и тёплых смешных историй. В их отсутствие произошло много всего. Например, у одной девушки родился ребёнок. Мара так и умилялась его пухлым щёчкам. Спустя ещё пару часов историй и смеха Джон уже клевал носом в тарелку, засыпая на ходу. –«Тёть Мар, мы пойдём уже, наверное...» – засуетился вдруг Билдермен, тряся товарища за плечо. Спустя минут пять они вышли на свежий воздух. Ночь. Тёмное небо и звёзды. Много звёзд, почти одинаковых. Они будто бы освещали путь до их старой мастерской. Там, где они провели большую часть своей жизни. Дверь туда была ржавой, давно не использованной и скрипела при каждом движении. Внутри же стояли холод и темнота. Только через окна пробивался лунный свет. Искра спички в печь – и вот уже тепло и не темно. Навевало воспоминаниями и дежавю. Старые матрасы, пахнущие пылью и песком, были уложены на пол рядом с печкой. Джон уснул почти сразу, заворачиваясь в остатки одеяла. Билдер лёг рядом, не смыкая глаз. Ему всё ещё мерещилась та ночь и испуганное лицо друга. Потом лица из лагеря, смотрящие на них с отвращением и диким испугом в глазах – будто они были врагами народа. С этими мыслями он и заснул, хмурясь каждый раз во сне. Печка догорела, и мастерская погрузилась в темноту и покой. --- Темнота и сырость, от которой хотелось зажать нос поскорее, стояли дымкой и нагнетали. Дэвид был будто в воде. Ноги переставлялись с безумной медлительностью. Дышать было нечем. Пространство сгущалось, открывая две зелёные точки вдали. Тело безвольно двинулось в ту сторону. Но когда Билдермен приблизился, он окоченел. Это не похоже на человека. Не похоже на животное и птицу. Это нечто. –«ѵɐꓕɔǝჩǝ৭⊔ ɐн инdǝʚ ꓕʞɐфǝꓕdɐ и̯ыннǝmʁʚɔ ʻɐнʎѵ ʁɐнѵo⊔ ꓕǝнɐꓕɔʚ ɐჩ⅃oꓘ» –«Что?..» –«ѵoԑ ७ѵǝꓕинɐdΧ» --- Дэвид проснулся в холодном поту, вскакивая в положение сидя. Джон, сидевший за верстаком с паяльником в руке, чуть не выронил его на пол. –«Чёрт возьми, Билдер! Что случилось?» Отложив работу, Шедлетски подошёл ближе. Но в ответ ему был испуганный и озадаченный взгляд. Даже думать не пришлось, что могло присниться его товарищу.