На грани твоей Тени

Утро в Доме началось в пугающей, угнетающей тишине. Всему виной – поход в Могильник. Все жители Дома погрузились в тоску. Логи принесли новость, что сегодня еще будут брать кровь. Из-за этого известия уровень общего уныния, который и до этого был невысок, упал ниже плинтуса. Гнездо находилось в давящей тишине. Птенчики молча сидели, дожидаясь своей участи. Их стаю должна была начать принимать в 12, после Второй. В другое время Большая Птица порадовалась бы тишине в спальне, но сегодня все было по-другому. Он отдал бы что угодно, чтобы птенцы как обычно радовались, шумели и занимались своими делами. Стервятник сделал бы все, лишь бы убрать это зловещее, пугающее ожидание, боязнь неизвестности. Ему самому было худо. Только бы ни одного из птенчиков не оставили в Могильнике, только бы им было не очень страшно проходить этот ад, еще и терпеть укол, только бы никому из них не стало плохо, из-за атмосферы в Могильнике, да и в целом. Стервятник с большим удовольствием успокоил бы сейчас своих птенцов, но он не мог. Ему самому было настолько паршиво, что душа болела. Еще чуть-чуть, и его самого надо будет успокаивать. С двумя этими задачами обычно справлялась его Тень. Она могла подбодрить и птенцов, и их Вожака. Но, Тени в Гнезде не было. Макс гулял, общаясь с призраками, такими же тенями, как он. Такая роскошь была доступна мало кому: ему - полностью, его брату - частично (ведь близнецы ничего не делали совершенно отдельно), Слепому и Рыжему. Слепому, потому что Хозяин Дома должен видеть всех его жителей, а Рыжий, потому что чтобы он ни делал, как бы ни притворялся, от статуса нежильца отделаться не мог. Приведения принимали его за своего. Как и Тень. Других они просто уважали, ведь, как не уважать Хозяина Дома и точную копию своего собрата? Сейчас, вероятно, Тень был в каком-нибудь темном помещении: на чердаке, в подвале, в чулане или в пустом классе. Он обожал общаться с мертвыми. Они были интереснее живых. Почти всех живых. Тень таким образом успокаивал нервы перед Могильником. Стервятник был уверен, чем занимается брат. Он чувствовал и всегда знал, где бы Тень ни находился; если ему понадобится его найти, он сделает это без труда. Рекс знал, что брату лучше не мешать. Нет, не потому что он сорвет разговор, не потому что близнец хочет побыть одному. Если Стервятник сейчас придет к Тени, Макс будет рад, и его собеседники тоже. Просто Рекс уверен, что сейчас брат не нуждается в нем. У них так повелось: Тень отвечает за разговоры с мертвыми, Стервятник - с живыми. Вероятно, Макс поглощен интересной беседой или узнает что-то важное. Но черт возьми, остается все меньше времени до 12 и кажется Вожак скоро не выдержит, наплюнет на все и побежит искать свою Тень. Потому что чувствует, что больше не может быть один. Слишком страшно. Слишком тихо. Слишком одиноко. И слишком плохо без Тени. Побежит – конечно, это громко сказано. Главное желание, а не скорость. Хоть кто-нибудь попытался бы побегать с такой болью в ноге, понял бы. Хотя Стервятник пробовал. Иногда получалось двигаться чуть быстрее шага. Но, это что-то было только на адреналине, и то, очень редко. Когда необходимость искать свою Тень стала уже не только эмоциональной, но и продиктованной недостатком времени, брат наконец объявился. Он зашел в комнату, заметно прихрамывая и поймав взгляд близнеца, ободряюще улыбнулся, хотя самому хотелось сделать что угодно, лишь бы не идти в это Паучье логово. Птенцы, увидев Тень своего Вожака, расклеились еще больше. Стервятник не мог их винить, сам был такой же. – Тише, тише, мальчики, все будет хорошо. Сейчас быстро сходим и также быстро вернемся. Больно совсем не будет, что же вы так расстроились? – мягким тоном начинает Тень. – Нам уже пора идти. Давайте не будем грустить, быстро все пройдем и вернемся в Гнездо, хорошо, детки? Птенцы закивали и потянулись из комнаты. Когда за последним птенчиком закрылась дверь, Тень приковылял к их кровати, на которой сидел Стервятник. – Все нормально. Пошли. Опоздаем же, – Тень говорил еще мягче, чем с птенчиками, – Я рядом, не бойся. – Его голос успокаивал. Макс улыбнулся и коротко чмокнул брата в губы. Стервятник приложил огромные усилия на то, чтобы не обнять брата, а то бы они никогда не вышли из Гнезда. По пути в Могильник птицы встретили Вторую. Все как один в наушниках, но с явной радостью после окончания пыток. Во главе шел Рыжий, лучась улыбкой. Вот кому точно не страшен Могильник и кто рад ходить туда. – Да, неудивительно, он столько лет провел в Могильнике, что ему и не страшно, – будто прочитав мысли брата, прошептал Тень. Стервятник неопределенно кивнул. У входа в Могильник их уже ждала одна из главных Паучих. – Кто у вас главный? – послышался ее неприятный до дрожи в коленях голос. Все обернулись на Стервятника. Тот, поймав только взгляд и успокаивающую улыбку Тени, подошел ближе. – Смотрите, каждый должен пройти через все кабинеты. Самое последнее – сбор крови. После этого идите куда хотите, понятно? – спросила Паучиха. Стервятник кивнул. Птицы зашли в Могильник. Внутри тяжесть мгновенно обрушилась на плечи. Грудную клетку сдавливало невидимым жгутом. Дышать здесь - все равно что через мокрую тряпку: каждый вдох давался с хрипом, а выдох оставлял во рту привкус ржавчины и чего-то противного. Коридоры Могильника тянулись слишком долго. Лампы дневного света под потолком пульсировали едва заметно, в такт чужому сердцебиению, создавая иллюзию, что стены дышат. Или не иллюзию? Стервятник видел призраков. Они появлялись в самый неподходящий момент. Они смотрели на него отовсюду, что-то говоря. Рекс перевел дыхание. Он не способен видеть их всех, в отличие от Тени. Макс видел их всех, и Стервятник даже представлять не хотел, насколько ему хуже. В Могильнике все должны выглядеть здоровыми. Это последнее место на Земле, в котором можно показывать слабину. Стервятник знал это, знал, но ничего поделать не мог. Перед глазами все расплывалось, голова начинала кружиться. В Могильнике пахло ржавчиной, горелой ватой, плесенью, сухими листьями и сладкой гнилью. Последнее радовало и вызывало бы в Большой Птице чувство голода в любом другом месте, кроме этого Паучьего ада. Он знал, что сейчас мертвенно бледен. Стервятник всегда бледноват, но сейчас точно смахивал на труп. Стервятник быстро заморгал. Надо взять себя в руки. Все скоро закончится, он, как-никак, Вожак и должен быть примером для птичек, а боится хуже ребенка. Кабинеты встречали их разными Пауками, разными требованиями и разными вопросами. Где-то через полтора часа пыток большинство птиц стояли перед процедурным кабинетом. Сбор крови. Из него высунулась Паучиха и пригласила к себе. По одному. Тень вместе с последними птенцами был в каком-то из кабинетов. Стервятник молча ждал, пока он наконец придет, они вместе зайдут, сдадут кровь и наконец уйдут. Известие, что идти надо по одному не на шутку выбило из колеи. Первым пошел Конь, откланиваясь и клянясь, что не забудет их. Его не было около пятнадцати минут, когда наконец выползла Паучиха и позвала следующего Стервятник подумал, что Коня, видимо, сожрали. Но, вспомнив, что в процедурном кабинете есть вторая дверь, которая ведет к выходу из Могильника, расслабился. Хотя бы одна птичка уже в безопасности. Неразумных решили отправить по парам, вторыми ушли Фикус и Ангел, третьими Куст и Дронт. За ними Дракон, Пузырь и Красавица. Стервятник упорно ждал свою Тень, наблюдая, как Паучиха, с каждым разом все довольнее, зовет следующего. Когда Рекс остался стоять один, ему ничего не оставалось, как проковылять в процедурный кабинет. Паучиха с отвращением смотрела на него снизу вверх, ей точно не нравились длинные волосы, множество колец и множество сережек в ушах, а накрашенные и подведенные глаза точно казались ей самыми мерзкими. Она наконец начала допрос. – Что у тебя с ногой? Почему хромаешь? – видимо, Паучиха была новенькой, потому что их с братом хромота была знаменита среди Пауков. Стервятника на секунду рассмешило, когда он представил выражение лица Паучихи, когда к ней зайдет его точная копия. Секундное веселье мигом прошло. Его точная копия должна сейчас стоять рядом. Где же она? – У меня деформирована нога, – отвечает Большая Птица, кивая на трость в руке, стараясь, чтобы голос не дрожал. – И давно? – Паучиха смотрела на него стылыми карими глазами, от этого взгляда можно легко упасть в обморок, но, обладателя самых хищных глаз в Доме это не страшит. Точнее, одного из обладателей. По кабинету плыли приведения, что-то шепча, отвлекая от вопросов Паучихи. – Мальчик! Ты меня не слышишь? Бывают спонтанные головокружения? Сопровождаются тошнотой? - Паучиха выбила его из мыслей. – Слышишь меня? – Нет, не бывает, – запоздало ответил Стервятник. Каждый вопрос Стервятник слышал и воспринимал хуже предыдущего. Они все похожи. Похожи и невыносимы. Их так много, они не заканчивались. Кажется, еще несколько минут в этой комнате и Рекса уже не спасти. – Бывает ли мышечная слабость при подъеме по лестнице? В ногах? В руках? – Паучиха будто задавала не стандартные медицинские вопросы, а интересовалась его мнением в самых отвлеченных делах. Это только мешало. Стервятник хотел огрызнуться, ткнуть ее тростью и предложить самой с такой ногой побегать по лестницам. Он прожег ее своим хищным взглядом янтарных глаз, чувствуя ее мимолетный страх. Если бы на его месте был Тень, эффект был бы в сто раз сильнее. У Макса получается самый уничтожающий и неприятный взгляд из всех возможных. Даже у Стервятника так не получается. Ну где его Тень? Ну почему она не с ним? – Нет, – проговорил он. Паучиха кивнула и взялась за иглу. Секунду боли – и пластырь на локте. Не поблагодарив, Стервятник вышел, кажется, он проторчал там вечность. Пластырь тут же полетел в сторону. Рекс смотрел на каплю выступившей крови, облизнул ее. Когда Тень придет? Когда выйдет его Тень? Стервятник встал около выхода из Могильника, чтобы ждать брата. После него уже вышли Бабочка, Дорогуша и Гупи. На вопросы все как один отвечали, что около процедурного кабинета не видели Тень и не знают, где он. Стервятник нервничал все сильнее. Когда последний птенчик, Слон, вышел и также как остальные сказал, что не видел Тень, Вожак уже не на шутку встревожился. Оставшись один, он начал ходить по кругу, самое нетипичное, что могут делать такие, как он. Где он? Что с ним? А если его не отпустят? Если оставят в Могильнике? Как он без него? Стервятнику казалось, что он сейчас сойдет с ума. Казалось, прошла вечность, когда дверь открылась и на пороге показалась его Тень. Стервятник сам не понял, как оказался в его объятиях и как по щекам покатились предательские слезы. – Рекс, ну что ты? Тише, тише, – мягко шептал Тень, поглаживая уткнувшегося в его плечо брата по шелковистым волосам. – Я рядом. Со мной все хорошо. Я тебя не отпущу, – в ответ Тень видел, как близнеца трясло еще сильнее и как нарастали рыдания. Рекс вцепился в него сильнее, не желая отпускать. – Ну что с тобой, мой хороший? Тише, тише. Я с тобой. Я всегда буду с тобой, – Тень продолжал что-то успокаивающе шептать, пока Рекс не вздохнул и не поднял голову. На Тень смотрел печальный взгляд обычно светящихся глаз. Подводка, тушь и тени безнадежно размазались и растеклись. Рекс выглядел осунувшимся и безнадежно брошенным и покинутым. У Макса сердце заболело при взгляде на эту версию своего брата. – Пойдем к нам? Умоемся, переоденемся, будем делать что захотим. Хочешь, полетаем? – спросил Тень, пытаясь заставить близнеца хоть что-нибудь сказать. Рекс лишь кивнул. Они, сцепившись, ковыляли к спальне. Не без помощи Дома, как думал Тень, на пути им никто не встретился. – Почему ты был так долго? – прошептал Стервятник, настолько тихо, что склонившийся к нему Тень еле услышал. – Дура-Паучиха дважды заставила снимать и надевать протез. Что-то ей там не понравилось! А что там, спрашивается, может быть не так. А та, которая кровь брала, завалила вопросами. Ты бы видел как она посмотрела, когда я зашел. Спрашивает и спрашивает! Я думал, никогда не заткнется! – с омерзением поделился Макс. Птенчики непонятно куда улетели, оставив Третью пустой. Тень был уверен, что и тут Дом помог им. Сиамцы всегда были странными, даже по меркам Дома. Точнее их можно было назвать только сумасшедшими. Но Дом как раз любил слегка (а иногда не слегка) безумных. Именно поэтому, в нужные моменты комнаты, коридоры и классы пустовали, двери, беспамятно оставленные открытыми, оказывались запертыми, а с людьми, навредившими Большим Птицам, что-то случалось. Близнецы платили ему любовью, верностью и преданностью. Дом принимал не всех: чересчур самоуверенных, неподобающе дерзких, и слишком Наружных он не переносил. На Ночной стороне Большие Птицы помогали Дому добивать и избавляться от таких. Они стали редуцентами, набивая брюхо падалью, такой сладкой, приятной и нужной. В ванной Третьей, куда Макс завел Рекса, пахло теплым мылом, мятной зубной пастой и чистотой. Даже тут на полках стояли горшки с растениями. – Вот, вот так, – приговаривал Тень, умывая брата. Он комментировал каждое действие, зная, что его голос успокоит близнеца и дальнейшей истерики не будет, – Все. Сейчас схожу за одеждой, и… Стервятник перебил его дрожащим шепотом. – Не уходи, – почти взмолился он, притягивая к себе брата. Взгляд Рекса без косметики был, наверное, еще хуже, чем с ней растекшейся. Глаза стали еще грустнее, лицо – еще белее, мягче и уставшее. Таким он позволял быть себе только рядом с братом. Мягким, нежным, иногда таким грустным. Только Тени было позволено видеть его таким. Настоящим, без макияжа, без напыщенной уверенности. Рекс чувствовал себя в безопасности рядом с ним. Макс безгранично ценил это и отвечал полной взаимностью. – Не уйду, – серьезно сказал Тень, беря лицо брата в ладони, поглаживая большими пальцами щеки и коротко целуя его по всему лицу, слизывая вновь проступившие слезы, – никогда не уйду. Слышишь? Я всегда буду с тобой.