На грани твоей Тени

Макс чувствовал, что они с Рексом отдалились, но не мог понять почему. Вроде, все как прежде. Да, новая комната, новые соседи, Рекс в роли вожака (а справляется он, просто идеально, как Макс и думал), новые клички, но не может же быть, что они уже другие, и как раньше уже не будет? Нет, определенно нет. Про такое и думать не хочется. Все кажется этапом, который скоро пройдет, и все будет как обычно. Новые клички они получили недавно. Рекс стал Стервятником из-за последней стычки с новеньким Соболем. Он только попал в Дом и еще плохо понимал, как все устроено. Соболь хотел получить власть и уважение, опрометчиво решив, что Рекс легкая добыча. Так могло показаться тем, кто его не знал. Тихий, спокойный, хромает и ходит с тростью, а то, как новенький неприязненно пялился на длинные волосы, отросшие ногти и макияж, мог не заметить только слепой. Хотя именно Слепой сказал им быть осторожным с ним. Мало ли, что сделает. Догадки Слепого быстро стали реальностью. Вечером близнецы сидели в Кофейнике. С братьями сидели старые состайники, бывшие Чумные Дохляки. Кофейник по вечерам пользовался популярностью: помещение было забито до отвала. И старожилами, наконец-то получившими возможность здесь находиться, и новенькими, быстро оценившими комфорт. Табаки тараторил о новеньких Дома, называя их молодыми и зелеными, Волк все расспрашивал близнецов и новоиспеченного Валета о их новых состайниках. Макс упорно молчал, не желая присоединяться к разговору, поэтому, как обычно, Рекс должен был отдуваться за двоих. Он постукивал тростью по полу – сегодня нога уж очень разболелась – обдумывая ответ, как его прервали. Соболь подошел к ним и резким движением выхватил трость из-под руки Рекса и отбросил в угол. – На кой тебе палка? Ты и так еле ползаешь? – Соболь самодовольно улыбнулся, осматривая реакцию окружающих. В комнате стало тихо. Рекс не двигался несколько секунд. Потом резко встал – в одно движение, забыв про хромоту. Оказался перед Соболем, схватил его за горло длинными пальцами и одним рывком прижал к стене. Не сильно, но так, что Соболь перестал дышать. Рекс замер, глядя ему в глаза, спокойно, даже скучающе. Через пару секунд разжал руку, отступил на шаг, приковылял в угол, поднял трость, оперся и вышел. Макс также быстро соскользнул со стула и вышел. Тень пошел за ним следом. Макс явно был выбит из колеи неожиданным поступком брата: последний раз они решали что-то силой в детстве. Рекс явно расценил молчание близнеца как осуждение. – Я не хотел. Я уже не могу терпеть его взгляд, – Тень все еще молчал, так что Рекс продолжил, – Я бы ничего серьезного с ним не сделал, я… Наконец, Тень перебил его, явно расстроенный, что близнец не так понял его. – Мне все равно на него. Он весь такой из себя Наружный! Он ничего не знает и не понимает. Такими темпами он долго здесь не останется. Рекс, я за тебя переживаю! – Тень смотрел, как меняется взгляд брата, – Сильно болит? – уже тише спросил он, указывая на некогда общую ногу. – Все нормально, – ответил Рекс, а Макс, конечно, не поверил этой лжи. После этого случая Рекса начали называть Стервятником. Потому что «сначала сидит неподвижно, на оскорбления не реагирует, а потом в мгновение превратится в резкую птицу, которая бьет без предупреждения». Тот остаток дня был лучшим за последнее время. Тени казалось, что лед тронулся. Они с братом долго разговаривали о всякой ерунде. Макс искренне улыбался, смеялся и думал, что давно не чувствовал себя таким счастливым. На следующий день состоялся всеми ненавистный осмотр. Тень все быстро прошел, на удивление. Он уже сидел в их спальне, дожидаясь брата. Макс был на седьмом небе от счастья: казалось, наконец их «молчанка» и непонятно откуда появившиеся недопонимание пропало. Все было так просто исправить. Просто поговорить. Счастье Макса продлилось недолго: в комнату зашел Стервятник, темнее тучи. Увидев немой вопрос брата, он ответил: – Кладут в Могильник. На месяц. – Взгляд Макса наполнился ужасом, – Не ходи ко мне. Не пустят. – Рекс, – тянет Макс, сам до конца не зная, что хочет сказать. – Всего месяц, Макс. Будешь в роли Вожака, – Макс взвыл: последнее, что он хотел – нянькаться с состайниками. Рекс лишь хмыкнул, взял свои вещи и ушел. В первый день Макс не понял, что случилось. Он пришел в спальню – пусто. Кровать Рекса застелена, подушка без вмятины. Макс постоял, потом сел и просидел час глядя в пустоту. Он не мог поверить, что остался один. Они всегда были вдвоем, а большую часть своей жизни так вообще делили одно тело. В последнее время Макс и Рекс ходили порознь, но Тень всегда знал, где брат, что с ним, и при необходимости мог прийти к нему. Сейчас такой возможности не было. Он лег спать на своей кровати, но через час проснулся, перебрался на Рексову. Втянул носом запах одеяла – мыло, порошек и что-то свое, Рексово. Так и заснул. Так он и спал последующий месяц. Макс ловил себя на том, что поворачивает голову туда, где обычно стоял Рекс. В коридоре – пусто. В спальне – пустое место. Первые несколько дней Макс не ел: не было желания. Позже он поймет, что вообще не помнит, что было в те дни. «Холод и тишина». Все, что он припомнит. В какой-то из дней Макс пошел гулять во двор. Ему плохо одному. Он скучает. Культя болит больше обычного, Макс шел медленно, ужасно хромая. Кажется, еще шаг и обязательно упадет. На лавочке сидела девочка. Явно новенькая, Тень ее раньше не видел. В любое другое время он бы прошел мимо не задумываясь, но сейчас его тянуло к ней. Он не мог сопротивляться. Не хотел. – Можно сяду? – девочка подняла голову и кивнула. Она была в мешковатых джинсах, слишком большой футболке, левый рукав которой был завязан узлом чуть выше локтя. Короткие темные волосы торчали в разные стороны. Лицо бледное, скулы острые, но глаза светлые, живые, и рот приоткрыт в легкой ухмылке. На шее и скулах – белесые пятна, похожие на следы от ожога. – Ты чего такой хмурый? Кто-то умер? – ее голос был громкий и резкий, совершенно не сочетающийся с ее внешностью. Макс не ответил. Он смотрел на ее левый рукав – пустой, завязанный узлом. Там, где должна быть рука, ничего не было. Она поймала его взгляд. – Не пялься. Что, не видел никогда такого? – девочка дернулась, поворачиваясь в пол-оборота. Тень хмыкнул и задрал левую штанину, демонстрируя протез. – Ты ведь новенькая? – спросил Макс. – Это так сразу видно? – расстроилась девушка. – Да нет. Просто я тебя первый раз вижу. – пожал плечами Макс. – Я Лань. Я только несколько дней в Доме и мало что понимаю. Мне сказали, что я теперь Лань, я согласилась. А ты? – улыбнулась Лань. – Тень, – ответил он. – А почему? За кем тенью ходишь? – заинтересовалась Лань. – Да. Потому что не надо обладать большим умом, чтобы окрестить Тенью того, кто всегда ходит тенью, – хмыкнул Макс, но тут же скис, вспоминая о брате. – Если хочешь, можешь не говорить, – быстро сказала Лань, улавливая смену настроения, – мне не важно. – Нет, просто… у меня есть брат-близнец. Сейчас он в Могильнике. И… – Лань перебивает его. – Ты скучаешь. Я понимаю. У меня тоже была сестра. Мы обожали друг друга. Всегда были вдвоем. Не могли быть по одной. Потом случился пожар. Я осталась без руки, – Лань помахала культей, – а ее не спасли. Ничего не говори. Это было давно. Тень посмотрел на нее по-другому. Ему стало казаться, что его правда понимают. Они еще долго сидели, разговаривая о ерунде. Макс за это время сказал больше, чем за несколько последних дней. Следующие дни стали одинаковыми: они встречались с Ланью и весь день гуляли, разговаривали и были вместе. Она многому его научила, курить сигареты и скручивать самокрутки. «В прошлой школе меня старшеклассники научили», рассказывала она, «Мы брали лекарственную траву, мне ее врачи давали, но можно же самим вырастить, да?». Максу впервые за долгое время было весело. Ему первый раз было интересно общаться с кем-то, кроме брата. Когда он был с Ланью, он забывал про грусть, но стоило снова оказаться одному в спальне, тоска подкатывала с новой силой. Тень и Лань сидели на той же лавочке. Макс разглядывал облака, а Лань грызла яблоко. – Здесь все говорят, что вы с братом святые. Вы что, правда ничего плохого не делали? – доев яблоко и бросив огрызок в кусты, спросила Лань. – Делали, – усмехнулся Макс, расплываясь в улыбке, – У нас в комнате был один мальчик. Он отнимал у самых младших конфеты и печенье, от родителей. Никто не мог заступить – он наглый. – А вы? – А мы выследили, куда он прячет добычу. Под матрас, в самый угол. Ночью, когда все спали, мы вытащили полпакета конфет. – хмыкнул Тень, вспоминая ту ночь. – И что, он не проснулся? – затаила дыхание Лань. – Нет. Мы тихо разложили конфеты обратно по тумбочкам мелких. Утром он орал, но доказательств не было. Лань засмеялась. – Вы как Робин Гуды. А что еще вы воровали? – Много что. В основном – книги. Один парень собирал коллекцию детективов. Никому не давал, даже почитать. Мы взяли у него «Собаку Баскервилей» на ночь, прочитали, вернули. Он даже не заметил. – А если бы заметил? – Сказали бы, что это был призрак. – Вы с братом – призраки-книголюбы! Макс почти улыбнулся. – Мы просто любим читать. И не любим жадин. – Моя сестра тоже была жадной до конфет. Я воровала у нее по одной, прятала под подушку. – кивнула Лань. – А сейчас? – А сейчас, я не люблю конфеты. Месяц прошел быстрее, чем ожидал Макс. Рекс вошел в спальню ни свет ни заря. Месяц в Могильнике сделал его бледнее, худее, но глаза остались прежними – цепкими, все замечающими. Он бросил вещи на кровать и огляделся. Макса не было. Странно, так рано, а его уже нет. Красавица, сидевший на подоконнике, поднял голову: – А Тень сейчас с ней. – С кем? – С новенькой. Лань. Они теперь не разлей вода. Все время вдвоем. На лавочке, на Перекрестке. Ты не знал? Рекс замер. Мельком взглянул на койку брата – аккуратно застелена, на подушке чужая резинка для волос. – Не знал, – сказал он ровно. – Ага, – хмыкнул Дронт, – Она без руки. Он без ноги. Прям пара. Мы уже думаем, он про тебя забыл. Рекс ничего не ответил. Сел на кровать, принялся разбирать вещи. Руки слегка дрожали. Дронт хотел добавить что-то еще, но посмотрел на лицо Стервятника и передумал. Через час пришел Макс. Увидел брата, шагнул к нему, но не обнял – остановился в шаге. – Тебя отпустили. На день раньше. Рекс не поднял головы. Аккуратно сложил футболки. – Я бы тебя встретил. – Я бы не хотел отрывать тебя от твоих дел. – Какие дела? – нахмурился Макс, подходя ближе. – Ну не знаю. Сам не догадываешься? Девушка твоя. – Ты про Лань? Это не девушка. Это друг. – Мне сказали – пара. Но тебе виднее. Макс схватил его за локоть. – Рекс, ты чего? – Ничего, спать хочу, – не поднимая глаз ответил он. Макс отпустил. Рекс лег на кровать, отвернувшись к стене. На следующие дни Рекс был сама вежливость. Холодная, отстраненная. На вопросы Макса отвечал односложно: «Да», «Нет», «Нормально». Когда Макс предложил пойти на лавочку, сказал: «Там, наверное, твоя Лань сидит. Не хочу мешать». Он перестал ждать Макса после уроков. Вечерами сидел в спальне один – даже когда Макс приходил и садился рядом, Рекс молчал или находил повод уйти. Макс не понимал, что ему делать. Он любит Рекса, хочет общаться с ним, как раньше разговаривать обо всем на свете, просто быть рядом. А может, даже что-то большее. Тень уже не знал. Ему снились сны: с Ланью, с Рексом, сразу с обоими. От этих снов становилось еще хуже, хотелось чтобы они прекратились, или, чтобы осуществились. Второе хотелось сильнее. Макс знал, что обидел Рекса, но не мог придумать, как помириться. Да, с Ланью было интересно, но если выбирать между ней и братом, выбор всегда очевиден. Последняя встреча с Ланью запомнилась Максу надолго. – У тебя пятна на шее, – сказал Макс, – Я сначала думал, грязь. – Спасибо, приятно. – Нет, нет, они как рисунок. – Это всего лишь ожоги. Мы с сестрой горели вместе, меня спасли, но отрезали руку, а ее нет. Пятна остались. Я их мазала кремом, потом плюнула. Нравится – смотри, не нравится – отвернись. – Мне нравится, – кивнул Тень. Она резко повернула к нему лицо. – Ты серьезно? – Они похожи на звезды. Маленькие звезды на коже. Лань отвернулась и уставилась в забор. — Ты знаешь, никто никогда не называл мои ожоги звездами? Все говорили: «бедная девочка», «какой ужас». А ты – звезды. Лань снова повернулась к нему, видимо почуяв его переживания. – Ты странный, очень странный, а сейчас страннее обычного. Что случилось? Если бы это был кто-то другой, Тень вероятно бы огрызнулся. – Брат не общается со мной и я не знаю как это исправить. – Он тебя ревнует. Это нормально. – Ревнует? – Тень встал от удивления: он много думал о мотивах брата, но ревность не входила в потенциальный список. – Ты его любишь. И он тебя. Никто не должен вам мешать, – совершенно серьезно сказала она. – Ты… – начал Тень, но его перебили. – Да, да, я просто друг. Но тебе кажется, что я тебе нравлюсь. Сначала ты думал, что брат тебе дороже, а сейчас сомневаешься, кого больше хочешь. – Лань хмыкнула, ведь поняла, что угадала, – Ты дурак, Макс, если думаешь так сейчас. Я тебе не нравлюсь. Тебе нравится он. Я это знаю. Сегодня я уеду, на протезирование и, вероятно, больше не вернусь. Меня отправят уже в другое место. Так всегда было. Я никогда не остаюсь нигде надолго. Заметив, как Тень вздохнул, она продолжила: – Я была нужна тебе, чтобы многое понять, – она наклонилась и поцеловала его в губы, мягко, почти невесомо, – а теперь иди и не смей грустить по мне. И помирись с братом. Я уверена, все будет хорошо. Следующие дни Макс думал, что она, возможно, и права. В любом случае, сейчас это уже не важно. Важно лишь придумать, как помириться с Рексом. Такая возможность подвернулась в субботу. Рекс сидел в спальне на кровати в одиночестве, читая книгу. Макс зашел, встал перед ним. Рекс не поднял головы. Макс понял, шанс, сейчас или никогда. Он молча сел ему на колени – лицом к лицу. Резко, тяжело. Рекс выронил книгу. Уже все равно, оттолкнет, ударит. Тень захотел, а раз хотел, надо было сделать. – Сейчас кто-то зайдет, – начал Рекс. Макс закрыл ему рот ладонью. Посмотрел в глаза. Рекс замер. Макс убрал руку. – Сегодня два фильма показывают. Никто еще долго не придет. Не двигайся. Тень положил голову на плечо брата. Просто уткнулся лбом в шею. Стервятник медленно поднял руки, положил на спину Макса. Некоторое время они сидели неподвижно: Макс все еще лицом в его плечо, Рекс держал руки на его спине. Потом Макс отстранился, смотря брату в глаза. Их лица в пяти сантиметрах. Рекс не отпустил. Макс медленно поднял ладонь и провел пальцами по лицу Рекса – по брови, по скуле, по губе, лаская. Рекс не отвернулся. – Ты чего? – прошептал он. – Прости, пожалуйста, прости, – сказал Тень, с надеждой глядя в глаза брата. – Больше не пропадай, – ответил Рекс. – Хорошо. Я скучал, – Макс расплылся в улыбке. – Я тоже. Макс наклонился. – Я давно хочу кое-что сделать, – сказал он, – хочу тебя поцеловать. Ты против? – Нет, давай. Рука Рекса притянула брата к себе за талию, еще ближе, почти не оставляя пространства между ними. Макс коснулся его губ своими – сначала легко, почти невесомо, будто пробуя. Рекс не двинулся, лишь переместил одну руку на затылок, перебирая шелковистые волосы. Тень углубил поцелуй – медленно, осторожно, словно боялся сломать что-то хрупкое. Рекс ответил. Тень простонал в поцелуй, потершись о ногу брата. Он целовал близнеца так, как будто возвращал себе часть себя, которую отняли больше чем на месяц. Поцелуй длинный, тягучий, без спешки. Он не сравнится с теми легкими касаниями губ, которые были в детстве. Когда они оторвались друг от друга, у обоих сбито дыхание. Потом Макс слез и сел рядом. Он был счастлив: он знал, что это еще повторится и не раз. Он пожалел, что не сделал это раньше. Он знал, что брат думает о том же. Рекс поднял книгу, лег на кровать и жестом поманил брата к себе. Макс с удовольствием лег на близнеца. – Теперь я знаю, что ты вернулся, – сказал Тень. – На какой странице я остановился? Макс назвал номер. Рекс нашел и принялся читать вслух. Просто читал. А Макс слушал. В итоге они так и заснули. После этого как-то само по себе их кровати оказались сдвинуты. Тень слегка подвинул несколько растений в кустах, отчего у них получилось что-то по типу стены. С той стороны было сложно рассмотреть, что происходит на той половине. Сначала некоторые были немного удивлены такой перестановкой и кроватями. Но вроде как Красавица рассказал, что братья всегда спали на одной кровати и удивление разом пропало. Все восприняли это как данность. Тот год стал одним из любимых для Тени. В тот год они с братом узнали много нового про свои тела, возможности и удовольствия. Они быстро начали пробовать то, о чем раньше могли лишь мечтать. Для них это не было чем-то особенным. Форма общения, чтобы привести мысли в порядок, развлечься или просто успокоиться. Близость стала будничней, но не надоедающей и такой нужной. В тот год им запомнился еще один день. Точнее, ночь. Тогда им только привезли новенького, которого быстро прозвали Ангелом. Он несколько дней почти не разговаривал, не ел и много плакал. В ту ночь Рекс проснулся от тихого всхлипа – это Ангел лежал на своей кровати, укутавшись в одеяло и дрожал. Стервятник молча встал и проковылял к нему, потрогал лоб. – Горишь, – негромко сказал он. – Нет, не буду пить таблетки, – пробормотал Ангел в полусне, – Они горькие. Стервятник взял что-то из их с Тенью тумбочки и вышел в коридор. Вскоре он вернулся. Рекс сел на корточки и протянул Ангелу жаропонижающее и кусочек сахара. – Жуй. Сахар перебьет горечь. Ангел проглотил. Рекс поправил на нем одеяло, присаживаясь рядом, чтобы подождать, пока таблетка не подействует. К ним подошел Макс. – Рекс, иди спать. Я посижу. – Я начал – я закончу. Спи, Макс, – попросил Рекс и брат подчинился. Макс лег, но не спать – смотрел, как брат сидел с больным и проверял температуру. Через полчаса Ангел затих, жар спал. Рекс встал и вернулся на кровать. Утром эта, казалось бы, обычная ситуация разнеслась по Дому. «Логи постарались», – неприязненно сказал Рекс Максу после завтрака. Кто-то сказал: «он как папа», другие засмеялись: «Стервятник? Папа Стервятник». Но кличка прилипла не как насмешка. Ее произносили с уважением. Потому что знали: Стервятник поможет. Как хороший вожак. Смеялся только Тень, без негатива, конечно. Он сам считал, что это кличка более чем подходит его брату. Уж Макс знал, какой из Рекса заботливый, справедливый и терпеливый вожак. Он знал это всегда, поэтому и настоял, чтобы именно Стервятник им стал. Тень знал, что он справится. *** Стервятник сидел на кровати с картами. Пробовал новые методы жульничества. В Гнезде никого не было: редкое удовольствие и тишина. К нему зашел Макс и оглядел пустую комнату. – Где все? – удивленно спросил он. – Сегодня вроде фильм показывают, – не отрываясь ответил Стервятник, – их еще долго не будет. Макс подошел к нему. – Долго говоришь, – самодовольный тон брата заставил Рекса поднять голову. Макс резко сел на колени Рекса, наблюдая за его реакцией. Стервятник расплылся в улыбке. – Ты повторяешься, – хмыкнул он, сразу же обнимая брата за талию. – Ну ничего страшного. Переживем. – Совершенно серьезно ответил Макс, – я у тебя спросить хотел, а тут такая возможность, что же ее терять? – кивнул он, запуская пальцы в длинные волосы близнеца. – Я весь во внимании. – Тогда в тот год ты обиделся на меня, потому что ревновал? Я не думаю, что ты уж тогда хотел меня физически. Ты не хотел, чтобы я был с… – Макс замолк, припоминая кличку, давно вылетевшую из головы, – Ланью? – Нет, ну, наверное да, но обиделся я не на это. – На лице Макса отразилось удивление, и Рекс продолжил: – Мне стало обидно, что ты нашел мне замену. Что даже не рассказал о ней. Я узнал это от других. Знаю, сейчас это звучит глупо, но тогда… – Рекс, – серьезно сказал Тень, взяв лицо брата в ладони, – Знаешь, если бы не то, что я остался один на месяц, я бы никогда на нее не посмотрел. Тогда с ней было легко. Я отвлекался. Те первые дни в одиночестве были ужасны. Я никогда не был один. Я думал, я сойду с ума. Не представляю, как ты провел там месяц! – Тень вздохнул, – а если честно, ты ревновал? – Да, очень сильно. Мне казалось, что тебя у меня отняли. И это ощущалось неправильно. Нечестно. Теперь ты скажи честно, она тебе нравилась? Тень задумался и быстро ответил: – Нет. Она меня в последний день поцеловала. Так по-детски. Ее не любил Дом. Она ничего про него не знала. Не знала ничего важного. Дом просто избавился от нее, как от мусора. Сейчас она бы вряд ли стала мне хотя бы приятельницей. – Рекс хмыкнул, а Макс улыбнулся, – Нет, она была ужасно грубой. Меня это раздражало. И чересчур громкая. Я такое не люблю. А если бы я тогда не пошел извиняться, чтоб ты сделал? – Пошел бы извиняться сам. Без шуток, мне было плохо, я готов был на все. Ты бы знал, как я бы счастлив, когда ты сам пришел. Макс хмыкнул: – Я знал. Рекс хотел еще что-то сказать, но Макс не дал. Он поцеловал его, жадно, глубоко. Рекс не сопротивлялся. Наоборот, его руки сами легли на бедра Тени, сжимая, притягивая ближе. Макс застонал ему в губы, открыв рот шире, языком проводя по небу, по зубам, по внутренней стороне губ – везде, куда доставал. Стервятник ответил – не мягко, а требовательно. Поцелуй стал мокрым, громким, почти неприличным. Сейчас им не важно ничего, кроме друг друга. Макс запустил пальцы в волосы Рекса, сжал, потянул, запрокидывая его голову. Рекс открыл шею – Тень тут же наклонился, поцеловал кадык, ямку у горла, спустился к ключицам. Покусывал, проводил языком по горячей коже. Тень провел ладонями по груди брата, по плечам, по рукам. Рекс стянул свитер с Макса, рывком через голову, его ладони на голой спине близнеца скользили по позвоночнику, по лопаткам, ниже к пояснице. Тень выгибался навстречу, терся о Рекса всем телом. Они снова поцеловались – еще глубже, еще отчаяннее. Им не нужны слова, им нужны лишь действия. Макс терся о Рекса бедрами, и Рекс прижал его к себе сильнее, так что стало трудно дышать. Макс провел рукой по животу брата, спустился ниже, расстегивая брюки медленно, почти мучительно. Рекс гладил его спину, живот, грудь, целовал шею, висок. Макс подался вперед. Их губы встретились – теперь мягче, но не менее жадно. Руки Рекса скользнули под джинсы Макса, стягивая их. Тень помог снять их, не вставая с колен. Тень начал двигаться – медленно, ритмично, трением через ткань, растягивая удовольствие. Рекс поднял голову, взял лицо Макса в ладони, впился поцелуем. Глубоко, грязно, невежливо. Тень отвечал, втягивал, дразнил. Руки блуждали по телам, гладили, царапали, сжимали. Рекс дернулся, выгнулся дугой, целуя Макса в шею, в ключицу, в плечо, покусывая кожу, оставляя следы. Он чувствовал, как Тень тоже напряжен, как его дыхание сбивается, как его бедра толкаются навстречу. Макс застонал, и Рекс все понял. Мир сузился до их сплетенных тел, до горячего трения, до стонов, которые они ловили, до ощущения, что они снова стали один целым, так, как должны были быть, в этой секунде, в этом движении. Макс упал на грудь Рекса, тяжело дыша. Стервятник обнял его, гладил по спине, по волосам. Все замерло. Только их сердцебиение, сейчас одно на двоих – сначала быстрое, потом все медленнее.