Тепло наших сердец

Воздух в промышленном узле был пропитан ржавчиной и едким запахом разложения. Как только вертолетная группа коснулась площадки, тишину разорвал первый залп. «Zomb» не были похожи на тех, кого они видели раньше: эти существа двигались с пугающей, почти человеческой быстротой, перепрыгивая через завалы и используя тени как укрытие.Среди них также были непонятные звери, вирус и до них добрался — Контроль секторов! — рявкнул Илья, вскидывая «Конёк». Ствол его модифицированной AR-15 послушно отозвался сухим, ритмичным стуком. Каждый выстрел находил цель. Илья работал на инстинктах, его голубые глаза сканировали периметр, выцепляя движение в дыму. Он чувствовал спиной присутствие Аделии — её движения были стремительными, почти танцующими. Она проскальзывала между обломками, её ножи мелькали в полумраке, оставляя за собой лишь короткие вспышки стали. — Слишком много их на восточном фланге! — крикнул Наумов, принимая на себя основной натиск. Его массивная фигура сдерживала волну существ, которые пытались прорваться к группе. В этот момент в гущу боя ворвался Андрей Мозалёв. Он действовал агрессивно, почти безрассудно, перекрывая траекторию движения Аделии. — Эй, куколка, отойди от этого блондина, дай профи поработать! — крикнул он, всаживая очередь в сторону приближающегося монстра. Илью едва не передернуло от злости. «Профи» едва не подставил Аделию под удар, когда один из монстров выскочил из-за вентиляционной шахты. Илья среагировал быстрее: пуля из «Конька» разнесла голову твари за долю секунды до того, как её когти коснулись плеча девушки. — Следи за своим сектором, Мозалёв, а не за мной! — процедил Малинин, не оборачиваясь. Его голос был ледяным. Сверху, с крыши склада, раздался сухой, почти незаметный хлопок. Гленн работала с идеальной точностью. Каждое её движение было выверено, взгляд — абсолютно спокойным. Она видела поле боя как шахматную доску, где каждая пуля была точным ходом. Благодаря её поддержке, «штурмовики» смогли закрепиться у входа в центральный сектор. — Первая волна, держим позицию! — прозвучал в рациях голос Саши. — Вторая волна, вы должны быть на точке через три минуты. Петя, Алиса, начинайте подготовку связи, мы не можем долго оставаться под огнем! Пока штурмовая группа пробивала путь к фильтрам, Илья краем глаза заметил, как Аделия обменялась коротким, тяжелым взглядом с Мозалёвым. В этом мире, где смерть дышала в затылок, такие искры между людьми были опаснее, чем любая армия врага. Вдруг громкий звук. Секунду назад мир состоял из запаха пороха, суеты подготовки и привычного гула голосов, а в следующую — реальность просто перестала существовать. Грохот взрыва не был похож на выстрел. Это был звук разрываемого самого мироздания — глухой, утробный рев, от которого заложило уши, а кости завибрировали, словно струны. Сквозь звон в голове Малинин успел заметить лишь дезориентированную фигуру Мозалёва, чьё лицо исказила не то ухмылка, не то испуг, прежде чем бетон под ногами превратился в пыль.Взрыв, возникший где-то под ногами, был настолько мощным, что бетонный пол под Ильей не просто треснул — он превратился в жидкую массу, разлетающуюся брызгами крошки и арматуры. Илья не успел даже вскрикнуть. Он почувствовал, как пол уходит, превращаясь в бездну. Гравитация, эта неумолимая сила, рванула его вниз, в черную, пахнущую сыростью и сталью пасть. Сквозь пелену боли и звон в ушах он успел увидеть лишь одно: Адель. Она не колебалась. Она не звала на помощь. Она просто бросилась в разлом вслед за ним, словно сама смерть была единственным местом, где она хотела находиться. Удар был сокрушительным. Темнота, тяжесть обломков и резкая, обжигающая боль в плече — это всё, что осталось от сознания. Когда Илья открыл глаза, первое, что он ощутил — это вкус железа во рту и невыносимую, давящую тишину. Он лежал на чем-то твердом и холодном. Присмотревшись сквозь затуманенный взор, он понял, что это ржавые рельсы. Старая, забытая богом подземка, заброшенный тоннель, который, казалось, не видел солнечного света десятилетиями. Сверху, сквозь пролом, доносился приглушенный, словно через толщу воды, гул боя, но он казался бесконечно далеким. Проход, через который они упали, был наглухо завален бетонными плитами и обломками перекрытий. Они были замурованы здесь, в бетонном саркофаге. — Илья… — слабый, надтреснутый шепот заставил его сердце болезненно сжаться. Он не видел, как она, не раздумывая ни секунды, бросилась в образовавшуюся дыру вслед за ним, игнорируя крики командиров и свист пуль наверху. Он с трудом перевернулся на бок, шипя от боли. В метре от него, привалившись к стене туннеля, сидела Адель. Ее лицо было испачкано сажей и запекшейся кровью, а приглашенный свет фонаря на ее шлеме дрожал, отражаясь в ее расширенных зрачках. — Ты… жива? — голос Ильи был похож на скрежет металла. — Жива, — она попыталась улыбнуться, но вышла лишь болезненная гримаса. — Кажется, мы только что совершили самый неудачный десант в истории. — Или мы только что совершили самый эффектный прыжок в истории «Фигуристов». — Илья с трудом сел, опираясь на локоть. Его трясло — то ли от шока, то ли от холода, который просачивался сквозь стены этого подземелья. Он посмотрел на нее, и в этом взгляде, в этой короткой паузе между ними, было больше, чем в любых словах. Он видел ее уязвимость, которую она так старательно скрывала за маской дерзости. — Патронов почти нет, — глухо произнес он, проверяя магазин своего оружия. — Две обоймы. И нож. — Значит, придется вспоминать всё, чему нас учили, — Адель попыталась выпрямиться, и Илья заметил, как она поморщилась от боли в боку. — Илья, посмотри на нас. Мы заперты в могиле. Она замолчала, и тишина стала невыносимой. В этом подземелье, вдали от войны и приказа, маски начали сползать. — Знаешь, — Адель вдруг заговорила, глядя не на него, а куда-то в бесконечную темноту туннеля, — я ведь всегда знала, что ты поступишь именно так. Бросишься в самое пекло, не думая о себе. — Это просто инстинкт, — отрезал Илья. — Нет, это не инстинкт. Это ты. Она тяжело вздохнула, и ее голос стал тихим, почти интимным. — Иногда мне кажется, что я заслужила это место. — Почему ты так одержима боем? — Почему я не могу просто сидеть в тылу, в безопасности «Хрустального»? Илья внимательно слушал. Его сердце билось медленно, но тяжело, отсчитывая секунды их общего одиночества. — Мой мир закончился в тот день, когда я увидела их глаза, — прошептала Адель. — Мои родители. Они не просто погибли. Они превратились в этих тварей прямо у меня на глазах. Я видела, как жизнь уходит из матери, как ее лицо искажается, становясь маской голодной ярости. Я видела, как отец... он перестал узнавать меня. Ее пальцы судорожно сжали ткань штанины. — Если бы не Даниил Маркович, я бы уже давно была одной из них. Он нашел меня среди того хаоса. Он не просто вытащил меня, Илья. Он стал моим миром. Он научил меня убивать, чтобы я могла жить. Он относится ко мне как к дочери, и я... я бесконечно благодарна ему за это. Но иногда мне кажется, что в моей душе не осталось ничего, кроме этих уроков выживания. Илья почувствовал, как внутри него что-то надломилось. Он понимал ее. Он знал, каково это — когда прошлое превращается в пепел. — У меня тоже нет дома, Адель, — тихо сказал он. — Мой отец... он был человеком чести. Он погиб при исполнении, но я так и не нашел его тела. Просто пустота. А мама... она исчезла в тот самый день, когда я возглавил «Фигуристов». Словно она была принесена в жертву этой войне или же просто ушла. Теперь у меня осталась только Лиза. Человек, ради которого я еще не превратился в бездумную машину для убийства. Они замолчали, обмениваясь взглядами, которые длились слишком долго для просто боевых товарищей. В этих взглядах было признание: они оба были сломлены, и только эта близость в темноте давала им иллюзию целостности. — Я знала о тебе гораздо раньше, чем ты решил, что я тебя заметила, — внезапно произнесла Адель, и в ее голосе промелькнула прежняя искорка, но теперь она была наполнена чем-то глубоким. — Я слышала о твоих рейдах, о твоем отряде. Я буквально все уши прожужжала Петру, когда он упоминал твое имя. И когда пришел приказ, что твой отряд движется в Россию... я не думала ни о миссии. Я знала, что должна быть там. Я вызвалась первой не ради спасения и припасов. Я вызвалась, чтобы быть рядом. Илью прошиб холодный пот. Его сердце забилось о ребра, словно пойманная птица. Он чувствовал, как к горлу подступает ком. — Адель... я... Он замялся, не зная, как выразить то, что терзало его последние месяцы. — Я не понимаю, что со мной происходит, — признался он, почти срываясь на хрип. — Меня тянет к тебе. Это не просто боевое содружество. И это... это чертовски пугает. Все твои слова, то как ты смотришь…— Чуть запнувшись Илья перевел взгляд прямо на неё. От чего её сердце уже сделало трижды кувырок, а лицо вспыхнуло алым румянцем. — У тебя чудесные глаза, улыбка, смех…Когда Андрей начинает подкатывать к тебе, когда он пытается шутить эти свои дурацкие шутки и касается твоего плеча... Я чувствую такой гнев, такой первобытный, неконтролируемый гнев, что мне хочется разнести всё вокруг. Я боюсь, что эта ревность сделает меня слабым. Что она сделает меня уязвимым. Адель медленно потянулась к нему. Ее рука, испачканная в пыли, коснулась его щеки. Ее пальцы были холодными, но прикосновение обжигало. — Быть уязвимым — это не значит быть слабым, Илья. Это значит быть живым. Их лица оказались в опасной близости. Илья чувствовал ее дыхание, чувствовал, как в этой тесной, душной темноте их ритмы сердец начинают синхронизироваться. Мир сузился до расстояния между их губами. В этот момент тишину разорвал леденящий душу клекот. Из темноты, прямо из сводов туннеля, вылетело существо. «Орел-зомби» — мутировавшая тварь с огромным размахом крыльев и острым, как бритва, клювом. Оно приземлилось на обломки в нескольких метрах от них, издавая вибрирующий, зловещий звук. Илья вскинул автомат. Щелк. Щелк. — Черт! — выдохнул он. — Затвор заклинило... патронов почти нет! Тварь припала к земле, готовясь к решающему прыжку. Смерть была неизбежна. Они были зажаты, безоружны и окружены тьмой. Адель посмотрела на Илью. В ее глазах не было страха. Там была решимость. Она поняла: если они умрут сейчас, то умрут, так и не узнав, чем могло бы закончиться это мгновение. Прежде чем он успел схватиться за нож, Девушка резко, с нечеловеческой силой, рванула его за воротник бронежилета на себя. Она буквально впечатала его в себя. Их поцелуй был не похож на романтическую сцену из кино. Это был взрыв. Это было столкновение двух стихий, отчаянная попытка заявить жизни, что они все еще здесь. Илья почувствовал вкус ее губ — горький, соленый, с оттенком металла, но в этом была такая неистовая, дикая страсть, что у него перехватило дыхание. Он ответил с той же яростью, вцепляясь пальцами в ее лицо, словно пытаясь заземлиться в этом хаосе. Это был поцелуй обреченных, поцелуй, в котором смешались их боль, их признания и их невысказанное «люблю». Она отстранилась всего на миллиметр, их лбы соприкоснулись. Дыхание обоих было прерывистым и тяжелым. Адель посмотрела ему прямо в глаза, и в этом взгляде была искра безумия.Она подмигнула ошарашенному Илье, и в этом жесте было столько уверенности, сколько не было ни у одного генерала. — А теперь, Quad God. — прошептала она, выхватывая два длинных ножа, которые блеснули в свете фонаря, будто они были продолжением ее рук, — Покажем этой птице, как танцуют «Фигуристы»? Илья сглотнул, чувствуя, как внутри вместо страха разгорается холодное, расчетливое пламя. Он перехватил «Конёк», ударил по затвору, проверяя последний, почти пустой магазин. — Ещё спрашиваешь? — с ухмылкой выдохнул он. Тварь издала предсмертный клекот и бросилась в атаку. И в этом тесном, темном туннеле началась их самая важная битва. Орел взревел и бросился в атаку. Илья, чувствуя, как в жилах вместо крови течет жидкий огонь, вскинул нож. Они встали спина к спине — два сломленных, но живых сердца в самом сердце бездны. Битва началась.