Первое свидание

Мидзусаки улыбнулась и убрала телефон в карман. Приехали. Она попрощалась с родителями, вышла из машины и осмотрелась. Наступил вечер, а в центре города вовсю горели фонари и неоновые вывески. Девушку захлестнуло волной восхищения. Среди огромного количества людей она узнала знакомую. Канамори шла вперёд, смотря в телефон, а когда подняла голову и увидела Цубамэ, слегка улыбнулась, ускоряя шаг. Подойдя достаточно близко, она сказала: — Привет. Увидела твоё сообщение насчёт родителей. Рада, что всё разрешилось. — Ещё бы ты была не рада! Долго тебе пришлось бы искать новую модель, чтобы продолжать пиарить клуб в случае моего ухода, — в этот момент Мидзусаки обняла руку Канамори, на что та цокнула. — Пойдём уже, — в тоне её голоса не было ни капли обиды или желчи, а говорила она это с улыбкой. Мидзусаки отпустила свою возлюбленную с целью взяться за руки, ибо так всё же намного удобнее. — Да, идём, Саяка, — сказала она, чувствуя то, как её щёки слегка покраснели от энтузиазма. Канамори крепче сжала её руку и молча пошла вперёд, также чувствуя румянец на своём лице. Они прогуливались вдоль узких улиц с толпами прохожих и множеством разных заведений. Парочка никак не могла решить, где именно они предпочли бы отужинать вместе, но по итогу дорога привела их в то самое кафе, в котором они когда-то собрались поесть лапши за счёт Саяки. Она тогда правда так ни за кого и не заплатила. Вспоминая об этом, Цубамэ поспешила припомнить ей тот случай. — Помнишь, как ты пригласила нас сюда с Асакусой, дабы угостить за наши труды? А ведь ты нас в тот вечер обвела вокруг пальца, отказавшись оплачивать счёт на две тысячи сто с лишним йен, оправдавшись наличием у себя лишь одной тысячи! — Ох, ты меня раскусила! Ну ничего, на сей раз я точно оплачу твоё блюдо, не переживай. Кстати, что думаешь заказывать? — с интересом спросила Саяка. Мидзусаки очень хотелось ответить "Тебя", однако они в людном месте, да и тем более неизвестно, как девушка на это отреагирует. Хотя нет, реакция вполне предсказуема, и это ступор с сильным покраснением всего лица вместе с ушами. В связи с этим, она решила не дразнить Канамори, дав культурный ответ: — Я хочу попробовать ту лапшу, которую любишь есть ты. Это были совершенно обычные слова, не предвещавшие ничего такого, и всё-таки эта вполне безобидная фраза сумела заставить высокую ученицу старшей школы в очередной раз смутиться. Она готова была проклясть свою так легко краснеющую кожу, в то время как Цубамэ откровенно любовалась ею, прикусив нижнюю губу. Интересно было выяснить, насколько тяжело ей будет тогда, когда дело дойдёт до более интимных моментов, но до этого, как ей казалось, было ещё далеко. Сначала им следует хотя бы впервые поцеловаться. Поток мыслей брюнетки был прерван вопросом официантки о том, что они собирались заказывать. Обе девушки синхронно объявили свой выбор острой лапши и принялись ждать. В воздухе повисла неловкая тишина и Саяка отважилась её нарушить: — Слушай... А когда ты поняла, что неровно дышишь ко мне? — было очень смело задать именно такой вопрос, в этом месте и в такой ситуации. Мидзусаки не стала размышлять над ответом и уверенно сказала: — Я не смогла устоять перед твоим чёрным юмором, огромной ответственностью, которую ты несёшь с самого основания нашего киноклуба, и богатым багажом знаний в области ведения бизнеса. Эти слова позабавили высокую девушку и она незамедлительно выпалила стёбный комментарий: — Я, конечно, не эксперт в делах любовных, но мне известно, что девушки любят плохишей миллиардеров с мизантропией. Меня правда пока с трудом можно назвать мизантропом, а миллиардер из меня как из Асакусы баскетболист, — в шутку сказала она и тут же услышала звонкий смех Цубамэ, а затем почувствовала лёгкий толчок в своё колено, заставшее её врасплох. Они не сразу посмотрели друг на друга, а как только решились, то мигом притихли. Саяка не отодвигала свою ногу, когда ощутила касание их коленок в секунды смеха, поэтому она сходу почувствовала столь нежное, робкое трение. Мурашки перебили урчание желудка, разговор других посетителей скромного заведения и прочий посторонний шум. В это мгновение они могли слышать исключительно своё тяжелое дыхание и видеть отражения в зрачках друг друга. Будь они в другой обстановке – это обернулось бы чем-то бóльшим, однако сейчас им следует держать себя в руках. Девушки ограничились поглаживанием кистей рук друг друга и максимальным сокращением дистанции. Наконец к столику подошла обслуживающая их официантка, поставила рядом тарелки, пожелала приятного аппетита и поспешила ретироваться с их поля зрения, неоднозначно на них взглянув. Им было абсолютно наплевать на этот жест и они еще с минуту неподвижно сидели перед тем, как приступить к трапезе. Саяке потребовалось буквально полминуты, чтобы прикончить блюдо, чем во второй раз удивила Мидзусаку. — Чёрт возьми, каким таким образом тебе удаётся так быстро работать ртом, Канамори? — она необдуманно сказала это, доведя свою спутницу до того, что та подавилась воздухом. Официантка поспешила на помощь частой посетительнице, принеся стакан с молоком. — Тебе всегда легко давалась острая пища, с чего это вдруг ты так внезапно закашлялась? — сотрудница кафе понимала, что лезет не в своё дело, но интерес взял над ней верх. — Да так... С шутницы тут одной подавилась просто, — ответила Саяка, откашлявшись. — Я смотрю вы весело проводите время. Что ж, не буду тревожить вас в таком случае. Приятного вечера! Зовите, если что понадобится, — на автомате проговорила официантка перед своим уходом. — Это необязательно. Принесите нам счёт, пожалуйста, — слегка неуверенно тараторила тёмно-русая. Цубамэ почувствовала себя виноватой и хотела было извиниться, как вдруг лицезрела нечто дерзкое: её ляжку беспощадно сжала длиннопалая рука. Не успела девушка повернуть голову, как к ней наклонилась ещё с минуту назад давящаяся Саяка. — Ты зря меня недооцениваешь, Мидзусаки-сан, — этот шёпот обжигал ухо модели, а вместе с ним и горячее дыхание. Такое воздействие тепла в верхней части тела постепенно начало оказывать влияние и на нижнюю. Брюнетка старалась не подавать виду, но по растерянному томному взгляду всё было очевидно. Канароми издала ехидный смешок, будучи довольной своим действием. Когда они обе опустили взгляд на столик, то увидели чек, что указывало на вероятное присутствие свидетеля в момент жестокого совращения. Юным посетительницам крайне не хотелось думать о том, что их кто-то видел в те секунды, да и размышлять им было достаточно тяжко. Оставив деньги с щедрыми чаевыми, девушки покинули помещение и направились в сторону их убежища с прачечной на первом этаже. Как ни странно, за всё заплатила Саяка, будучи той ещё скрягой, однако Цубамэ не стала испытывать свою удачу указанием на этот щедрый поступок со стороны главы киноклуба. Спустя приблизительно полчаса они неспеша дошли до нужного здания с низко расположенным кондиционером. Им пришлось нагнуться, дабы прогулка не окончилась чьим-то сотрясением. Молча поднявшись на второй этаж, ученицы разулись и поплелись к манящему своим удобством дивану – на полу заведения сидеть было не совсем удобно и мягкая поверхность была очень кстати. Первым делом этим предметом мебели благословила свой слегка болевший копчик Канамори, а вот Мидзусаки не торопилась садиться. — Чего стоишь пыхтишь? Разрешения моего ждёшь что ли? Мы сейчас не над аниме трудимся, тебе не обязательно выжидать моих указаний, — высокая девушка не могла отказаться от подкола. Её острый комментарий остался без какой-либо реакции и это вызывало напряжение: вдруг это задело Цубамэ? Посмотрев на причину своего регулярного смущения, она слишком поздно обнаружила, что та уже удобно устраивалась на ней, оперевшись коленями о диванные подушки и аккуратно хватаясь руками за узкие плечи. — Я хочу отчётливо увидеть твоё лицо, когда ты вновь посчитаешь нужным сострить, — девушка серьёзно говорила это с такой уверенностью, что в голове за секунду стало "пусто". Этой модели хватало одного только взгляда, чтобы заставить запинаться, а такому "ходу конём" ей и вовсе нечего предоставить. В комнате становилось жарко явно не по причине старых кондиционеров или высокой температуры и с этим срочно нужно было что-то делать. Решение придумать конопатой не дали ещё одной колкой фразой: — Что за молчание слов, Канамори? — зловеще хихикая спросил сидевший сверху инициатор сего действа. С этим точно срочно нужно было что-то делать, иначе издёвки не прекратятся и на следующий день ей обязательно припомнят её пассивность. Тёмно-русая не слабо сжала тонкую талию через ткань школьной формы и её обладательница перестала выглядеть столь уверенно, как несколькими секундами ранее. Мидзусаки нервно сглотнула и втянула ноздрями воздух, сдерживаясь от откровенных вздохов. Смекнув, что на данный момент инициатива снова на её стороне, девушка смелее сжимала тело пассии одной рукой, а второй взялась расстёгивать жилетку. Неприятное затекание коленей брюнетки дало о себе знать и она поспешила сменить своё положение, полностью сев на худые ляжки Саяки, пока та тихонько стягивала с неё верхний элемент одежды. Цубамэ не желала целиком поддаваться соблазну и посчитала, что это идеальный момент для поцелуя, но ей взбрело в голову не просто накрыть её губы своими – она жаждала растянуть момент и оставляла на бледной коже влажные отметины. Дорожка поцелуев шла от скулы до подбородка, а дальше уже следовала шея, доступ к которой был временно закрыт. — На какую кнопку этого чудного двигателя мне необходимо нажать, дабы получить допуск к твоей длинной, прекрасной шее? — "промурлыкала" девушка. — О господи, Мидзусаки, ты неисправима, — с этими словами Саяка сама откинула голову, положив её на верхушку спинки дивана. Восприняв это как сигнал к незамедлительной атаке, девушка сначала еле коснулась губами шеи, что вызвало у той разве что тихий смешок из-за щекочущего ощущения. Не став более её щадить, Цубамэ провела кончиком языка вдоль кадыка и коснулась бархатной кожи клыками. Саяке было не до смеха и она еле подавила в себе громкий вздох, ещё сильнее выгнув шею. Она с минуту всячески пытала кожу тёмно-русой, а результатом стали лишь несколько засосов. Девушка до последнего не хотела стонать, ибо ей шибко нравилась хрипота в своём голосе. — Так неинтересно, — это было сказано с заметной досадой. — Бедняжка, давай утешу тебя, — Канамори всегда была не прочь поиздеваться над людьми, однако эти издевательские фразы она говорила с искренней любовью и желанием в следующий миг доставить удовольствие. У неё это хорошо выходило, судя по сбитому дыханию той, что сидела сверху. Саяка проводила кончиками пальцев за её ухом, переходя на бритый затылок. — Не знала, что у такой прилежной девочки такая нестандартная для здешних моделей причёска. Мне нравится. Так гладко, — последние две мысли она выразила так ласково, что это пьянило разум. От девушки с таким непростым характером и местами грубоватой манерой общения слышать подобное было намного приятнее, чем от всех своих поклонников. Мидзусаки чуть отстранилась для долгожданного акта в этой сцене – поцелуя. Она плохо представляла себе этот процесс, так как могла насладиться им разве что при создании набросков. Брюнетка время от времени гадала, каково было этим персонажам на листе А4 в это мгновение, но она сама оказалась на месте своих скетчей и эти ощущения невозможно изобразить, лишь описать. Горячий воздух, окутывающий влюблённых; еле уловимые постанывания; громкое, неконтролируемые выдохи; неумелые касания губ в купе с нелепыми соприкосновениями языков в попытке воссоздать знаменитый "французский поцелуй". Самым главным составляющим этого всего являлось странная боль внизу живота. Нет, это нельзя назвать болью, потому что от боли хочется поскорей избавиться, а эти непривычные, новые ощущения, охота испытывать намного дольше. Девушки прервали поцелуй для того, чтобы побыстрее обнажить свои верхние части тел, и взглянуть друг на друга иначе. Цубамэ предприняла попытки расстегнуть жилет от формы на Саяке, однако не выдержала и ловко стянула с неё первое препятствие на пути к заветной цели. Канамори не дала Мидзусаки и шанса, начав покрывать её гладкую шею поцелуями. Руки высокой девушки были на грудной клетке модели и активно расстёгивали пуговицы. Избавившись от ещё одной мешавшей вещи, тёмно-русая прильнула к выпирающим ключицам. Язык чётко вырисовывал форму этой привлекательной части тела, а обладавшая ею популярная ученица сжимала хрупкими пальцами ткань такой же ещё надетой рубашки у Саяки, жалобно скуля ей на ухо. Длинные костлявые пальцы без доли стеснения сминали аккуратную грудь сквозь дорогой фирменный бюстгальтер. Цубамэ немного поёрзала и обхватила ногами спину девушки, прижимаясь так близко, как только может. Им не хватило одного долгого поцелуя и эта практика растянулась на ещё несколько минут, совместно с взаимным долгожданным полным раздеванием. Завершив цепочку нежных поцелуев, они осмотрели друг друга и при виде обнажённых торсов их смятение вернулось обратно. Канамори откровенно любовалась тем, чем генетика даровала модель, сидевшую прямо на ней. — Кто бы мог подумать, у тебя и грудь соответствует всем эталонам красоты. Чертовка. Мидзусаку поразило грубое слово в её адрес и от переизбытка эмоций она влепила пощёчину. Саяка сидела в ступоре, пока её щёки розовели на глазах у брюнетки. Её губы тронула ухмылка, которую она успешно скрыла прикусыванием губы, и она пригрозила ей: — Ещё одна такая выходка и я не стану сдерживать себя. В карих глазах был отчётливо виден азарт и дикое любопытство. — О да? Посмотрим, на что ты способна, Канамори, — после сказанного она сделала вид, что собирается одарить вторую щеку пощёчиной, но этому не суждено было случиться, ведь голубоглазая перехватила её руку и осторожно повалила на диван. Время полного реванша. Победа в этой схватке была заранее обеспечена физическими данными Саяки: тот же рост в 180 см давал ей внушительное преимущество. Удерживая запястья Цубамэ над головой, она наклонилась к её уху, чтобы попробовать воздействовать на него, однако случайно придавила промежность коленкой сквозь короткую юбку и ткань трусов. Девушка издала предательский стон и его виновница поняла, с чем конкретно нужно работать. Тёмно-русая взялась за стимулирование того, самого уязвимого места, экспериментируя над темпом и давлением. Судя по радующему уху стонам, частично походящих на всхлипывания, Канамори делала всё правильно. И всё же чего-то явно не хватало: эксперимент явно не мог завершиться на одном виде воздействия на половой орган. Девушка сверху провела фалангами пальцев вдоль талии, спускаясь ниже, и стягивая юбку. При взгляде на Мидзусаки не было понятно, действительно ли она готова к новому опыту, так что конопатая решила уточнить: — Ты ведь хочешь этого, Цубамэ? — без какого-либо задней мысли о стёбе спросила девушка, но её вопрос был воспринят в штыки: — Чёрт бы тебя побрал, Саяка! — выругавшись, она зажмурилась от стыда, что есть мóчи, словно на неё смотрит весь город, и далее завершила свой ответ, — Да, боже, да, пожалуйста, поторопись, Саяка-сан. — Как ты меня только что назвала? Ну-ка повтори. Только на ухо, — пóшло проговорила Канамори, после чего вновь подалась всем телом вперёд, чтобы девушка смогла исполнить приказ. С каждым еле выговариваемым словом, бледная рука пробиралась всё ближе к пункту назначения, и к моменту произнесения её имени в уменьшительно-ласкательной форме, средний палец аккуратно проник в липкое от смазки влагалище. Брюнетка ощутимо выгнулась в пояснице, подаваясь бедрами вперёд для более глубокого проникновения, но это не давало особо сильного эффекта. — Механизм проникновения определённо сложнее, чем простые толчки, тебе так не кажется, Мидзусаки? — со старой доброй усмешкой спросила та, у кого, судя по всему, возникли неполадки в этой области. — Мне-то откуда знать, дура? — стыдно было признать, но и с такой техникой девушке было вполне приятно. Не будь её возлюбленная такой занудой, они бы уже уплетали по второй порции лапши, однако та отнеслась к первому разу серьёзнее, чем кто-либо другой. — Хм-м, а что если... — Саяка попробовала надавить подушечкой пальца на верхнюю стенку влагалища, нащупав там непонятный бугорок. Надавив на него сильнее, она увидела, как тело модели отреагировало на это действие напряжением мышц, а сама она не сдержала ещё одно сладкое, как клубничное молоко, всхлипывание от знакомой тянущей боли внизу живота. Канамори старательно двигала пальцем, не ускоряясь и не замедляясь, а только проводя подушечкой пальца по найденной чувствительной зоне во влагалище. Этот эффективный метод удовлетворения выдавливал из Мидзусаки все стоны и "соки". С каждой секундой она ощущала приближающуюся разрядку и усиливающуюся слабость. Всё тело реагировало на практически безостановочную стимуляцию неописуемыми импульсами. Кареглазая инстинктивно взяла девушку за запястье, что смотивировало всё-таки прибавить темп. Послышался хлюпающий звук вытекающей смазки, а вместе с ним – громкое простанывание имени той, что смогла довести приподнявшуюся на локтях в последнюю секунду Цубамэ до оргазма. В течение нескольких секунд достижения желанной разрядки она смотрела на свою одноклассницу помутневшими глазами, а в конце закатила их. Это выражение лица Канамори запомнит надолго. Обе девушки поудобнее устроились на диване и занимались восстановлением дыхания. Мидзукаси хоть и ощутила убыток сил с достижением оргазма, однако она достаточно быстро приходила в себя. Прошла добрая минута молчания и к одной из них пришло озарение: — Саяка, а ты ведь не смогла испытать того же, что и я? — то ли девушка ещё не окончательно пришла в себя и её мозг сформулировал такой глупый вопрос, то ли она специально его задала, дразня тем самым неудовлетворённую Канамори. — Не беспокойся по этому поводу: ты можешь отплатить мне тем же, купив пару бутылочек молока, — с каким-то неожиданным "холодом" в голосе ответила она. — Подожди! Это ещё почему так? Ты не хочешь делать этого со мной? — встревоженно вопрошала Мидзусаки. — Нет же, дело не в этом, просто я... — голубоглазая запнулась, стесняясь заканчивать мысль. Брюнетка внимательно смотрела на свою спутницу и той пришлось отвернуть голову, избавляясь таким путём от малой доли стыда, и лишь затем завершила начатую фразу: — В общем, у меня достаточно хриплый голос и я думаю, что мои стоны могут звучать не так взбудораживающе, как твои, — она говорила это и мялась, будто рассказывает стыдную историю со времён детсада. — И по этой причине ты захотела увильнуть от "пассивной роли"? Серьёзно? — Эй, не дави на меня! И так пощёчину мне влепила, а теперь докучать расспросами удумала? — Ну вообще-то пощёчину ты заслужила, а я лишь хотела уточнить у тебя, серьёзно ли ты загоняешься по этому поводу. — Я что, похожа на человека, который стал бы лгать в подобной ситуации? — Э-э-э, ну, нет наверно. — Ай, ладно, забыли. — Нет, стой, Канамори! Девушка взяла собравшуюся ретироваться высокую главу киноклуба за руку, с серьёзным лицом посмотрела на неё и произнесла: — У тебя самый сексуальный голос, который я когда-либо слышала и я хочу услышать, как ты произносишь моё имя, издавая эти хриплые стоны. Саяка могла поклясться, что у этой мадам действительно были особые чары, затуманивающие её трезвый ум. Она готова была отдаться этой ведьме, даже если это означало потерять своё достоинство и запихнуть свой упёртый нрав куда-нибудь далеко и надолго. Не дав возможности додумать, девушку притянули в глубокий, чувственный поцелуй, который крайне не хотелось прерывать, но дело не могло ограничиться одним лишь поцелуем. — Слушай, а как насчёт того, чтобы ты залезла ко мне на коленки и мы бы продолжали в этой позе? — спросила Цубамэ. — Откровенно говоря, я не могу представить себе эту картину: звучит настолько бредово, что может сработать. Устраивайся поудобнее, — робость в конце концов проиграла уверенности высокой девушки и та приняла ту позу, о которой сказала её одноклассница. Модель отметила про себя, что в таком положении грудь девушки находится прямо напротив её лица и, придя к этому выводу, ей в голову пришла гениальная идея. Она жадно вобрала нежно-розовый сосок, отчего Саяка прикрыла рот рукой и изо всех сил сдерживала стоны, однако эффект вышел обратным и девушка просто мычала себе в ладонь. Свободной от ласки второй груди рукой, Мидзусаки мягко растирала клитор через ткань нижнего белья, и это сочетание привело к большому числу мелких царапин на спине брюнетки. Та, в свою очередь, оставила как можно больше засосов на плечах, основании шеи и груди. Когда последний элемент одежды был устранён с худого бледного тела, стимуляция стала более интенсивной, а девушка снизу решила дополнить её проникновением своего же пальца во влагалище. Она уткнулась носом в плечо Цубамэ и приглушённо стонала, кусая кожу. Приблизившись к достижению пика удовольствия, у тёмно-русой выступили слёзы от перевозбуждения и она обмякла в руках любимой, почувствовав судорогу. Отдышавшись, она как обычно вкинула свой "оригинальный" комментарий: — Мидзусаки, я смотрю моторика рук у тебя на высшем уровне. Похвально для аниматора! Брюнетка ласково усмехнулась скрытому комплименту и крепко сжала сидящее на ней тело, заключив в объятия.