Второй шанс

Первые лучи солнца светили в окно нашей парочки. Паучок поморщился, когда ему в глаза начало светить. Он повернулся лицом к лицу котика, прислоняясь носами и кладя свои руки ему на грудь. Хаск лишь крепче обнял своего возлюбленного за талию, прижимая к себе. Кот рассматривал лицо паучка таким взглядом, будто не делал этого сотни раз до этого. Наконец, не выдержав, он лизнул его нос. Энтони открыл глаза и увидел его — своего любимого демона, которому доверял больше всего в Аду. — Доброе утро, — прошептал кот, целуя лоб. — Доброе, котик, — ответил Даст, целуя чужие губы. Сначала аккуратно и совсем невинно, но с каждой секундой страсть всё нарастала. — Милый, нам пора вставать, — прошептал Энтони, наблюдая за тем, как его котик уже целует ему шею. — Ты уверен? Мы можем проваляться так хоть целый день, любовь моя, — сказал Хаск. — Я бы хотел. Но у меня сегодня концерт, поэтому не получится, — ответил Даст.

— Ого. А почему ты раньше мне не сказал? — спросил Хаск с удивлением в глазах. — Потому что это был сюрприз к твоему возвращению, и я его сам только что спалил, — ответил Энтони, немного погрустнев. — Милый, эй, родной мой, не переживай. Я же не знаю всех подробностей твоего сюрприза, поэтому для меня это до сих пор остаётся загадкой. Не расстраивайся, ладно? — попытался успокоить любимого котик. — Эх, нууу... Меня успокоит только мурчание одного очень красивого котика, — начал говорить Энтони с хитрой улыбкой на лице. — Ах, проказник мой. Ну ладно, иди ко мне, — сказал Хаск, обнимая Энтони ещё крепче. Кот удобно расположился на грудке паучка и начал мурчать. А Энтони гладил его по ушам, наслаждаясь этими кошачьими особенностями своего партнёра, хоть сам кот их не любил. И паучок, конечно, это знал. Он много раз переубеждал его, что его мурлыканье — это очень мило. Но котик пока не привык к тому, что его кошачью натуру можно так любить, потому что сам кот считал это слабостью.

— Ты так приятно мурчишь, мой дорогой, — прошептал паучок. — Тони, прошу, не говори мне это слово. Ты ведь знаешь, — сказал Хаск. — Котик, я не считаю твою кошачью особенность слабостью. Наоборот, это до безумия мило. Понимаешь? — спросил Энтони. — Ты мне это всегда говоришь, милый. И я благодарен тебе, что ты любишь меня таким, какой я есть. Но мне трудно перестать считать это таковым, — ответил Хаск, целуя Энтони в шею. — Ничего, милый, ты скоро привыкнешь. Я же перестал стесняться своих ног. Вот и ты сможешь, я в тебя верю, мой дорогой. И всегда буду рядом. Хорошо? — сказал Даст, гладя кота по макушке, вызывая ещё больше мурлыканья. — Хорошо. Как скажешь, мой ангел. Но нам, видимо, пора вставать, — сказал Хаск, и Энтони молча с ним согласился.

***

Энтони стоял за кулисами и подкрашивал ресницы, затем поправил волосы и макияж. Наконец, выходя на сцену, народа было очень много — как и всегда. — Всем привет, мои дорогие грешники! Спасибо, что пришли на мой концерт. Сегодня я выступаю в честь возвращения одного очень красивого мужчины. Поприветствуйте его аплодисментами — Хаск, мой самый любимый демон! — сказал Энтони в микрофон. Все обернулись, увидели Хаска и начали ему хлопать. Свет потихоньку дошёл до котика и остановился на нём. Теперь все видели румянец на щеках кота. — Итак, начнём же! — сказал Энтони, доставая гитару и садясь на стул рядом с микрофоном. Свет снова переместился на Энтони, и он начал играть и петь.

Взгляд твой как власть

Та, что разжигает страсть, Я, ты – Bad girl

Кто тебя сюда привел?

А Автограф свой ногтями на спине

Этой ночью можешь ты оставить мне

Детка, ты за мной иди

Я тот, кого так хочешь ты

Я вижу блеск в твоих глазах

Ты – моя звезда

А я твой номер один, baby, я твой номер один

Знаешь, а я твой номер один, baby, я твой номер один

А я твой номер один

М-м-м от тебя схожу с ума

Только лишь с тобой, я только твой

Так владеешь телом, детка, ближе к делу

Энтони пел, играя на гитаре, смотря лишь в глаза своего возлюбленного.

А-а люби меня, этой ночью ты моя

Детка, ты за мной иди, ты за мной иди

Я тот, кого так хочешь ты, кого так хочешь ты

Я вижу блеск в твоих глазах

Ты – моя звезда

А я твой номер один, baby, я твой номер один

Хаск покраснел и ощущал пылающие щёки. Он чувствовал себя школьником на детской дискотеке — настолько его паучок умел сводить с ума.

Знаешь, а я твой номер один, baby, я твой номер один

А я твой номер один

Только твой Дима Билан, Только твой Дима Билан,

Только твой Дима Билан, Только твой Дима Билан,

Энтони указывал пальцем то на себя, то на него, чтобы подтвердить словами из песни: что он для Хаска — номер один, а Энтони принадлежит только своему котику — и сердцем, и душой, и телом.

Только твой Дима Билан, Только твой Дима Билан,

Только твой Дима Билан, Только твой Дима Билан,

Детка, ты за мной иди

Я тот, кого так хочешь ты

Я вижу блеск в твоих глазах

Ты – моя звезда

А я твой номер один, baby, я твой номер один

Знаешь, а я твой номер один, baby

Под конец песни паук провёл по гитаре последний взмах пальцев, после чего убрал гитару в сторону, встал и поклонился толпе. Все хлопали, а некоторые даже присвистывали. Но паук смотрел в эти жёлтые глаза, которые сверкали в темноте лишь для него одного. Потом Энтони взял микрофон и сказал: — Я люблю тебя, Хаск. Я рад, что ты вернулся домой, мой любимый. Послав воздушный поцелуй, он кокетливо ушёл со сцены. А Хаск так и остался стоять в темноте, шокированный красотой своего парня. Вскоре толпа зрителей потихоньку разошлась, а Хаск только сейчас пришёл в себя и сразу пошёл в гримёрку ангела. Подходя к нужной двери, он постучал и услышал краткое: «Входите». Кот наконец попал внутрь, закрыв за собой дверь. Он увидел, что Энтони смывал макияж, сидя у зеркала. Он немедленно подошёл к нему и взял за подбородок, смотря в глаза: — Мой ангел, — сказал Хаск, целуя в лоб. — Мой любимый, — целуя в щёки. — Моя королева, — наконец поцеловав в губы. Поцелуй был опьяняющим для них обоих. Они целовались так, будто утро не наступит. Отстранились только когда услышали стук в дверь: — Босс? Вы как? С вами всё хорошо? — спросил охранник. — Да, Борис, даже очень. Ты свободен, — сказал Энтони, облизывая опухшие губы. — Слушаюсь, босс, — сказал охранник и ушёл. — Мне что, начинать ревновать, а, паучок? — с озорством спросил Хаск. — Даже не вздумай, мой хороший. Я только твой, — ответил Энтони, вновь целуя. — Мой, — прошептал Хаск, целуя желанные губы.