Второй шанс

Сегодня был важный день: все светские особы собирались на бал. Чарли с утра уже суетилась с платьем. Это важный вечер, поэтому всё должно пройти безупречно. — Как думаешь, это платье подойдёт? — спросила Чарли. — Тебе же присылал платье и корону отец, одень их, — сказала Вэгги, одевая свой наряд. — Ой, точно. Совсем забыла. Спасибо, милая, — протараторила Чарли, убегая в другую комнату. — Мы приехали! — крикнул Энтони, заходя в пышном платье розового цвета. — Как думаешь, твой отец точно сможет с Наной управиться? — спросил Хаск, заходя внутрь. — Конечно. Не волнуйся, с ним же Молли, — ответил Паук. — Мы все уже собрались. Ну что, едем в дворец моего отца? — спросила Чарли. Все кивнули. Воздух в бальном зале «Люцифер’с Гранд» был густым, как старый портвейн, и пах грехом. Хрустальные люстры, вопреки законам физики, горели багровым светом, отбрасывая тени, которые жили своей собственной жизнью. Сегодня был Бал Кровавой Луны — единственная ночь в году, когда грешники высшего ранга могли танцевать под открытым небом Преисподней, не рискуя сгореть в сиянии «небесного эксцесса». Чарли, сияющая в платье цвета запекшейся вишни, с восторгом наблюдала за гостями. Рядом с ней Вэгги, облаченная в строгий смокинг с алой розой в петлице, сверлила взглядом каждого подозрительного демона. — Расслабься, Вегги, — пропела Чарли, сжимая ее руку. — Сегодня ночь надежды! Все договорились о перемирии. — Надежда здесь умрет быстрее, чем я успею сказать «перезагрузка», — буркнула Вегги, но легкая улыбка тронула ее губы, когда она взглянула на Чарли. В центре зала Хаск, стоял у бара. Перед ним крутился на высоком табурете Энтони, его длинные ноги в сетчатых чулках соблазнительно перекрещивали. — Ну же, котик, один поцелуй, — умолял своего парня паук. — Если я поцелую тебя, век моего терпения продлится ещё меньше, детка, — шутливо сказал Хаск, но руку от бокала не убрал. Рядом с ними Сэр Пентиус, наряженный в костюм адмирала, залитый чернилами, пытался впечатлить Черри Бомб, которая с азартом подкручивала свою бомбу в виде сердечка. — Дорогая, это величие! — восклицал он, жестикулируя. — Мы словно на «Титанике», только вечеринка не закончится айсбергом! — Ой, да брось, Пен, — фыркнула Черри, подмигивая. — Айсберг — это скучно. Вот если бы мы взорвали тот «Титаник»… это был бы шик! Чуть поодаль, в тени бархатной портьеры, стояла Рози. Её улыбка была безупречна, а глаза поблёскивали в такт музыке, которую играл джаз-бэнд. Она кивнула Хаску, давая знак, что всё под контролем. Но Рози знала, что это не так. — Леди и джентльмены, всех приветствую! Сегодня бал Кровавой луны. Давайте уже увидим, какой хаос придумала для нас луна. Пейте, пляшите, этот вечер будет долгим, — объявил Люцифер. Все ему похлопали, и включилась музыка. Внезапно музыка стихла. Статические помехи пробежали по колоннам, и на огромном голографическом экране, заменяющем окна, появилось лицо Вокса. Его улыбка была шире, чем обычно, а глаза горели электричеством. — Леди и джентльмены Ада! — прогремел его голос, заставляя бокалы дрожать. — Приветствую на празднике жизни! Вокс щелкнул пальцами, и камера навелась на дальний угол зала, где одиноко стоял Ричердд. Он выглядел растерянным, его дорогой костюм был помят, а лицо искажено ужасом. Вельветт, сидевшая в кресле режиссера, рассмеялась металлическим смехом, перебирая нити, ведущие к Ричердду. — О, это будет шедевр! — завизжала она. В зале повисла ледяная тишина. Чарли сделала шаг вперед, но Аластор, бесшумно возникший за ее спиной, коснулся ее плеча ладонью. — Не торопитесь, дорогая, — прошептал он с обманчивой мягкостью. — Шоу только начинается. И, поверьте, у меня на этот счет есть свои планы. Ричердд попытался бежать, но стены зала сомкнулись, превращаясь в клетку. Валентино прошептал : — Ты должен помочь мне заполучить Энджела Даста. Валентино облизнулся, отходя от клетки он показал жестом чтобы Вокс выпустил змея что он и сделал. Ричердд по гипнозом направился к Дасту. Ниффти, до этого момента беззаботно гонявшаяся за тараканом по люстре, резко остановилась. Ее глаза расширились, но не от ужаса, а от восторга. — Ой! Мы будем его разделывать? Можно я возьму себе глаз? Он так красиво блестит! — взвизгнула она, хлопая в ладоши, указывая на змея. Бакстер, стоящий в тени с планшетом, поправил очки и бесстрастно заметил: — Травмы соответствуют 5-й степени физического и морального воздействия. Вероятность регенерации — 0%. Рекомендую подготовить мешки для органики. Люцифер, который всю ночь просидел на троне, Он смотрел на это с интересом. Его взгляд встретился с взглядом Аластора. Два хищника оценивали друг друга. Чарли рванулась вперед, но Аластор крепче сжал ее плечо, прошептав на ухо: — Милые мои… это же шоу-бизнес. Иногда, чтобы спасти десятки, нужно позволить им убить одного. Иначе эта троица порежет весь зал, включая ваших драгоценных гостей. Энджел Даст отвернулся, прижимаясь к Хаску. — Я не могу на это смотреть, — выдохнул он. — Тогда не смотри, — глухо ответил Хаск, притягивая его за талию и разворачивая к себе. — Смотри на меня. Глаза Ричердда продлажают скваркать красным. Валентино смотрел как его раб подходит всё ближе к Энджелу Дасту. Вокс транслировал это на весь Ад. И когда Ричердд наконец напал на Энджела. Аластор наконец отпустил Чарли. Он подошел к центру зала, где кровавый свет падал прямо на него, и рассмеялся. Смех эхом разнесся над телами танцующих, которые, как ни в чем не бывало, начали новый вальс. — Ну что, дамы и господа, — громко объявил Аластор, раскланиваясь перед трупом, который еще не упал. — Кровавая Луна продолжается. Следующий танец — за вами! Король смотрел на этот цирк с улыбкой. Рози медленно перевела дух и едва заметно улыбнулась Хаску. Одна жертва, чтобы сохранить баланс. Грязно, мерзко, но именно так работал их мир. Ричеррд прыгнул на паука по приказу Ви; в руках у него был нож — он хотел вонзить его в грудь кота, но тот увернулся, закрывая крылом своего парня. Ричеррд выполнял приказ, а Валентино уже потерял интерес к представлению. Он стоял у колонны, обитой пурпурным бархатом, и лениво поигрывал своей тростью, наблюдая за толпой сквозь полуприкрытые веки. Вокс и Вельветт продолжали собирать «сувениры», обмениваясь довольными репликами, но Валентино их не слушал. Его взгляд был прикован к одному-единственному силуэту в центре зала. Энджел Даст, прижатый к груди Хаска, мелко дрожал. Его длинные пальцы вцепились в лацканы пиджака бармена, а глаза были плотно зажмурены. Он не видел, как Хаск обводит зал тяжёлым, предупреждающим взглядом, готовый в любой момент вырвать когти и превратить вечеринку в кровавую бойню. Валентино улыбнулся. Эта улыбка была подобна трещине во льду — медленной, смертельной и абсолютно спокойной. И вдруг началась драка. Он наблюдал, как Ричеррд дерётся с Хаском, и решил использовать эту возможность: — Милый, — прошептал он одними губами, и его голос, пропитанный феромонами и ментолом, достиг ушей Энджела сквозь шум оркестра. — Ты же знаешь, что я не люблю ждать. Энджел вздрогнул, как от удара током. Он попытался удержаться на ногах, но Хаск уже появился рядом с ним. — Не дёргайся, — рыкнул Хаск, чувствуя, как напряглось тело партнёра. — Что он тебе сделал? Сказал что-то? — Он… он ничего не сказал, — выдохнул Энджел, и его голос дрогнул. — Он просто… просто смотрит. — На меня он тоже смотрит, — оскалился Хаск, обнажая клыки. — Пусть смотрит. Пока я не выдрал ему его чёртовы крылья и не намотал их на его же трость. Валентино услышал это. И плавно, словно кошка, отделился от колонны и начал движение через зал. Черри Бомб первой заметила движение. Она дёрнула Сэра Пентиуса за рукав, и тот подавился коктейлем. — О нет, — прошептал Пентиус. — Снова этот слизняк. Хаск! Хаск, берегись! Но Хаск уже видел. Он медленно отпустил Энджела, делая шаг вперёд и заслоняя его своим телом. Кости его плеч под пиджаком выпирали, готовые трансформироваться в оверлордскую форму. — Хаск, не надо, — прошептал Энджел, хватая его за руку. — Пожалуйста. Ты не понимаешь, на что он способен. — Я понимаю ровно одно, — не оборачиваясь, ответил Хаск. — Он подошёл к тебе ближе, чем на десять метров. Этого достаточно. Валентино остановился в трёх шагах. Его рост, его осанка, его абсолютная расслабленность — всё в нём кричало о превосходстве. Он склонил голову набок, разглядывая Хаска, как любопытный ребёнок разглядывает жука под лупой. — Хаскер, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Милый, пушистый, вечно недовольный котик. Ты действительно думаешь, что сможешь мне помешать? — Я не думаю, — спокойно ответил Хаск, и в его голосе вдруг появилась сталь. — Я знаю. Валентино рассмеялся. Смех был коротким, резким, как удар хлыста. — Очаровательно. Но, видишь ли, несмотря на то что душа моей собственности больше не моя, Энджел всё равно принадлежит мне. По праву. И сегодня, под Кровавой Луной, я пришёл забрать своё. Он перевёл взгляд на Энджела, и тот стоял так, что его белая шерсть встала дыбом от злости. — Ты думал, что сможешь спрятаться за чужой спиной, дорогой? — Валентино наклонил голову к плечу. — А ты так боишься проиграть ещё раз, что используешь для своих козней бедного Ричеррда, — сказал Энтони. Хаск выставил руку в сторону Валентино, готовясь запустить карту. В следующую секунду сила, похожая на игральную карту, только с острыми, как бритва, краями, начала появляться из ладони кота. — Ещё один шаг, Валентино, и я отправлю тебя в перезагрузку до следующей Кровавой Луны. Валентино приподнял бровь. И вместо того чтобы напасть, он вдруг широко улыбнулся — по-детски, почти искренне. — Ах, какие страсти, — мурлыкнул он. — Но ты забываешь одно, мой лохматый друг. Я не воин. Я бизнесмен. И ты, Даст, будешь со мной, — сказала моль, вскипая от злости. — Это мой контракт. Энтони принадлежит мне. Поэтому советую уйти, Валентино, — сказал Хаск более ровным тоном голоса. Он поднял глаза на Энджела, и в его взгляде не было больше ни капли игры. Энджел смотрел на них. Его глаза, огромные и влажные, метались между Хаском и Валентино. Он видел ярость Хаска и видел абсолютное безразличие Валентино, за которым стояла угроза. — Я пойду, но ты отпустишь Ричеррда, — сказал Энтони. Он шагнул к Валентино, и расстояние между ними сократилось до одного удара. Хаск смотрел на него снизу вверх, но в этом взгляде не было страха. Только холодная, бесконечная решимость. — По рукам. — Валентино щёлкнул пальцами, и Ричеррд появился среди ребят. — Что? Энджел Даст? — удивлённо спросил змей. — Ты свободен, — сказал Даст. — Да. Они меня отпустили. Но у меня почему-то так болит голова, — сказал Ричеррд, хватаясь за голову. — Что? Отпустили? Но ты же делал то, что они тебе говорили. Стоп. Гипноз. Блять, и похоже, они отпустили тебя раньше. Выходит, ты уже давно свободен, — прошептал Энтони, видя исчезающую спираль в его глазах. — Какой гипноз? — недоумевая спросил змей. — Вокс умеет гипнотизировать. Но есть выход: ты можешь продать душу мне, и тогда он ничего сделать не сможет. — Но ты же Оверлорд. Вы все психи, — прошептал змей. — Не все, как видишь. Иначе все мои девочки давно бы от меня сбежали. Поэтому я задам тебе вопрос. Ты согласен заключить со мной сделку? — спросил Энтони. — Хуже уже не будет. Давай. Я согласен, — змей протянул руку, и Хаск видел вспышку розового цвета. — Ты хочешь забрать его? — спросил Хаск. — Тогда сначала попробуй пройти через меня, — сказал он, успевая наблюдать за Энтони и Ричеррдом. Валентино склонил голову в другую сторону. Тишина в зале стала абсолютной. Оркестр затих. Даже Вокс, оторвавшийся от экрана, с интересом уставился на эту сцену. — Знаешь, — произнёс Валентино наконец, и его голос звучал почти дружелюбно, — я, пожалуй, люблю тебя чуть больше, чем думал, Хаскер. У тебя есть яйца. Это редкость. Валентино поклонился с изяществом бывшего аристократа и растворился в облаке алого дыма. Вокс и Вельветт, переглянувшись, беззвучно последовали за ним. Сцена опустела, оставляя после себя только запах ментола и горечь невысказанной угрозы. Хаск развернулся к Энджелу. — Он ушёл. Опять, как подлый трус, — сказал он. Энджел смотрел на него с тревогой. — Значит, они опять что-то хотят придумать против нас. Ты же знаешь: когда Ви проигрывают, они всегда сбегают, как тараканы. И, кстати, в нашем царстве Азарта появилась новая душа. Это Ричеррд, — указал он на змея. — Видел, — Хаск схватил его за запястье и притянул к себе, зарываясь носом в его мягкую шерсть. — Ты не ранен? — спросил кот. Паук помотал головой. Чарли, подбежавшая к ним, схватила их обоих в охапку. — Вы как? — обеспокоенно спросила она. — Всё хорошо. Не волнуйся, — ответил Энтони. Аластор, стоящий в стороне, наблюдал за этой сценой с лёгкой, едва заметной улыбкой. В его глазах плясали огоньки, и он тихо прошептал сам себе: — Интересно. Он перевёл взгляд на тускнеющую Кровавую Луну, висящую над Адом, и его улыбка стала чуть шире. Тишина в зале была хрупкой, как стекло. Демоны медленно возвращались к танцам, старательно делая вид, что ничего не произошло, но воздух всё ещё вибрировал от напряжения. Энджел стоял, прижимаясь к Хаску. — Я, конечно, слышал про то, что в Кровавую луну всегда происходит хаос. Но чтобы настолько, — сказал паук. — Да. Давно такой заварушки не было, — сказал Хаск, обнимая его за плечи. — Я тебя... Энджел не договорил. Потому что в этот момент воздух за его спиной сгустился, и из багровой пелены, оставшейся после ухода Валентино, вырвалась тонкая, как игла, тень. Валентино не ушёл. Он просто ждал. Стоял в темноте прислушиваясь к каждому их слову. — Ну, ну, ну, — протянул он, и его голос сочился мёдом и ртутью. — Какая трогательная сцена. Энджел резко обернулся. — Ты уже заебал, — сказал он. — Ну, нечего. Когда мы вернёмся в башню, то тебя накажу как следует, — прошептала моль. — Он не будет с тобой. Он моя королева, — громко сказал Хаск. — Ты… — прошептал он, глядя Валентино в глаза. — Ты не прикоснёшься к нему. Никогда. — А что, если уже? — сказал Хаск, в его глазах мелькал азарт. Валентино на мгновение замер. В его глазах мелькнуло что-то странное — смесь удивления и раздражения. — Ты что, серьёзно? — прошипел он, доставая револьвер. Энджел закричал, пытаясь оттолкнуть Хаска, но тот стоял неподвижно, вбивая когти в паркет. Его дыхание стало тяжёлым, он улыбался. — Он не шлюха, — сказал Хаск, и его голос звучал спокойно. — Он — моё всё. И если ты хотел его забрать, тебе придётся пройти через меня. Прямо сейчас. Валентино оскалился. Вокруг него начало формироваться кольцо багрового пламени, и он сжал косу обеими руками. — С удовольствием, — прошипел он. Но прежде чем он успел нанести удар, перед ним выросла высокая фигура Аластора. Радиодемон стоял с безмятежной улыбкой на лице, его глаза были прищурены в удовольствии, а руки сложены за спиной. — Господин Валентино, — произнёс он с наслаждением, растягивая слова, — я, конечно, обожаю хорошее шоу. Особенно когда оно такое… кровавое. Но боюсь, что это — моя сцена. И режиссирую здесь я. Он щёлкнул пальцами, и звук этого щелчка отразился от стен тысячекратным эхом, сбивая Валентино с ног. Мотылёк пошатнулся, его пламя погасло. — Убирайся, — сказал Аластор, и в его голосе прозвучала древняя, ледяная власть. — Пока я не решил, что ты станешь моим следующим радиоприёмником. Валентино поднялся, отряхнул свой костюм и посмотрел на Хаска, на Энджела, на Аластора. Его лицо было непроницаемо, но в глазах горела холодная ярость. — Это ещё не конец, — сказал он, указывая пальцем на Энджела. — Ты мой, милый. Будешь ты свободен или нет — ты мой. И я докажу это. Придёт день, и ты сам придёшь ко мне на коленях. И твой котик будет смотреть, как я беру тебя прямо у входа в ваш жалкий отель. Он растворился в облаке дыма, оставляя за собой только запах приторно сладкой клубники. Рядом с ними стояла Чарли, сжимая кулаки, и смотрела на Аластора с благодарностью и недоверием одновременно. — Спасибо, — прошептала она. Аластор лишь улыбнулся шире и поклонился. — Не за что, моя дорогая, — сказал он. — Но предупреждаю: этот мотылёк не успокоится. Это гораздо опаснее. Он перевёл взгляд на Хаска и Энджела, которые сидели на полу, обнимая друг друга под багровым светом Кровавой Луны, и тихо добавил: — Но я обожаю опасные игры. Это будет великолепно. А за окнами, за стенами, уже собирались новые тучи. И Валентино, стоя на крыше башни Ви, обрёл всё большее желание вернуть своё. Кровавая Луна медленно клонилась к горизонту, окрашивая небо Ада в оттенки запёкшейся меди и старого вина. Бальный зал опустел — гости разбежались, как тараканы от света, стоило только запахнуть кровью. Остались только свои. Хаск лежал на паркете, привалившись спиной к барной стойке, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым. Рана на плече кровоточила — чёрная, густая кровь демона медленно растекалась по деревянному полу, впитываясь в щели. — Держись, держись, — шептал Энджел, прижимая к ране салфетки, которые ему подала Вэгги. Его руки тряслись, а голос срывался на писк. — Ты не смеешь умирать, слышишь, Хаскер? Ты не смеешь! — Я… не умираю, — прохрипел Хаск, и даже сквозь боль в его голосе слышалась усмешка. — Просто… решил вздремнуть. Ты слишком громкий… для моего сна. — О, заткнись! — всхлипнул Энджел, но на его лице промелькнула тень облегчения. — Если ты сейчас вырубишься, я пойду к Валентино и отдамся ему прямо на пороге, только чтобы он не тронул тебя больше! Глаза Хаска резко открылись. В них вспыхнула такая ярость, что Энджел на мгновение отшатнулся. — Только попробуй, — прорычал Хаск, — Хватая его за запястье своей здоровой рукой, — я встану. Я вырву ему сердце. Я вырву сердце каждому, кто посмотрит на тебя. Ты понял? — Я… я понял, — выдохнул Энджел, и слёзы снова потекли по его щекам. — Просто… просто не умирай. Пожалуйста. Рози подошла ближе, держа в руках небольшой пузырёк с зелёной жидкостью. — Это регенератор, — сказала она, протягивая его Энджелу. — Адский корень. Быстро затянет рану, но будет больно. Очень больно. — Мне плевать, — рявкнул Хаск. — Давай сюда. Энджел дрожащими руками открыл пузырёк и вылил содержимое прямо на рану. Хаск зашипел сквозь зубы, его когти впились в пол, оставляя глубокие борозды, но он даже не моргнул. Через несколько секунд рана начала затягиваться — плоть росла, срасталась, оставляя только тонкий серебристый шрам. — Готово, — выдохнула Рози. — Будет болеть пару часов, но жить будешь. Хаск медленно поднялся, опираясь на стойку. Он посмотрел на Энджела, потом на Рози, потом на Чарли, которая стояла бледная, как привидение, и сжимала руки в кулаки. — Он не просто мотылёк, — вмешался Бакстер, поправляя очки. В его руках был планшет с множеством схем и диаграмм. — Я провёл анализ. Валентино уже болен Энджелом Дастом. — Да. Есть такое, — сказал Энтони. Хаск посмотрел на Энджела. Тот улыбнулся ему — слабо, но искренне. — Спасибо, — прошептал Энджел. — За то, что спас меня. — Всегда, — ответил Хаск, и это слово прозвучало как клятва. — Я всегда буду тебя спасать. Даже если мне придётся пасть в тысячу раз. Ниффти и Бакстер сидели на лестнице и наблюдали. Вдруг Бакстер заговорил: — Ниффти, ты мне нравишься. Мне кажется, что я тебя люблю. Ты такая чудная, что даже удивительная, и такая смелая. Ты само великолепие безумства. Вот, — признался Бакстер. — Ого. Мне такое ещё никто не говорил. Хорошо. Я согласна. Но знай: коструля с тараканами — моя, — строго предупредила Ниффти. — Как скажешь, моя Королева безумства и любительница хаоса, — ответил Бакстер. Кармила и Зестиал смотрели на эту картину, держась за руки. — Да. Такого бала не случалось давно, — сказала Кармила. — Это ад, моя дорогая, — ответил Зестиал.

***

Все разъехались по домам. Энтони и Хаск съездили, забрали дочь и тоже направились в казино. По приезду они уложили дочь спать. Заходя в свою комнату, Энтони попросил: — Котик, расстегни платье, — поворачиваясь спиной. — Конечно, моя королева, — ответил Хаск. Он сел сзади, поцеловал веснушки на плече, медленно расстёгивая молнию. — Котик, прошу, давай не сегодня. День был очень трудный, — сказал Даст. — Как скажешь, мой дорогой, — ответил Хаск, помогая снимать платье. — И корсет тоже, — попросил Энтони. — Хорошо, — ответил Хаск, аккуратно снимая его. Энтони вздохнул с облегчением: — Ура! Я наконец могу свободно дышать. — Да. Наконец-то ты в безопасности, — сказал Хаск, целуя в губы. Вскоре они легли в кровать и крепко уснули.