Второй шанс

В Казино утром приехала семья Тони, но есть и плохая новость в Казино стояла невыносимая жара. Даже вездесущие кондиционеры, казалось, сдались, издавая жалобный писк и выдувая едва тёплый воздух. Энтони, развалившись в кресле, лениво перебирал карты, а Нана, сидя на полу, пыталась сплести из паутины веер, но нити тут же провисали от влажности. — Это не жизнь, — простонал Энтони, отбрасывая колоду. — Я сейчас расплавлюсь, как плохая карамель. — Тогда нам нужно менять дислокацию, — раздался мелодичный, с металлическим отливом, голос. На пороге, сияя, стоял Хенроин в лёгкой футболке, за его спиной шла Молли, а также рядом шёл Арахнисс. — Мы едем в аквапарк! — объявил Хенроин, щёлкнув пальцами. — Собирайтесь, меховые и восьминогие. Вас ждут водные горки и прохладная водичка. Нана радостно вскинула руки: — Ой, это же замечательно! А я возьму свой новый надувной круг в виде пончика! Энтони скептически приподнял бровь, но под взглядом Хенроин, в котором читалось «никаких возражений», только вздохнул и поднялся. — Ладно. Но если там очереди, я буду плеваться паутиной. Вся разношёрстная компания погрузилась в длинный чёрный лимузин, где на заднем сиденье, свернувшись клубочком, дремал Хаск. Он был одет в строгий костюм, но на его морде читалось выражение глубочайшего неодобрения. — Я буду ждать вас в зоне отдыха, — сухо произнёс он. — Мой мех не предназначен для влажных аттракционов. Я кот, а не водоплавающая крыса. — Ах, брось, Хаски, — проворковал Тони пытаясь потрепать его за ухом. — Мы бы могли искупаться вместе! Хаск поддался ласке парня: — Исключено. Единственная жидкость, которую я уважаю — это виски. В крайнем случае — молоко. Вода для купания — это не для меня. Прибыв на место, компания произвела фурор. Арахнисс, степенно проследовал к бассейну с волнами. Молли, визжа от восторга, уже летела к самой высокой горке, а Хенроин ушёл в воду, поднимая тучу брызг. Нана и Энтони присоединились к общему веселью. Нана с восторгом каталась на своём «пончике», поднимая вокруг себя фонтан брызг своими шестью руками. Молли, стоя посреди бассейна, устроила настоящее представление: она создала огромный водяной купол из паутины, внутри которого весело крутились Нана и Энтони, отбивая ритм лапками по воде. В это время Хаск, как и обещал, сидел в тени пальмы на шезлонге. Перед ним стоял стакан с чем-то янтарным, а на голове красовались тёмные очки. Он смотрел на бушующее веселье с царственным спокойствием. Иногда он пренебрежительно фыркал, когда особенно крупная волна долетала до его хвоста, и он нервно одёргивал его, словно обиженный. — Идиоты, — беззлобно пробормотал он, но в его глазах мелькнула тёплая искра, когда его Тони, вынырнув, помахал ему лапкой. — Безрассудные, мокрые идиоты... Но день, пожалуй, удался. К вечеру, все вымокшие, счастливые и слегка обгоревшие на солнце, собрались вокруг Хаска. Энтони, отжимая свою одежду подошёл к коту. — Ну что, Хаски, не жалеешь, что не полез? Там было классно. Хаск медленно сделал глоток из стакана и посмотрел на Энтони поверх очков. — Дорогой мой, я провёл этот день в тишине, покое и сухости, наслаждаясь видом визжащих созданий, которые добровольно залезают в воду. Это было самое лучшее развлечение. Считайте, что я был главным зрителем вашего цирка. Я не люблю воду. Я кот так уж вышло. Все дружно рассмеялись. Хаск галантно подал Тони лапу, помогая подняться, и компания направилась к выходу, оставляя за собой мокрые следы и звонкий смех, чтобы продолжить вечер уже за карточным столом в Казино, где было сухо, уютно и подавали лучший виски в городе.

***

— Ладно, мои хорошие, давайте мы поехали. Были рады увидеться, — сказала Молли. — Пока, тётя Молли, — попрощалась Нана, обнимая на дорожку. — Пока, дорогая, — ответила Молли, гладя по голове. — Пока, сестра, — сказал Энтони, обнимая и услышав: «Пока, береги себя». Он сказал: «Ты тоже», — после чего они отстранились. — Пока, папа, — попрощался Энтони с отцом. Хенроин не выдержал и крепко обнял сына. — Пока, сын, — улыбаясь. Энтони до сих пор не привык к тому, что его отец теперь не тот, что раньше, и старается быть хорошим отцом и дедушкой, поэтому криво улыбнулся. С братом они ударили кулаки друг о друга — это был их жест прощания. Нана всех обняла и ушла к папе на руки. — До свидания, наши двери всегда для вас открыты, — сказал Хаск, получив взамен три кивка. Они вышли из казино, ещё раз помахали на прощание и уехали в дом отца. — Ну что, котик, пошли спать? — предложил Энтони. — Да, — согласился Хаск. Они уложили дочь в кровать и поцеловали в лоб, после чего ушли к себе в комнату и просто как тряпочки упали на кровать, вмиг засыпая.