Второй шанс

Хаск проснулся от того, что в окно ярко светили лучи солнца. Он приоткрыл глаза и увидел, как светлые кудри Энтони развалились по подушке, сверкая в утреннем свете. Кот улыбнулся, обнял своего парня и поцеловал его в лоб. Энтони поморщился, забавно сморщил нос и медленно открыл глаза. Их взгляды встретились, и они поцеловались — легко и нежно, как делали каждое утро. — Доброе утро, — прошептал Энтони, касаясь губами щеки Хаска. — Доброе утро, — ответил кот, переворачивая его и укладывая на лопатки. Хаск целовал его долго и по-настоящему, с той особой любовью, которая наполняла каждое его движение. Он провёл ладонью по плечу Энтони, чувствуя тепло его кожи, и готов был продолжать, но парень мягко отстранился. — Сегодня у меня выходной, — улыбнулся Энтони, и его глаза засияли предвкушением. — Мы можем никуда не торопиться. Хаск обрадовался так, что его хвост дёрнулся сам собой. Он снова потянулся к парню, но Энтони уже встал с кровати и направился в ванную, бросив через плечо игривый взгляд. А Хаску в это время в голову пришла интересная идея. Он вышел на балкон казино, где лёгкий ветерок шевелил его пушистую шерсть, и набрал номер старого друга. — Здравствуй, старый друг, — послышалось на другом конце провода. Хаск улыбнулся, опираясь на перила: — Здравствуй, Лео. Давно не виделись. — Давно, — ответил голос с лёгкой хрипотцой. — Но ты ведь всегда звонишь исключительно по делу. Поэтому говори — какой повод? — Да, ты как всегда прав, — вздохнул Хаск. — Я раньше, ещё при жизни, играл на саксофоне в старом клубе. Пока не сел и жена не ушла. Вообщем, стало не до этого. Но сегодня вечером я хочу сделать своему парню сюрприз. Хочу устроить концерт, самому спеть и сыграть на саксофоне. Лео усмехнулся в трубку: — Хаск, ты ли это? Ты хочешь играть добровольно? После того как зарекся прикасаться к инструменту? — Времена меняются, Лео, — твёрдо сказал Хаск, вглядываясь в пустеющую после ночи улицу. — Я нашёл причину. Весомую. — Твоего парня, да? Слышал, ты наконец-то перестал быть одиноким засранцем, — Лео снова усмехнулся. — Ладно. Сегодня вечером в «Алом Закате» сцена свободна до полуночи. Я пришлю ребят с аппаратурой. Но, Хаск... ты не ошибся с выбором песни? Это должно быть чертовски хорошо. Хаск повертел в пальцах незажжённую сигарету и улыбнулся, обнажая клыки: — Я знаю, что играть. — Договорились. Жду в семь, — Лео понизил голос до шёпота. — Если облажаешься, вычту из гонорара стоимость разбитых окон, которые ты разбил по пьяне давным-давно. — Идёт, — рассмеялся Хаск и отключил звонок. Он зашёл обратно в комнату. Из ванной доносился шум воды и тихое мурлыканье — Энтони напевал что-то под нос. Хаск заправил постель и подошёл к двери ванной, прислонившись плечом к косяку. Энтони стоял перед зеркалом, вытирая лицо полотенцем, и его мокрые кудри красиво завивались на концах. — Я распоряжусь, чтобы принесли завтрак, — сказал Хаск, оглядывая его с голодной нежностью. — Хаск, у нас есть что-нибудь на завтрак или придется тебя съесть? — поддразнил Энтони, но Хаск уже шагнул вперёд, заключая его в объятия. — К чёрту завтрак, — прошептал он, уткнувшись носом в влажную шею парня. — Ты обещал мне выходной. — Я обещал тебе отдых, а не что ты будешь тискать меня весь день, — рассмеялся Энтони, но его глаза уже потемнели от ответного желания. Хаск поцеловал его глубоко и медленно, заставляя забыть о каплях воды и времени. А когда они отстранились, он заглянул в глаза парню и тихо сказал: — Одевайся. Я хочу показать тебе одно место. Днём там тихо и красиво. А вечером... вечером я хочу тебя кое-чем удивить. — Ты что-то задумал, — прищурился Энтони. — Я знаю этот блеск в твоих глазах. — Это не подозрения, это сюрприз, — улыбнулся Хаск. — А сюрпризы — это любовь. Они оделись в уютном молчании. Хаск выбрал свою любимую красную рубашку, а Энтони — светло-голубую, которая делала его глаза ещё ярче. Кот вывел парня из казино, и они спустились по широкой лестнице. Улица Адского города встретила их ярким полуденным солнцем. Хаск свернул в переулок и вывел Энтони к старой площади с фонтаном, где мраморная статуя древнего существа мирно дремала в окружении цветов с фиолетовыми лепестками. — Я не знал, что здесь такое есть, — замер Энтони. Солнечные зайчики прыгали по воде. — Я тоже не знал, пока однажды не забрёл сюда, — признался Хаск, садясь на край фонтана. — Здесь тихо. И никто не спрашивает, что у тебя в душе. Они сидели молча, слушая журчание воды. Хаск гладил ладонь Энтони, водя коготком по внутренней стороне руки, вырисовывая невидимые узоры. — Надо чаще выбираться, — тихо сказал Энтони, запрокидывая голову к солнцу. — Я могу быть любым для тебя, — хрипло ответил Хаск. — Хочешь, буду петь тебе под окном каждый день? Научусь танцевать вальс? — Ты с твоими-то лапами? — засмеялся Энтони, касаясь щеки кота. — Это будет катастрофа. — Для танцпола, — согласился Хаск, целуя его запястье. — Но для тебя я готов даже на катастрофу. Позже они направились в маленький ресторанчик, спрятанный в узком переулке. Там их встретил коренастый демон Зак с рожками, закрученными в спираль. Он усадил их за угловой столик и принёс блинчики с вишней и шоколадом. Хаск рассказал Энтони о саксофоне и о том, как потерял всё. — Вечером я собираюсь воскресить тот самый звук, — признался он. — Для тебя. Энтони обошёл стол и опустился на колени рядом, взял лицо Хаска в свои ладони и поцеловал: — Ты дурак. Ты не обязан доказывать мне что-то музыкой. Ты всегда для меня настоящий. — Я хочу, чтобы ты знал, кем я был до этого, — выдохнул Хаск. После обеда они бродили по улочкам, пока Хаск не привёл Энтони к старой витрине музыкального магазина. На бархатной подушке лежал альт-саксофон из тёмной латуни с серебряными клапанами. — Я смотрел на него целую неделю, прежде чем решился купить, — признался Хаск, открывая дверь и доставая инструмент. — Сыграй мне сейчас, — попросил Энтони, обнимая его сзади. — Хотя бы пару нот. Хаск замялся, но поднёс саксофон к губам. Первый звук вышел тихим, чуть дрожащим, но чистым. Его пальцы сами вспомнили движение, и он сыграл короткую фразу — намёк на мелодию. — Это невероятно... — выдохнул Энтони. — Это только начало, — голос Хаска сел от волнения. — Настоящее будет вечером. Они отправились в «Алый Закат». Клуб уже готовился к вечеру — приглушённый свет, бархатные диваны, маленькая сцена. Лео встретил их у входа и сказал, что всё готово. Энтони сел в первый ряд. Хаск вышел на сцену, прижал саксофон к груди и сыграл первую ноту. Она повисла в воздухе, чистая и пронзительная. А затем заиграла мелодия — та самая, которую он написал за месяц до того, как всё пошло под откос. Он вложил в неё всю свою боль, одиночество и надежду. Саксофон говорил голосом, полным боли и света, низкие ноты стелились по залу, а высокие взлетали под потолок. Зал затих. Демоны отложили карты, официанты замерли. Хаск смотрел в глаза Энтони, и в них не было сомнений. Он взял самую высокую ноту, от которой содрогнулся воздух, и оборвал игру. Тишина длилась мгновение, а затем зал взорвался овациями. Но Хаск видел только Энтони, который поднялся и медленно пошёл к сцене. Хаск спрыгнул вниз и обнял его. — Это я никогда не слышал, — прошептал Энтони, и по его щеке скатилась слеза. — Ты держал это в себе всё это время? — Я держал это для тебя, — ответил Хаск хрипло. — Я написал её до того, как потерял всё. И поклялся сыграть человеку, который будет любить меня по-настоящему. Я не знал, что буду ждать десятилетиями. — Ты самый потрясающий демон, — сказал Энтони, уткнувшись в его грудь. — И я тебя люблю. — Я чувствую это каждой клеткой, — выдохнул Хаск. — Каждая нота была о тебе. Лео принёс две рюмки, и они выпили за свою любовь. Но Хаск знал, что дома их ждёт маленькая дочь. Он прижал саксофон к себе и сказал Лео, что им пора. Ночной Адский город встретил их прохладным ветром. Они быстро дошли до казино, где охранник доложил, что мисс Нана капризничает и плачет уже час. Хаск поднялся в апартаменты и взял дочь на руки. Нана обняла его за шею пухлыми пальчиками и уткнулась носом в шерсть. Они с Энтони накормили её тёплой кашей, а затем Хаск уложил её в кроватку. Девочка попросила историю, и Хаск рассказал о музыканте, который играл на волшебном инструменте и встретил любовь. — А ты тоже музыкант, папа Хаск? — спросила Нана, засыпая. — Тоже, — прошептал Хаск, целуя её в лоб. — И я играю для тебя и для твоего второго папы. Когда она уснула, Хаск и Энтони тихо вышли из комнаты. Они переоделись в пижамы и легли в постель. Хаск обнял Энтони, прижимая его спиной к своей груди, и поцеловал в затылок. — Это был лучший день, — прошептал Энтони в темноту. — Ты устал? — спросил Хаск. — Да, — признался парень. — Но это хорошая усталость. Он развернулся в объятиях кота, и их взгляды встретились. Даже в темноте глаза Энтони светились тёплым светом. — Я тебя люблю, — сказал он просто. — И я тебя, — ответил Хаск, прижимая его крепче. — Навечно. Он поцеловал Энтони в лоб, и они закрыли глаза, проваливаясь в глубокий спокойный сон. За стеной спала их дочь. На столе в гостиной тихо мерцал в лунном свете саксофон. А в их доме царило то самое тепло, которое Хаск искал всю свою жизнь — и наконец обрёл