Мой маленький ангел

             Первый учебный день в UA начался с того, что Изуку чуть не проспал. Он не привык к тишине — в детдоме всегда был кто-то, кто разговаривал, кашлял, включал телевизор в шесть утра. Здесь же, в маленькой комнате жилого комплекса, было тихо. На счёт звукоизоляции ему точно не соврали — даже если кто-то шумел, он этого не слышал. А соседи у него точно есть: какой-то второгодка из UA и парень из Шикецу. Страшно-красивая у них, однако, униформа. Он открыл глаза, посмотрел на потолок, потом на телефон — БЛЯТЬ! — и подскочил. До начала занятий оставалось около сорока минут.       Дальше был хаос: умыться, натянуть форму, сунуть в рюкзак сменную одежду для мастерской, тетради и ручки. Он вылетел из здания, на ходу застёгивая молнию на толстовке. И как можно скорее Изуку рванул к академии.       Он успел. За пять минут до звонка влетел в класс, запыхавшийся и взлохмаченный. В аудитории уже сидело больше половины класса. Большинство спало, положив голову на руки. Учитывая, что первый урок — литература с Цементосом, многие даже не собирались просыпаться. Изуку скользнул на свободное место у окна, пытаясь отдышаться. — Ты чего такой красный? Ой! Ты прям как помидорка, особенно со своими волосами! — раздалось где-то справа. Повернув голову, он увидел ту самую девушку с розовыми волосами и интересными жёлтыми глазами. Ох, значит, она тоже поступила. И... помидор? — П-проспал, — о нет, заикание. Так, давай, вдох-выдох. — Новое место, ещё н-не привык. — Аа, ну бывает. Хочешь, создам тебе будильник, который ты точно не проспишь! — она размахивала руками. — Я Мэй, кстати. Хацуме Мэй. Она протянула руку для рукопожатия. — Мидория Изуку, — представился я, приняв её жест. — Слушай, а ты уже видел мастерские? Там такие инструменты! Я влюбилась! С такими материалами мои малыши будут самыми лучшими! Я тихо улыбнулся. «Похоже, здесь будет интересно».       Урок литературы, а за ним и история с английским прошли довольно быстро и интересно. Конечно, когда такие базовые предметы у тебя ведут настоящие герои. Оставалось всего пять минут, и наконец-то можно пойти на обед. Я жуть как хочу есть. — Кстати, ты идёшь со мной в столовую. — Ха? — я повернулся в сторону Мэй, но она уже что-то энергично записывала в тетрадь. Прозвенел звонок, обозначающий время обеда.       Спокойно встал, начал собирать свои вещи, чтобы потом пойти в столовую с Мэй, но у неё оказались немного другие планы. Прямо из-под руки пропала моя тетрадь и была запихнута в чужую сумку. — Пойдём в столовую! Я умираю с голоду! Не успев ответить, я уже был схвачен за руку и потащен к выходу. — Ты всегда такая энергичная? — спросил я, пытаясь не споткнуться. — Всегда! — жизнерадостно ответила Мэй. — А ты всегда такая черепаха?

***

      Столовая оказалась огромной — несколько залов, длинные столы, очередь у раздачи. Изуку взял поднос и уже собирался пойти за едой, когда Мэй вдруг замахала рукой кому-то в толпе. — Шинсо! Шинсо, сюда!       Из очереди к ним вышел высокий парень с фиолетовыми волосами и тёмными кругами под глазами. Он нёс поднос с кофе и небольшой порцией удона и выглядел так, будто не спал вообще никогда. — Хацуне, тише, — сказал он, подходя. — Ты привлекаешь внимание. — А я люблю привлекать внимание! — Мэй ничуть не смутилась. Шинсо перевёл взгляд на Изуку. Спокойно, внимательно, без враждебности. Но и без особого тепла. — Мидория Изуку, — сказал он, и это прозвучало как утверждение, а не вопрос. — Я видел твою анкету на сайте академии. Пятое место по баллам на вступительных экзаменах. Изуку моргнул. — Откуда ты… — Каждый год публикуют пятёрку лучших первогодок. Поощрение талантов. — Шинсо сделал паузу. — Я удивлён, что с такими баллами ты не попробовал геройский курс. — Оу. Беспричудному вроде меня туда особо и не попасть, — тихо сказал я, внутренне сжавшись. «Ну вот. Опять. Сейчас скажет: "А, ты беспричудный", — и начнётся. Или засмеётся. Или позовёт кого-то смотреть». Я уже открыл было рот, чтобы сказать, что могу уйти, если ему неприятно, как привык за эти годы. Но Шинсо меня опередил. — Хм. Ладно, это твоё решение, — он пожал плечами. — Курс поддержки тоже крут. Инженеры нужны не меньше, чем герои. Изуку не нашёлся, что ответить. Потому что это было… нормально. Без насмешки. Без жалости. Просто факт. Мэй, которая на секунду затихла, снова встряхнула волосами. — Ладно, мальчики, потом поговорите. Я хочу есть! Мидория, давай быстрее, бери что-нибудь, а то все места займут! Она подхватила свой поднос и умчалась к свободному столику у окна. Шинсо пошёл за ней, бросив на ходу: — Не слушай её. Торопиться некуда. Изуку выдохнул и пошёл за едой.       В итоге они сели втроём за маленький столик у окна. Мэй набрала целую гору еды — рис, мисо, салат, какие-то булочки. Шинсо — кофе и лапшу. Изуку же взял самое простое: рис с яйцом и кофе. Какое-то время они ели молча. Потом Шинсо отставил чашку и сказал, глядя в окно: — Мою причуду считают злодейской. Изуку поднял голову. — С самого детства мне говорили, что вместо героя мне стоит стать злодеем. Что мозговитость не спасёт, если причуда — контролировать людей. — Они просто дураки, — сказала Мэй с набитым ртом. — Твоя причуда шикарная. Уметь заставлять человека делать то, что ты хочешь, просто получив от него ответ — это круто! И ты это знаешь, Сахарная Вата. — Фу, не называй меня так, — Шинсо поморщился, но в его голосе послышалось что-то… смущение? — А ты что думаешь, Мидория? Изуку положил палочки на край тарелки. — Меня с четырёх лет гнобили и шугали отовсюду из-за того, что у меня нет причуды. — Он посмотрел на Шинсо. — Возможно, я не могу представить это в полной мере. Но я понимаю, каково это. И да — я тоже считаю, что твоя причуда крутая. Никого не слушай. Шинсо молчал. Секунду. Две. Потом кивнул. — Синабон прав! — выкрикнула Мэй. — Синабон? — переспросил Изуку. — Не кричи так, Желейка, а то тебя услышит вся академия, — Шинсо прищурился, и на его лице появилась лёгкая улыбка. Изуку переводил взгляд с одного на другого. — Сахарная Вата — это прозвище, которое закрепилось за мной с детства, — объяснил Шинсо. — Поэтому когда-то в отместку я сказал ей, что её волосы похожи на желейных червячков. А теперь она и тебе дала кличку. Добро пожаловать в нашу лодку, Синабон. — Синабон — это же булка с корицей? — спросил Изуку. — Корица? — Мэй задумалась. — Нет, это такие улитки с шоколадом. Или нет… Ладно, потом разберёмся! Шинсо закатил глаза, но без злости. Доев и допив всё, что взяли, они разошлись по своим классам.

***

Но после уроков Мэй снова его остановила. — Мы идём в кафе! — заявила она. — Шинсо сказал, что ты не против. — Я не против? — удивился Изуку. — Но я не говорил, что… — Вот и отлично! Пойдём! Кафе оказалось маленьким, почти домашним. Деревянные столики, мягкий свет, запах кофе и выпечки. Мэй первой подлетела к стойке. — Мне большой кусок шоколадного торта! И ещё один с вишней! И чай с молоком! Шинсо подошёл следом. — Чёрный кофе. И пирожное с лимоном. — Он повернулся к Изуку. — А ты чего? Я замер перед витриной.       Смотрел на пирожные, эклеры, пончики в сахарной пудре — и вдруг понял, что могу купить всё это. Да, возможно, «всё» — громко сказано. Но сам. Никто не спросит «зачем тебе это?», не отнимет деньги, не скажет «экономь». — Можно мне… — его голос чуть дрогнул. — Можно мне этот? Он указал на небольшой эклер с заварным кремом. Фисташковый. Бариста улыбнулся и достал десерт. Они сели за столик. Мэй уже набила рот тортом. Шинсо отпил кофе. — Ты всегда так реагируешь на выпечку? — спросил он как бы между прочим. Изуку промолчал. — В детдоме не поощряли лишние траты. И карманные были небольшими. Я привык экономить на всём, — он провёл пальцами по тарелке. — А теперь могу купить эклер. Просто так. Никто не спросит, зачем мне это. Шинсо молча кивнул. Мэй вдруг стала очень серьёзной. — А я думала, ты просто стесняешься, — сказала она тихо. — И стесняюсь тоже, — усмехнулся Изуку. — Я вообще много чего стесняюсь. — Ну, на один эклер у тебя точно хватит, — сказал Шинсо. — А это уже победа. И наконец, откусив кусочек, я ахнул. Крем оказался сладким, нежным, тающим на языке. — Вкусно. Просидев втроём ещё несколько часов, он вернулся в свою комнату как раз поздно вечером, чтобы переодеться и взять снаряжение.       Ночь обещала быть тёплой. Не душной, а приятно-тёплой, когда хочется скинуть толстовку и подставить лицо ветру. Изуку не скинул. Привычка и безопасность. Вылез через окно и тут же понёсся по крышам. Мусутафу оказался чище, чем его старый район, — меньше мусора, меньше подозрительных подворотен.       Он прыгал с крыши на крышу, запоминая каждый новый ближайший переулок, каждую пожарную лестницу. Работа была рутинной, почти скучной. И в этой скуке он чуть не пропустил знакомую фигуру. Сотриголова сидел на краю крыши, свесив ноги вниз, и что-то жевал. Изуку замер на соседнем здании. Герой его уже заметил — лениво махнул рукой, приглашая. Или прогонял. Не понятно, но любопытство пересилило. Он перепрыгнул на ту же крышу, сел на безопасном расстоянии и уставился на героя. Тот невозмутимо жевал онигири, глядя вдаль. — Новый район? — спросил тот, не оборачиваясь. — Ага. — Скучаешь по старому? Изуку пожал плечами. Скучал. Но не по детдому. По знакомым крышам, по людям, которые были к нему добры. — Привыкну. Айзава кивнул и снова откусил онигири.       В этот момент живот предательски заурчал. Громко. Сочно. В тишине ночи это прозвучало оглушительно. Изуку покраснел. Хорошо, что шлем скрывает лицо. Он надеялся, что Айзава не заметит. Но герой замер, потом медленно повернул голову. — Ты голоден? — Нет, — сказал я чуть пища. Живот заурчал снова. Проклятье. Мужчина вздохнул. Полез в карман куртки, достал завёрнутый онигири и протянул ему. — Ешь. Изуку не двинулся. — Не отравлено, — добавил Айзава с лёгкой усмешкой. — Или ты думаешь, что я специально тебя здесь дожидался? Он подумал секунду. Потом взял онигири. Выглядел он вкусно, по-домашнему. Рис был слегка тёплым, а нори был обрезан немного неровно. — Спасибо, — сказал я тихо. Пока думал, как поднять шлем так, чтобы освободить только рот и чтобы он ничего не увидел, мужчина уже отвернулся в сторону города. — Какое у тебя любимое блюдо? — спросил он через минуту. Я молчал. Это слишком личный вопрос. — Не хочешь — не говори, — Айзава не настаивал. Они посидели ещё немного. Потом Изуку встал, отряхнул штаны. — Кацудон, — сказал он, уже стоя на краю крыши. — Моё любимое блюдо — кацудон. И прыгнул в темноту, не дожидаясь ответа. Герой остался сидеть, глядя ему вслед.       Изуку вернулся в свою комнату за полночь. Сбросил куртку и сел на кровать. На столе лежал пакет — он купил по дороге немного разных перекусов. Самые дешёвые: лапша, батончики и так далее. Но главное — свои. Улыбаясь, начал готовиться ко сну. Впервые в жизни у него был угол, который никто не отнимет. Друзья, которые не задают лишних вопросов. И деньги, которые он тратит сам. «Сегодня был хороший день», — подумал он. Лёг на кровать, закрыл глаза и провалился в спокойный сон без сновидений.