Мой маленький ангел

             После вчерашнего руки всё ещё дрожали. Ну, не то чтобы дрожали — мелкая противная вибрация в пальцах, которую я старательно прятал в карманах. Левая рука адски болела. Порез оказался куда глубже, чем я думал, и даже тугая повязка под рукавом кофты не спасала от ноющей боли при каждом неаккуратном движении. Мэй что-то увлечённо паяла на соседнем столе, не поднимая головы. Я делал вид, что разбираю чертежи, но на самом деле просто сжимал и разжимал кулак, стараясь привыкнуть к ощущениям. Будет очень неловко, если именно эта деталь выдаст меня. В мастерскую зашёл Шинсо. — Чего делаете? — спросил он, прислоняясь к косяку. — Работаем, — ответила Мэй, не отрываясь от пайки. — А ты чего не с классом? — Я с классом, — он пожал плечами. — У нас тренировка в USJ. Не знаю, сколько она продлится, поэтому зашёл предупредить, чтобы вы меня не ждали. — Удачи на занятии, — сказал я. Шинсо кивнул, перевёл взгляд на мою левую руку, которую я машинально прижимал к животу. — Ты чего сегодня такой бледный? — Не выспался. — Ага, — он явно не поверил, но не стал спрашивать. — Ладно, я пошёл. Дверь за ним закрылась. Мэй выключила аппарат и подняла голову. — Ты правда не выспался? — Правда, — частично соврал я. — Мне надо было закончить костюм для Каминари-куна, вот и засиделся, ты же меня знаешь. Кстати, об этом. — Я поднялся со стула, потягиваясь. — Мне нужно вернуться в общежитие. Закончить кое-какие чертежи. — Я думала, ты всё сделал? — Мэй нахмурилась. — Нашёл кое-какие свои наработки, — я развёл руками. — Ничего срочного, но лучше доделать их сегодня. — Ладно, — она снова уткнулась в работу, но прежде: — Выспись хоть сегодня, а то ты можешь соревноваться с Сахарной Ватой. — Хорошо-хорошо. «Сахарная Вата спит по четыре часа в сутки и при этом умудряется сдавать все вовремя. С ним соревноваться — себя не уважать», — подумал я, но вслух ничего не сказал.       Выйдя в коридор, услышал хихиканье за спиной. Я же не вслух это сказал, правда? Ускорил шаг, стараясь как можно быстрее пройти путь к выходу из академии. Радует, что корпус инженеров находится в глубине территории. Ведь у мусорных контейнеров меня ждал нетронутый рюкзак. Я запихнул его туда сегодня утром, перед занятиями — толстовка, шлем, перчатки, труба. Переоделся прямо поверх одежды для мастерской. Удобные штаны с кофтой уже есть, осталось лишь натянуть пару вещичек. Шлем спрятал под мышку.       USJ был в получасе пешком, но я добежал за пятнадцать минут. Подобравшись к зданию, сердце колотилось так, что заглушало разговоры, которые были слышны внутри. Я остановился за поворотом у входа, прижался спиной к холодной стене и выглянул. Ворота были открыты.       Внутри, на центральной платформе, стоял А-класс. Я видел их спины — всё те же двадцать человек и два преподавателя. Сотриголова — их классный руководитель, и про-герой Тринадцать. Они что-то объясняли ученикам. Я видел Шинсо — его фиолетовые волосы выделялись даже с такого расстояния. Видел Бакуго — он стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди. Рядом стояли Киришима и Мина. Они держатся за руки? «Не об этом думай. Камеры. Где камеры? Они же должны здесь быть, иначе это очень опрометчиво». Я поднял голову, всматриваясь в стены. Над входом — две чёрные полусферы. Ещё две виднелись по углам здания. И, наверное, внутри их ещё больше. «Если я войду — меня тут же засекут. Если не войду — не смогу за ними нормально наблюдать». Я замер в нерешительности. Потом через силу выдохнул. — Ладно, наглость — второе счастье, — прошептал я. «Первое, видимо, вообще не про меня». Шагнул вперёд. И в этот же момент чёрный портал разверзся прямо в центре на пригорке. Из него полезли злодеи. Десятки. Сотни. Руки, ноги, причуды. И в центре — человек в чёрной кофте, с практически белыми волосами и рукой на лице. И хей, что за кроссовки?       Рядом с ним — огромная чёрная тварь с клювом и мозгами наружу. Когда я говорю «огромный», именно это и имею в виду — этот монстр был размером со Всемогущего. Кровь застыла в жилах. Под всю эту суматоху можно было спокойно пробраться внутрь, но нужно ли мне это? Вчерашний день чётко показал, что есть вещи, в которые не следует ввязываться. Но я всё равно зашёл. Вбежал и быстро скрылся среди ближайших деревьев и кустов. — Иида!       Кто-то крикнул из класса. Я понял, что всё это время вообще не слышал звуков вокруг. Всё заглушили мои собственные мысли и писк в ушах. Но тут синие волосы мелькнули в толпе, рванули к выходу. План был ясен сразу — они хотели отправить самого быстрого за помощью. Но тут снова: портал, крики, суматоха. Чёрт возьми, двери закрываются!       Труба взметнулась в руке. Если я промахнусь, то не только выдам своё местоположение, но ещё и никому не помогу, а в самом худшем случае даже помешаю. Зажмурившись, я со всей силы бросил своё единственное оружие. Труба застряла, металл заскрипел. Иида проскочил за секунду до того, как она хрустнула и переломилась пополам, и я остался без оружия. — Блять. Мелькнуло несколько порталов — и А-класс исчез. Часть людей разнесло по разным уголкам комплекса USJ. Я остался один у входа, глядя на сломанное оружие. «Что ж, бежать теперь некуда, поэтому надо сделать хоть что-то». Я сжал зубы и побежал вглубь — к деревьям, к воде, подальше от ворот, которые с лязгом окончательно захлопнулись за моей спиной.       Мне хотелось побежать к Шинсо, но сначала нужно было понять, где он. Выскочил в зону с водой — озеро, корабли, мост вдалеке. Куча морских злодеев и двое учеников, застрявших вместе с ними: Цуйю и Минета. Мне хотелось бы им помочь, да только я буду бесполезен. Повернул обратно — и нос к носу столкнулся с ним.       Огромный. Да что ж ты будешь делать. Злодей, тело которого состояло из песка — или скорее из пыли, такой мелкой, что она клубилась вокруг него, как облако. Казалось, он увеличивался в размерах, а пыли за его спиной, как будто, становилось меньше. — Ещё один, — прошептал злодей. — Маленький... Он потянулся ко мне рукой, которая на глазах рассыпалась. Я отскочил. «Вчера. Точно так же, как вчера. Если полезет — повалит. Прижмёт. Не даст дышать». Я не мог победить его в лоб. Не мог. «Песок... Пыль. Вода!» Оглянулся — озеро было всего в паре метров. — Иди сюда, мальчик, — пропел он, делая шаг. Его ноги распадались при движении и собирались заново.       Я побежал не от него — к озеру. Был бы посох, возможно, я смог бы сделать хоть что-то, хотя, учитывая его причуду, это мало вероятно — он просто рассыпался бы под моим ударом. Но оружия у меня не было. Зато была паника, адреналин и надежда, что я не сваляю дурака. Он бросился за мной. Пыль клубилась вокруг, оседая на плечах, на шлеме, забивалась в щели. Я добежал до края воды, развернулся и в самый последний момент нырнул в сторону. Он не успел затормозить. Поскользнулся на собственной пыли. Вода хлынула на него — тяжёлая, густая. Злодей заорал, когда пыль начала впитывать влагу, становясь грязью. — Не... не... Он оседал на глазах. Его тело превращалось в грязь, тяжелела, стекала в воду. Руки, которые ещё минуту назад могли схватить меня, обвисли, потеряли форму. Его собственное тело стало его тюрьмой. Я не знал, умеют ли такие злодеи дышать под водой. И не хотел знать. А ещё не хотел знать, сможет ли он адаптироваться к новой среде и как быстро. Поэтому побежал как можно быстрее. Я нашёл Айзаву по звуку.       Бой был уже почти закончен — он сражался один. Рядом лежали тела злодеев — десятки. Но их было слишком много. Монстр стоял над ним, как скала. Герой уворачивался от ударов, но каждый раз чуть медленнее. Его глаза — красные, как раскалённые угли — смотрели прямо на белобрысого злодея, который стоял в стороне и наблюдал, почёсывая шею. — Скучно, — сказал тот. — Он уже почти всё, а Всемогущего всё нет! Ному, заканчивай быстрее и двинемся дальше. Удар. Мужчина отлетел в сторону. Упал лицом вниз и не поднялся. Я замер. «Нет. Нет, нет, нет...» — Кто следующий? — злодей сделал шаг вперёд. Дым.       Откуда-то слева прилетела дымовая шашка — белая, едкая, густая. Кто-то из учеников решил помочь? Или это случайно прилетело от злодея? Я не знал. Но дым заволок всё — Ному, того парня, Айзаву. Я рванул. Упал на колени рядом с Сотриголовой, подхватил его под мышки и потащил. Дым обжигал горло, глаза слезились, даже сквозь шлем. — Держитесь, — прохрипел я. — Держитесь... Сейчас... сегодня я верну должок. «Должок за кацудон, за онигири, за то, что ты вообще не обязан был меня спасать и прикрывать. Мы квиты, Сотриголова». Не знаю, слышал ли он. Дотащил до какой-то колонны, вжал в угол, сам рухнул рядом, хватая ртом воздух. Дым начал рассеиваться. Я поднял голову — и встретился взглядом с Шинсо.       Он снова стоял в центре, чуть в стороне от основной битвы. Смотрел прямо на меня. На шлем. На раненую левую руку, которую я вновь машинально прижимал к груди. Узнал. Я понял это сразу. Он не отвернулся. Не удивился. Просто смотрел. А потом — боль.       Острая, адская, прострелила левую руку от запястья до плеча. Я не понял, что случилось. Просто схватился за предплечье, сжал зубы, чтобы не закричать. Присел на колени. — Хелмэт..! Я развернулся в сторону голоса. Прищуренные чёрные глаза с лопнувшими капиллярами смотрели прямо на меня. Айзава попытался хотя бы приподняться. — Уходи, — прохрипел он. — Уходи... отсюда. — Было бы куда... Словно по команде ворота рухнули. Всемогущий влетел в здание, как ураган. Я не стал ждать. Поднялся на ноги и побежал — к выходу, мимо дерущихся героев, мимо разбегающихся злодеев. Наружу. На воздух.

***

      На следующее утро Мэй ворвалась в палату Шинсо с таким видом, будто сама участвовала во вчерашней бойне. — Ты как?! — выкрикнула она, бросаясь к койке. — Жив, — Шинсо поморщился. — Не кричи только. Я зашёл следом, прижимая левую руку к бедру. Толстовка была надета поверх кофты, рукав свисал свободно — достаточно, чтобы скрыть повязку, но не достаточно, чтобы скрыть, что я её прячу. — Ты снова бледный, — сказал Шинсо. — Не выспался. — Ага. Он смотрел на мою руку. — Мидория, ты вчера был в мастерской? — Что? — я сначала не понял вопроса. Он же сам меня видел. — Ты вчера был в мастерской? — повторил он. — Вечером. После занятий, когда я ушёл. — Я... нет, я ушёл в общежитие. — Ты уверен? Шинсо перевёл взгляд на Мэй. Та стояла у окна, глядя ему прямо в глаза. — Мэй? — Я... — она немного запнулась, посмотрев уже на меня, — я не знаю. Он и правда ушёл сразу после тебя. Шинсо кивнул — себе, не им. — Ладно, — сказал он. Потом посмотрел на меня. — Закрой дверь. Я закрыл. — Тот парень в шлеме, который вытащил Айзаву-сенсея, — Шинсо говорил тихо, почти шёпотом. — Тот, с которым я пересёкся взглядом, и тот, который в дальнейшем сжимал левую руку. Это был ты. Я молчал. — И болит она у тебя сегодня, — продолжил он. — И ушёл вчера ты из мастерской не домой, а в USJ. Тишина. — Мидория, — Шинсо поймал мой взгляд, — ты линчеватель? Мэй смотрела прямо на меня. Они оба. Я чувствовал себя провинившимся подростком и опустил голову. — Да. Да, это так. Мэй закрыла лицо рукой и отвернулась к окну. Шинсо молчал. Секунду. Две. Минуту. — Ты дурак, — сказал он наконец. — Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? — Понимаю. — И ты всё равно полез? — Не могу иначе. — Идиот, — повторил Шинсо. — Идиот, — подхватила Мэй, разворачиваясь обратно. На глазах у неё блестели слёзы, но голос был твёрдым. — Я думала, ты только в мастерской делаешь опасные вещи, а тут, оказывается, такое. «Говорит девушка, которая однажды чуть не взорвала всю мастерскую, потому что решила "улучшить" формулу топлива», — мысленно добавил я. — Извините. — Не извиняйся! — Мэй повысила голос. — Обещай, что больше так не будешь! Я промолчал. — Не может, — сказал Шинсо за меня. — Он не может обещать то, что будет чистой ложью. Мэй вздохнула. — Ладно. Тогда ты должен будешь рассказать нам всё! — крикнула она, тыкая в меня пальцем. Шинсо вздохнул, но легонько улыбнулся. И посмотрел на меня. — Рука ещё болит? — Да, но думаю, скоро пройдёт. — Пойдём к Исцеляющей Девочке. Она поверит, что ты поранился в мастерской. — Может быть, она не... — Поверит, — перебил Шинсо во второй раз. — Я с тобой пойду. Мне всё равно к ней нужно. — Научиться бы нам врать, — добавила Мэй шёпотом. Шинсо с трудом поднялся с койки — у него была перебинтована нога и явно болела, но он не показывал вида. Взял меня за здоровую руку. — Пошли. — Я буду ждать вас здесь, если что, скажу, куда вы ушли, — сказала девушка. — Идите спокойно. Мы вышли в коридор. Шинсо шёл медленно, но ровно. Я прижимал больную руку к груди и смотрел в пол. — Шинсо? — М? — Спасибо. — Заткнись. «Красноречиво. Как всегда», — я улыбнулся.       Дойдя до кабинета, Исцеляющая Девочка осмотрела руку, поцокала языком, но ничего не спросила. Только кивнула на дверь: «В следующий раз будь осторожнее». Шинсо кивнул за нас обоих. Когда мы вышли из кабинета, рука уже не болела. Остался лёгкий, практически невидимый шрам — возможно, если бы залечили раньше, его бы и вовсе не было. Я посмотрел на царапину, потом на Шинсо. — Раз вы теперь всё знаете... вы не будете против, если я на пару минут отойду? Шинсо посмотрел на меня долго. Потом кивнул. — Только быстро. — Быстро. Я улыбнулся и пошёл по коридору — туда, где было геройское крыло.       Айзава лежал на койке, замотанный в бинты. С ног до головы в буквальном смысле. Белые, свежие, пахнущие лекарствами. Капельница капала, аппарат тихо пищал, он спал. Лицо спокойное — таким я его редко вижу. Без его оружия. Без усталости. Без вечной готовности к бою. Он просто спал.       Я зашёл тихо, чтобы не дай бог не скрипнуть дверью. Остановился у тумбочки. Достал из-под кофты контейнер — пустой, пластиковый, из-под кацудона. Тот самый, в котором мне принесли ужин в ту ночь. На крыше, после маньяка. Положил его на тумбочку и посмотрел на Айзаву ещё раз. «Ты, главное, не умирай. А то мне будет некому возвращать долги». Хотелось бы мне остаться подольше, но меня ждут друзья, которым я должен кучу объяснений. Поэтому развернулся и вышел. Не оставив ни одной записки — он и так всё поймёт.