Глава 1. Отправная точка "А"
19 апреля 2026 г., 18:35
Гараж Смитов разрывался от оглушительных воплей и такой многоэтажной брани, что, обладай слова физической массой, задушили бы своей тяжестью. Если ударяться в более приземленное описание, то можно сказать, что звук был такой плотности, с которой его можно было бы намазывать на хлеб вместо масла, разве что только кто-то бы испёк хлеб достаточно прочный.
– Морти, что ты наделал!? – Рик, чья фигура в развевающемся белом халате напоминала рассерженное божество мелкого техногенного культа, вальсировал вокруг дымящейся железной коробки. Густой, едкий дым оседал на языке привкусом горелой пластмассы и проёбанных надежд.
– Я н-ничего! Т-только то, что ты мне сказал, – пролепетал паренек, дрожа с интенсивностью листа осины, попавшего в турбину самолета.
– Я тебе сказал, э-э-э, подключить этот провод к резистору! Действие, доступное любому примату с базовыми навыками мелкой моторики!
– Н-но я так и сделал! – плачевно взвыл Морти, ощущая чувство вины: «а может и правда где-то напортачил?»
– Ах ты, шмотье ебаное!
Рик ещё раз в сердцах пнул коробку. Не столько в лечебных целях, обычно применявшийся к космическим кораблям и особо упрямым дверям, сколько от раздражения. В ответ коробка отозвалась разразившимися снопами искр и окончательно испустила дух с тихим, почти жалобным шипением. Это было изобретение, гениальнее предыдущих четырёх – а те, надо признать, были способны если не перевернуть мир, то заставить его хорошенько пошатнуться. Тяжелый вздох вырвался из груди старика. Он окинул взглядом насмерть перепуганного внука и, проходя мимо рабочего стола, со всей силы обрушил на его столешницу кулак. Боль была мгновенной и отрезвляющей.
– А-а, проклятье! Я работал над этим, э-э-э, творением два дня, Морти. Два полных оборота планеты вокруг своей оси! Два дня кропотливого труда, сопоставимого по интеллектуальным затратам с расшифровкой генома арктурианского слизня. И всё псу под хвост.
– А что это вообще б-было? – спросил Морти с тем недоумением, которое возникает при взгляде на обломки чего-то, чье предназначение было столь же грандиозным, сколь и непостижимым. Пока что он был не в силах постичь глубину катастрофы.
– Это, Морти, – Рик обнял внука за плечо, жестом собственника и покровителя, указывая на агонизирующее устройство, которое в последних конвульсиях выщёлкивало искрами сигнал «SOS», – прототип портальной пушки. Я назвал ее «Альфа».
– Но у тебя уже есть. З-зачем тебе ещё одна? К тому же она н-не поместится в карман.
– Морти! Эта пушка, – Рик для верности ещё раз пнул корпус, заставляя её умолкнуть, – способна пробить ткань реальности до самых дальних галактик, куда не ступала нога ни одного разумного идиота. Назвал её «Альфа». А вот эта крошка, – он ловким, отточенным годами движением выхватил из кармана халата компактное устройство, – всего лишь для ближайших. «Бета». Или «Берта». Не важно, у нее и имени никогда не было, так какая, к чёрту, разница.
– А-эм... Ясно, – Морти опустил взгляд на пол, покрытый масляными пятнами, причудливый узор которых напоминал карту неизведанного мира. В противоречащую логику, по которой первое изобретение зовется «Бетой», а второе – «Альфой», он благоразумно решил не углубляться. Эти семантические дебри ему не постичь.
– Ладно, собирайся, Морти. Не стой здесь как столб для, э-э-э, окрестные псы облегчаются. – На всякий случай решил пояснить: – Ссут, Морти, на столбы.
– К-куда собираемся?
– Нужны детали, чтобы настроить этот хлам. Хочу всё таки её починить. Ик, если такой потенциал если пропадет, будет жаль.
Рик нажал на спусковой курок карманной пушки. В этот самый момент, словно подчиняясь какому-то злому драматургическому замыслу, измученное изобретение вновь напомнило о себе. Вместо того чтобы развернуть перед ними сияющий овал портала, воздух в гараже сгустился, а «Альфа» начала дымить и подпрыгивать на месте, распыляя электрические дуги, точно эпилептический припадок по-механически.
– Какого дьявола? – Рик забарабанил по карманной пушке, не замечая за своей спиной зарождающегося техногенного фейерверка. Он поливал маленькую отборной бранью, но сигнал, судя по всему, перехватывала «Альфа».
– Р-Рик...
– Не сейчас, Морти.
– Но Рик...
– Морти, подожди, твою мать! Ради всего святого и не очень.
– Рик, она сейчас взорвется!
Лишь после этого предостережения он соизволил лениво обернуться. Машина перестала прыгать, но вдргу издала звук, какой мог бы издать смертельно раненый дельфин, подключенный к усилителю. Профессорским взглядом Рик разъедал конструкцию. Он старался, старался понять, но только снова лягнул коробку, перенаправляя поток ругани на неё. Тогда он опустился на корточки, запуская пальцы под оплавленный корпус. И едва он задел раскалённую микросхему, как мир вокруг вздрогнул до самого основания. Гараж заходил ходуном. С полок посыпались банки с гвоздями, коробки с антикварным хламом и засохшие тюбики с клеем. Пол завибрировал мелкой, неприятной дрожью, словно гигантский оглушающий камертон, по которому ударили молотом.
– Что п-происходит? – Морти вцепился в ближайший стеллаж, который тут же угрожающе накренился, готовый похоронить его под грудой инструментов.
– Похоже, «Альфа» слегка не в себе, – констатировал Рик с невозмутимостью человека, наблюдающего за рябью на воде. Его спокойствие, граничащее с безразличием, действовало на Морти сильнее любого землетрясения. – С кем не бывает.
– Что!? Рик! Сделай что-нибудь! Сейчас же весь город развалится!
– Да-да, уже делаю...
***
Мэйбл, чьё сознание было устроено совершенно иначе, нежели у её брата –напоминало яркий калейдоскоп, где мелькали пазлы блесток, единорогов и мальчиков с обложек журналов, – смотрела на Диппера огромными, полными непонимания глазами. В них читалась искренняя обида, смешанная с желанием всё исправить. – Мэйбл, можешь хоть раз в жизни помочь мне с исследованиями? Серьёзно? – Конечно! Ты же знаешь, я всегда тебе помогаю! Диппер надул щёки и скрестил руки на груди, являя собой живое воплощение двенадцатилетней принципиальности. – Нет, не всегда! – с резкостью выпалил он, и в его голосе прозвучало всё накопившееся за лето раздражение, подобное пару, со свистом вырывающимся из кипящего чайника. Мэйбл замерла, забыв про Пухлю, который похрустывал ромашкой у её ног. – О чём ты? Ну-у, братец-кролик, где ты – там всегда я! Это же, как его, – акси… тоцин? Нет-нет, аксиома! Как то, что свитера должны быть тёплыми и с блёстками. – Я говорю о том, – он принялся мерить поляну шагами, словно адвокат перед присяжными, – что ты ни разу не сделала того, о чём я просил. Помнишь двухголового льва? Я просил положить приманку в клетку. А ты?.. Съела её! В итоге мы сами едва не стали обедом. Из-за тебя нам нечем было отвлечь его. – Но она пахла сыром! Четырьмя видами сыра, Диппер! И всё таки была такой вкусной... – А когда мы поймали гигантскую рыбу-пиранью? – не унимался он, загибая пальцы. – Мне нужен был всего один снимок для дневника, одно доказательство! А ты решила использовать мой дневник как подставку для фотоаппарата и едва не утопила его в озере! – Диппер, я просто хотела... – Нет! – он резко остановился. – Ты просто хотела повеселиться. И знаешь что? Это не игра. Это важные научные эксперименты. Здесь нет места веселью! – он рубанул воздух ладонью и, закинув рюкзак на плечо, решительно зашагал в лес, где сгущались тени, обещая уединение. Мэйбл смотрела ему вслед, и в её сердце закралось неприятное, холодное чувство вины. Диппер был прав. Отчасти. В последний раз она действительно поступила легкомысленно, едва не погубив самое дорогое, что у него было – не просто дневник с тайнами, а возможность на признание, на открытие, на то, что его жизнь будет иметь значение. Он злился по праву. И если быть до конца честной с собой – а Мэйбл умела быть честной, когда хотела, – она никогда не помогала ему так, как он помогал ей. Диппер всегда делал то, что было нужно ей. Это открытие кольнуло ее своей несправедливостью. – Точно, – прошептала она, и в её глазах зажёгся знакомый огонь решимости. – Надо извиниться. Пухля, за мной! В этот раз всё будет по правилам. Всё будет так, как скажет Диппер. Слово в слово. Розовый комочек, дожёвывая ромашку, с энтузиазмом ринулся за хозяйкой. Девочка побежала по тропинке, туда, где несколько минут назад скрылась его кепка. Он не мог уйти далеко: лисокуры, как он сам говорил, любят нежиться на солнечных опушках, окружённых стеной из высоких густых деревьев. Одно такое место было совсем рядом. – Диппер! Диппер, ты где? – Здесь, – раздался его голос откуда-то сверху, сухой и лишённый эмоций. – Чего тебе? Снова ищешь причину повеселиться? Он сидел на ветке невысокого дерева, привязывая верёвку к суку. Под ним висела сеть, а на земле лежала приманка: зерновые булочки с курицей. Диппер не знал, что предпочитают такие животные, поэтому решил смешать. Мэйбл поёжилась, подняла взгляд на брата и начала тщательно отрепетированную речь: – Диппер, дай мне извиниться. Позволь мне помочь тебе. В этот раз каждое моё движение будет совершаться только после твоего согласия, – она принялась двигаться как робот. – Я буду... Земля под ногами вздрогнула. Не так, как от проезжающего грузовика, а как от глубинного, первобытного толчка тектонического спазма. Где-то в горах зарокотал оползень, а Диппер, потеряв равновесие, с глухим «уй» рухнул в собственную ловушку. Хорошо, что веревка была привязана на совесть. Гул стих так же внезапно, как и начался. Но что-то изменилось. Лес стал темнее, словно кто-то прикрутил фитиль в масляной лампе мироздания. Кроны деревьев сплелись в непроницаемый полог, скрыв небо. Звуки исчезли. Даже Пухля молчал под грудой опавших осенних листьев. Мэйбл ещё не сошла с ума: сейчас же было лето, до жухлых и ярко-красных листопадов ещё не время. – Что это было? – прошептала Мэйбл, вытаскивая дрожащего поросёнка из-под груды мёртвой листвы. – Не знаю, – ответил он, выбираясь из сети. Его голос был тих и сосредоточен. – Но точно ничего хорошего. Быстро в Хижину! В голове Диппера вихрем проносились гипотезы, но ни одна из них не могла объяснить землетрясение в этом тихом, забытом богом и метеорологами уголке. Он надеялся только на дядю Форда. Уж у него-то наверняка найдётся прибор, способный пролить свет на эту аномалию. И ещё он надеялся – всем сердцем, – что с дедушками всё в порядке.***
Землетрясение стихло, но портал так и не открылся. Улицы наполняла звенящая тишина и запах озона. Рик провозился с «Альфой» ещё полчаса, опустошив за это время бутылок шесть пива, который, по его глубокому и богатому профессионализму, не затуманивал, а кристаллизовал мысль. Морти, не зная, куда деть руки, брёл вдоль полок, разглядывая диковинные предметы, покрытые пылью. Ворчливый дед изредка косился на него и рычал «не трогай» или «положи на место!», пока, наконец, шарканье подошв затихло. Тишина в гараже стала тягучей и тревожной. – Р-Рик... – голос Морти прозвучал глухо. – Что опять? – Подойди с-сюда. – Морти. я занят. Если хочешь пристроить куда-нибудь свой стручок, просто попробуй подумать, надо оно тебе или не… – Господи, Рик! Это важно! – у терпения тоже есть края. – Эх!.. – Рик, кряхтя как старое дерево на ветру, поднялся, потирая затекшие суставы. – Ну, что у тебя? Морти стоял у полки, уставившись на отвертку с красной ручкой, висевшую в воздухе. Не падала, не крутилась – именно висела, в сантиметре от полки. Чуть выше, у самого потолка, застыла картонная коробка с хламом. У пола, так и не коснувшись бетона, замерла кружка с обгрызенным карандашом внутри. Рик же более спокойно переводил взгляд от вещицы к вещице и, самым что не наесть обыденным голосом, попросил внука постоять тут, а сам прогулочным шагом вышел куда-то из гаража. Наконец он вернулся и, на выдохе протянув: "Да-а-а... Дело дрянь", опять уселся за свою горе-машину. – Ч-что случилось? – голос Морти был на грани истерики. – Время застыло. – Господ-ди! Что?! К-как ты можешь быть таким спокойным?! До парнишки никак не доходило, как в такие моменты можно сохранять олимпийское спокойствие. Или с ним, Морти, что-то не так, и он просто не дорос до понимания высших материй? Или его дед настолько часто сталкивается с крушением основ бытия, что это перестало его удивлять? К пришельцам, червоточинам и планетам, обладающим чистым разумом, он уже начал привыкать. Но это... Это было уже слишком. – Не воспринимай, ик, это серьёзно. В этом нет ничего плохого. Сам подумай, э-э-э. Еды куча, а она даже не портится. Можно шпилить девчонок, и они не будут против. Всегда хотел погулять по президентскому дому без прицела на затылке. Не жизнь, а мечта. Ну что? Куда сгоняем? – О, Господи! П-почему ты не можешь быть серьёзным!? – Морти схватился за голову. – Так, надо успокоиться. Фух... И-и что нам теперь делать? – Тебе – заткнуться и не мешать. А я... Мать твою, это ещё что за хрень? Морти почувствовал, как всё внутри снова похолодело. Одной катастрофы было мало, сейчас-то что? «Альфа» ожила, ее экран наливался болезненным зеленым светом, разнося по нему с бешеной скоростью цифры, графики, формулы на неведомом языке. Для Морти это была абракадабра, бессмысленный набор пикселей. Но для Рика – стройная, пугающая симфония данных, элегантным и пугающим уравнением. – Похоже, – объявил Рик с лёгким, почти неуловимым оттенком удивления в голосе, словно он и сам был не рад точности своих расчётов, – наша вселенная вот-вот столкнётся с другой. И, э-э-э, ещё с одной. Морти смотрел на лицо деда и не мог понять его выражения. Оно было где-то на грани между лёгкой досадой и полным безразличием. И то и другое приводило его в ярость. Неужели за семьдесят лет, наполненных приключениями, трагедиями и гениальными открытиями, он так и не набрался элементарной житейской мудрости – не делать вещей, способных уничтожить не только их семью, но и несколько чужих реальностей? Всё это, почти без запинки, Морти выпалил деду, в ещё раз пнув «Альфу». Корпус машины, и без того державшийся на честном слове, развалился окончательно. Из вентиляционного отверстия вырвалось облачко густого чёрного дыма и угодило мальчику прямо в лицо. В носу защипало, и Морти, не удержавшись, оглушительно чихнул прямо на открытые внутренности устройства. Капли слюны и соплей попали на панель управления, замыкая контакты с тихим, многообещающим шипением. В десятый раз за день машина воскресла. – Морти! – рыкнул Рик на вмиг притихшего внука. – Твои сопли только что написали разъебную программу для мега-изобретения, а у тебя не хватает извилин молча постоять и не отсвечивать!?
