Стеклянный барьер

Вторник в Сиэтле не просто наступил — он обрушился на город тяжелым, непроницаемым свинцовым занавесом. Дождь окутал улицы плотной пеленой, превращая высотки центра в призрачные, размытые тени, тонущие в серой мгле. Кларк проснулась от того, что воздух в спальне стал невыносимо густым. Она открыла глаза, но тяжесть в теле не исчезла — она лишь глубже вросла в кости, заставляя каждое движение казаться непосильным трудом. Всё её существо было пропитано странным, вязким чувством подавленности, которое, казалось, пропитало сам воздух в её квартире. Вчерашнее возбуждение, так и не нашедшее выхода, оставило после себя только горький осадок разочарования в самой себе. Ей было до боли, до физической ломоты в груди стыдно перед Финном. Он не заслужил этого холода, не заслужил той стены, об которую раз за разом разбивались его попытки быть ближе. Стоило Кларк прикрыть веки, как в памяти рваными, болезненными кадрами всплывал вечер воскресенья.

***

— Я… прости, Финн. Я не могу. Просто… не сейчас, — её голос тогда дрожал, она не могла поднять на него взгляд, боясь, что он увидит там правду. Финн тогда замер, и в его глазах читалась не просто растерянность — там была глубокая усталость человека, который не понимает, в какой момент он потерял управление. — В чем дело, Кларк? Это уже не в первый раз. Что я сделал не так? — Ты ни в чем не виноват, — прошептала она, почти выталкивая его к двери, стремясь как можно скорее остаться в безопасности своего одиночества.

***

Кларк открыла глаза, возвращаясь в серую реальность кухни. Она механически наливала себе утреннее кофе, наблюдая, как темная струя бьется о дно кружки. Аромат напитка больше не бодрил — он лишь напоминал о другом запахе, который преследовал её всю ночь. Кончики её пальцев и вся поверхность ладони всё ещё хранили то мимолетное, обжигающее ощущение от случайного касания в лифте. Та секундная близость, когда их руки встретились, оставила на коже невидимый, но саднящий след, который начал медленно разрушать её привычную жизнь. Сборы прошли в оглушительной тишине. Кларк рванула на работу, подгоняемая желанием раствориться в чертежах и расчетах, сбежать от собственных мыслей. Но Сиэтл за окном такси лишь подливал масла в огонь. В офис она вошла, глядя строго перед собой. У неё не было настроения для офисной вежливости. Сегодня её единственной целью было исчезнуть в работе. Турникет приветственно пискнул, пропуская её в стерильный мир стекла и стали. Опен-спейс гудел низким рокотом голосов, но для Кларк это превратилось в неразличимый белый шум. Она кожей чувствовала взгляды коллег, но больше всего боялась наткнуться на тот самый — пронзительный взгляд, который заставлял её сердце совершать безумные кульбиты против воли. Рабочий стол встретил её холодным блеском мониторов. Кларк сбросила сумку и, даже не снимая кожанной куртки, уткнулась в чертежи внутреннего остекления. Линии, цифры, расчеты — это был её личный лабиринт, в котором она надеялась спрятаться от самой себя. Стыковочные узлы, которые поручила Лекса, требовали ювелирной точности. Кларк впилась глазами в монитор, пытаясь сосредоточиться на сопротивлении материалов, а не на том, как её ладонь всё еще помнит мимолетную гладкость чужой кожи. — Гриффин, ты сегодня как грозовая туча... Негромкий, осторожный голос Финна над самым ухом заставил её вздрогнуть. Она не заметила, как он подошел. В руках у него был бумажный стаканчик с её любимым кофе, но сегодня этот жест заботы ощущался как тяжелое, удушающее бремя. — Проста, Финн... — она даже не подняла головы, её голос звучал глухо. — Ночь была тяжелой. Мне действительно нужно закончить это до обеда. — Мы можем поговорить? Хотя бы пять минут? — в его интонации сквозила та самая надежда, которую она так старательно пыталась в себе убить. Кларк наконец взглянула на него. Он выглядел помятым, под глазами залегли тени — отражение её собственной бессонной ночи. Вина уколола под ребра, острая и едкая. Она уже открыла рот, чтобы произнести очередную пустую фразу, которая делала бы ему ложную надежду, как вдруг воздух в офисе словно наэлектризовался. Шум офиса не просто затих — он словно разбился об невидимую ледяную стену. Со стороны лифтов в сопровождении Ани стремительно шла Лекса. Сегодня на ней был костюм цвета ночного неба, чьи строгие линии подчеркивали её абсолютную, почти пугающую сосредоточенность. Аня, неизменная тень и единственный человек, которому Лекса позволяла находиться в своем личном пространстве, что-то негромко уточняла, но директор, казалось, была полностью поглощена своими мыслями. Её облик, окутанный холодным светом панорамных окон, казался вырезанным из стали. Кларк замерла, так и не донеся кружку с кофе до губ. Она видела их издалека, но ей казалось, что она физически чувствует исходящую от Лексы волну ледяного, почти осязаемого спокойствия. Они вошли в кабинет стремительно и слаженно, и тяжелая стеклянная дверь закрылась за ними с коротким, окончательным щелчком. Финн еще секунду помедлил, всматриваясь в её лицо, словно пытаясь отыскать там трещину в броне. — Ладно, — тихо бросил он, наконец отступая. — Я работать. Если понадобится помощь с нагрузками — просто скажи. Кларк заставила свои губы растянуться в бледном подобии улыбки — той самой вежливой маски, которая служила ей единственным щитом. Этот жест, едва заметный и полностью лишенный тепла, подействовал: Финн коротко кивнул, напоследок коснувшись её локтя, и ушел к своему столу. Следующие два часа превратились в изнурительное испытание тишиной. Кларк уткнулась в монитор, заставляя себя вглядываться в переплетения бесконечных линий внутреннего остекления. Она пыталась сосредоточиться на коэффициентах прочности, но цифры плыли перед глазами, а в ушах всё еще стоял звук закрывшейся двери. Внезапно тишину её рабочего места разрезал резкий, требовательный звонок офисного телефона. Кларк вздрогнула так сильно, что ручка выскользнула из её пальцев и с сухим стуком покатилась по столу. Лампочка селектора настойчиво мигала ярко-красным — прямой вызов из святая святых. Она нажала на кнопку приема, стараясь, чтобы её дыхание не звучало слишком рвано. — Гриффин, — раздался в динамике спокойный, вибрирующий сталью голос Ани. — Заходи с чертежами остекления. Сейчас. Связь оборвалась с коротким, окончательным щелчком. Кларк поднялась, чувствуя, как ноги мгновенно становятся ватными. Она судорожно поправила очки — свою единственную, до смешного хрупкую защиту — и направилась к кабинету, стараясь сохранять хотя бы видимость спокойствия. Каждый её шаг по безупречно чистому полу отдавался пульсом в висках. Внутри царил стерильный порядок. Лекса сидела за своим массивным столом, уже погруженная в документы. Лампа отбрасывала резкие, скульптурные тени на её лицо, подчеркивая безупречную линию скул. Аня стояла чуть поодаль, у панорамного окна, за которым серый Сиэтл продолжал тонуть в бесконечном дожде. Она смотрела на огни города с тем спокойствием, которое приходит только с годами безупречной выслуги, но, почувствовав появление Кларк, медленно обернулась. Её взгляд на мгновение встретился со взглядом Гриффин — понимающий и почти сочувствующий, он промелькнул за долю секунды до того, как тишину кабинета разрезал голос директора. — Присаживайтесь, мисс Гриффин, — произнесла Лекса, не поднимая головы от документов. Её голос, низкий и вибрирующий, казалось, заполнил собой всё пространство, не оставляя Кларк места даже для обычного вдоха. Лекса сделала пометку на полях страницы, и только после этого медленно отложила ручку в сторону. — Аня, оставь нас, — Лекса наконец подняла глаза, препарируя состояние Кларк своим холодным, нечитаемым взором. — У Кларк есть десять минут, чтобы доказать, что её вчерашняя уверенность не была минутным порывом, продиктованным адреналином. Аня отреагировала мгновенно. Она ответила коротким, почтительным кивком — безупречным, как и всё в этом кабинете. Направляясь к выходу и проходя мимо Кларк, она на секунду задержала на ней взгляд. В этом взоре не было офисной стужи; он был мягким, почти подбадривающим, словно Аня понимала, какой груз ответственности сейчас лег на плечи проектировщицы. Она бесшумно вышла, и дверь за ней закрылась с едва слышным, сухим щелчком, окончательно отрезав Кларк от остального мира Тишина в кабинете стала предельно плотной. Лекса откинулась на спинку своего массивного кресла, сплетая длинные пальцы в замок, и впилась взглядом в Кларк, ожидая начала доклада. — Итак, — Лекса чуть наклонила голову. — Я жду отчет по стыковочным узлам. Представьте результаты. Кларк сделала шаг вперед. Хотя её движения казались выверенными, внутри всё натянулось, как струна. — Я подготовила предварительные схемы, — голос Кларк прозвучал ровно, но в самом конце фразы он едва заметно дрогнул, выдавая её внутреннее напряжение. Она осторожно положила папку на матовую поверхность стола. Кончики её пальцев слегка подрагивали, когда она отпускала край картона, и Кларк тут же убрала руки за спину, надеясь, что Лекса не заметила этой минутной слабости. Она отчаянно старалась подражать невозмутимости директора, но слишком прямая, напряженная осанка выдавала, каких усилий ей стоит эта маска спокойствия. — Внутреннее остекление рассчитано с учетом всех критических нагрузок и ветрового давления, — продолжила Кларк, заставляя голос звучать тверже. — Стыковочные узлы интегрированы в несущий профиль. Чистота формы, согласно вашему заданию, сохранена. Лекса не спешила открывать папку. Она еще несколько секунд смотрела на Кларк, словно оценивая уровень её выдержки под этим прямым, нечитаемым взором. Наконец, она медленно потянулась к документам. Её пальцы коснулись бумаги, и тихий шелест чертежей в мертвой тишине прозвучал как единственный допустимый звук. Она не спеша перелистывала страницы, методично сканируя каждую линию. — Здесь отсутствуют расчеты по нагрузке на внутренние профили, Гриффин, — ровным, лишенным интонаций голосом произнесла Лекса, наконец поднимая глаза. В её взгляде была только холодная оценка. — Работа не завершена до конца. Кларк сглотнула, чувствуя, как сердце делает тяжелый толчок. — Я заканчиваю проверку коэффициентов расширения для стекла, — ответила она, стараясь не отводить взгляда. — Мне нужно еще несколько часов для финализации. К вечеру работа будет полностью готова и представлена вам в окончательном варианте. Лекса едва заметно кивнула — это было лишь принятие информации. Она отодвинула папку на край стола. — Дисциплина и точность — это то, на чем строится репутация моей компании. Я жду полный отчет на моем столе до того, как вы покинете офис сегодня. Убедитесь, что в расчетах больше не будет пробелов. — Будет сделано, мисс Вудс, — чеканя слова, ответила Кларк. Лекса уже вернулась к документам, давая понять, что разговор окончен. Кларк забрала папку и вышла, чувствуя, как её сознание теперь полностью сфокусировано на одной цели — довести проект до идеала к назначенному сроку. Весь оставшийся день превратился для неё в лихорадочный марафон. Кларк не замечала, как за окнами офиса менялось освещение: от серого утреннего марева к тусклому дневному свету и, наконец, к густым синим сумеркам Сиэтла. Она работала на чистом упрямстве, методично выверяя каждый узел, словно от прочности этих чертежей зависела её собственная жизнь. Финн подошел к её столу, когда офис уже начал пустеть. Он накинул куртку и, мягко коснувшись плеча Кларк, предложил подбросить её до дома. Но Кларк, не отрывая взгляда от монитора, лишь качнула головой. Она сухо ответила, что задержится на неопределенный срок, так как ей нужно закончить работу сегодня, и попросила его не ждать. Финн еще секунду вглядывался в её сосредоточенный профиль, но затем молча кивнул и ушел, скрывшись за дверями лифта. Стрелки часов на стене мерно отсчитывали время, которое в пустом офисе, казалось, тянулось медленнее обычного. Прошел час с того момента, как последние коллеги покинули свои места, оставив Кларк наедине с её чертежами. Наконец, поставив финальную точку, она почувствовала, как её собственное тело внезапно стало невыносимо тяжелым. Кларк откинулась на спинку кресла, закрывая глаза. Она глубоко, прерывисто вдохнула, словно ей не хватало воздуха в этом стерильном пространстве. Её рука медленно поднялась к лицу: пальцы, всё ещё хранившие фантомное напряжение от стилуса, коснулись лба, а затем плавно скользнули к вискам. Она массировала их медленными, круговыми движениями, пытаясь унять пульсирующую тяжесть в голове. Усталость была почти осязаемой, она обволакивала её, как плотный сиэтлский туман. Собрав остатки воли, Кларк взяла папку и поднялась. Ночной офис встретил её тишиной, в которой звук её шагов казался чересчур громким, почти вызывающим. Стеклянный кабинет директора всё еще светился. Лекса сидела за своим столом, полностью погруженная в работу. Она даже не вздрогнула, когда Кларк вошла. Лампа подсвечивала только её руки и бумаги, оставляя лицо в мягкой полутени. — Я закончила, — негромко произнесла Кларк. Её голос в этой тишине прозвучал мягко, с легкой хрипотцой от долгого молчания. Лекса не подняла головы. Она не отвлеклась от своего экрана ни на секунду, лишь плавно, с какой-то механической грацией, протянула руку в сторону Кларк. Этот жест был коротким и властным. Кларк вложила папку в её ладонь, стараясь не коснуться пальцев, хотя воздух между ними снова ощутимо завибрировал. Только тогда Лекса наконец отложила свои дела. Она раскрыла чертежи и начала изучать их. Тишина в кабинете стала абсолютной — был слышен только шелест переворачиваемых страниц и мерное дыхание двух женщин. Кларк стояла напротив, замерев, и наблюдала, как взгляд Лексы быстро и точно сканирует линии, которые стоили Кларк стольких сил. Изучив последнюю страницу, Лекса медленно закрыла папку. Она не спеша отложила её в сторону и, подражая движению Кларк несколькими минутами ранее, откинулась на спинку своего кожаного кресла. Она посмотрела на Кларк — внимательно, не мигая, словно видела её насквозь. — Вы задержались на час, Гриффин, — произнесла Лекса. В её голосе не было упрека, скорее, странное, холодное удовлетворение. — Вы отдаете проекту всё своё время, не считаясь с личным. Редкое качество… это ваше упрямство. Лекса едва заметно кивнула, что в её системе координат приравнивалось к высшей похвале. — Проект одобрен. Вы свободны. Кларк почувствовала, как внутри неё что-то, долгое время бывшее натянутым до предела, наконец лопнуло. Она шумно, с облегчением выдохнула, и это было похоже на первый глоток чистого кислорода после долгого погружения. — Спасибо, мисс Вудс. — Доброй ночи, Кларк, — негромко добавила Лекса, уже возвращаясь к своему монитору. Кларк вышла из кабинета, чувствуя невероятную легкость в теле. Собрав свои вещи, Кларк направилась к лифту. Ощущение завершённого дня и успешно выполненной задачи наконец принесло долгожданное облегчение, возвращая ей остатки сил. Она вышла из здания, и ночной воздух Сиэтла — колючий и влажный — мгновенно проник сквозь ткань одежды, заставляя её зябко поёжиться. Пальцы, всё ещё подрагивающие от усталости, коснулись экрана телефона, чтобы вызвать такси. Только сейчас она заметила два пропущенных вызова от матери. В груди неприятно кольнуло — Эбби редко звонила так поздно, зная график дочери. Уже сидя на заднем сиденье машины, Кларк нажала на кнопку вызова. Сердце мерно постукивало в такт каплям дождя, бьющим по стеклу. — Да, мам? Извини, я была занята... — начала она, но осеклась. На том конце провода не было привычного мягкого голоса матери. Вместо него Кларк услышала монотонный гул голосов и тяжелое, чужое дыхание. — Алло? Кто это? — голос Кларк мгновенно стал тонким и ломким. . — Послушайте, — раздался сухой мужской голос. — Владелица этого телефона, Эбигейл Гриффин, попала в ДТП. Сейчас она находится в Центральном госпитале Сиэтла на Первой авеню. Если вы её родственница — приезжайте по этому адресу. Мир вокруг Кларк на мгновение перестал существовать. Звуки города смолкли, а воздух в салоне такси стал густым и липким, как в её худших кошмарах. Сердце совершило болезненный кульбит и забилось где-то в самом горле, лишая возможности дышать. Перед глазами вспыхнули рваные кадры из прошлого — день, когда не стало отца. Больница, белый кафель и невыносимое чувство потери, которое тогда чуть не сломало её. — Нет... нет, нет, только не снова, — зашептала она, вцепившись в край сиденья так сильно, что побелели костяшки пальцев. — Девушка? Вы меня слышите? — голос в трубке продолжал что-то говорить, но Кларк уже не слушала. — В Центральный госпиталь, — Кларк почти крикнула водителю. — на Первой авеню! Срочно! Пожалуйста, быстрее! Таксист, почувствовав панику в её голосе, резко вывернул руль. Кларк сидела, зажмурив глаза, пытаясь подавить нарастающую волну тошноты и дрожи, которая волнами расходилась по всему телу. Её трясло так сильно, что телефон едва не выскальзывал из рук. Машина едва успела затормозить у главного входа. Кларк вылетела из такси, даже не дождавшись сдачи, и рванула внутрь. Запах антисептиков и резкий свет люминесцентных ламп ударили по чувствам. Она почти вбежала к стойке регистратуры, задыхаясь от быстрого бега и подступающих слез. — Гриффин! Эбигейл Гриффин! — Кларк ударила ладонью по стойке, пытаясь привлечь внимание медсестры, которая что-то спокойно писала в журнале. — Её привезли после аварии... Пожалуйста, скажите мне, где она! Медсестра подняла на неё усталый взгляд, медленно перелистывая базу данных. Эти секунды ожидания казались Кларк вечностью, растянувшейся в бесконечную пытку. — Второй этаж, отделение интенсивной терапии. Палата 213, — наконец произнесла женщина. Кларк не дослушала. Она бросилась к лифтам, но, не дождавшись их, рванула вверх по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Стук её каблуков по кафелю эхом разносился в пустых коридорах. Она бежала, не чувствуя ног, ведомая лишь одним животным страхом — не успеть. Распахнув тяжелые двери отделения, она замерла, пытаясь сориентироваться в лабиринте одинаковых палат. Паника, которая годами дремала внутри неё после смерти отца, теперь рвалась наружу, сжимая горло стальными пальцами. Она уже взялась за ручку двери, готовая влететь внутрь, когда её плечо перехватила чья-то крепкая рука. — Кларк! Стой, — голос был глубоким и властным. Она резко обернулась и увидела Маркуса Кейна. Он был в расстегнутом белом халате, выглядел непривычно хмурым. Маркус был заместителем главного врача и давним коллегом её матери; он знал Кларк ещё ребенком. — Маркус! Где она? Что с ней?! — она попыталась вырваться, но он удержал её, заставляя смотреть ему в глаза. — Успокойся. Она жива, состояние стабильное, — он говорил медленно, вбивая каждое слово в её сознание. — У неё сотрясение и пара сломанных ребер. Сейчас она без сознания, мы ввели ей седативные, чтобы организм восстановился после шока. Ей просто нужен покой. Кларк замерла, её плечи поникли, а дыхание стало прерывистым. Сквозь стеклянное окошко в двери она увидела мать. Эбби лежала на койке, бледная, с белой повязкой на лбу, под которой виднелось небольшое багровое пятно. Лицо её казалось безмятежным, но окружающие её приборы и тихий писк мониторов кричали об обратном. — Я хочу зайти к ней, — прошептала Кларк, чувствуя, как горячие слезы обжигают щеки. — Пожалуйста, Маркус. — На пять минут, — Кейн вздохнул, осторожно открывая перед ней дверь. — Только на пять минут, Кларк. Она вошла в палату на ватных ногах. Запах антисептиков и стерильная чистота — мир её матери — теперь казались клеткой. Кларк села на край стула и осторожно взяла холодную ладонь Эбби в свои руки, боясь даже вздохнуть слишком громко. В какой-то момент, когда тишина стала невыносимо давящей, Кларк вышла в пустой, залитый бледным светом коридор. Ей отчаянно нужно было услышать чей-то голос, почувствовать связь с нормальным миром. Она трижды набрала номер Финна. Смартфон вибрировал в руке, но ответом были лишь долгие, равнодушные гудки. После третьего раза Кларк сбросила вызов. Горький ком подкатил к горлу — именно сейчас, когда он был так нужен, его не оказалось рядом. Дрожащими пальцами она набрала Рейвен. — Кларк? Ты время видела? — голос Рейвен был хриплым от сна, но стоило Кларк произнести лишь пару слов о ДТП, как на том конце провода послышался резкий шорох одеяла и стук ботинок об пол. — Диктуй адрес. Я буду через десять минут. Рейвен примчалась быстрее, чем такси. Она ворвалась в холл госпиталя — взъерошенная, в наспех наброшенной куртке, пахнущая ночным ветром и бензином. Стоило им встретиться взглядами, как Кларк почувствовала, что её многочасовая выдержка дает трещину. Рейвен подошла и просто крепко обняла её, давая Кларк возможность на секунду спрятать лицо у неё на плече и выдохнуть. — Эй, Гриффин, дыши. Я здесь, — тихо сказала Рейвен, погладив её по спине. — Твоя мать слишком упрямая, чтобы позволить какой-то железке её сломать. Ты же знаешь. Они провели остаток ночи в холле ожидания. Рейвен сходила к кофейному автомату в углу, который натужно гудел, выдавая в пластиковые стаканчики обжигающую, горькую жидкость, едва напоминающую кофе. Они сидели плечом к плечу на жестких креслах, согревая ладони о тепло пластика. Этот дешевый напиток и негромкий, уверенный голос Рейвен стали для Кларк единственным спасением. Около четырех утра Кларк вернулась в палату. В предрассветных сумерках она увидела, как веки Эбби затрепетали. — Мам? — прошептала Кларк, подаваясь вперед и сжимая её ладонь. Эбби медленно открыла глаза. Взгляд её был мутным, но, сфокусировавшись на дочери, она слабо, почти незаметно сжала её пальцы в ответ. — Кларк… — её голос был едва слышным, надтреснутым шепотом. — Всё хорошо, мама. Теперь всё хорошо, — Кларк почувствовала, как по щекам текут слезы облегчения. Она не сомкнула глаз, её лицо было бледным, а под глазами залегли глубокие тени, но сейчас это не имело значения. Эбби снова забылась сном, на этот раз спокойным и ровным. Кларк сидела рядом еще час, наблюдая за мерным движением её грудной клетки. В пять утра она поднялась. Тело ломило от усталости, а в голове стоял гул. Поцеловав мать в лоб, она вышла из палаты к ждущей её Рейвен. — Мне нужно домой, Рей. Душ, кофе… и в офис. — Ты с ума сошла? — Рейвен скептически оглядела её бледное лицо и тени, залегшие под глазами. — Гриффин, посмотри на себя. Ты похожа на привидение, которое забыло дорогу на кладбище. Тебе нужен отдых. Кларк лишь слабо покачала головой, потирая виски, где уже начинала зарождаться тупая, пульсирующая боль. Внутри неё, вопреки здравому смыслу и изнеможению, жило четкое, почти упрямое осознание: она не может остаться. — Нет, Рей. Мне нужно домой, — Кларк поправила очки, чувствуя, как дужки неприятно давят на кожу. — Холодный душ, очень много кофе — и я буду в норме. Я не хочу пропускать работу. Рейвен открыла было рот, чтобы возразить, но, взглянув в лихорадочно блестящие глаза подруги, лишь тяжело вздохнула. Она знала этот взгляд — смесь фанатизма и железной воли, которую невозможно было перешибить никакими логическими доводами. — Ладно, архитектурный маньяк, — Рейвен поднялась и подхватила куртку. — Я вызову такси. Кларк благодарно кивнула. Она еще раз заглянула в палату к матери, убедившись, что та спит спокойным, целебным сном, и вышла из отделения. Госпиталь постепенно оживал: в коридорах начали появляться медсестры первой смены, где-то вдалеке послышался грохот тележек с завтраком. Выйдя на улицу, Кларк подставила лицо под колючий, утренний сиэтлский воздух. Небо было серым, тяжелым от влаги, но этот холод помог ей на мгновение протрезветь от усталости. Она знала, что этот день будет самым длинным в её жизни. Она знала, что её концентрация будет на пределе. Но где-то в глубине души Кларк понимала: ей просто необходимо оказаться там, в стерильном мире стекла и стали, где всё подчинено логике и порядку. Там, где нет запаха лекарств и липкого страха потери. Дорога до дома пролетела для Кларк как в тумане, прерываемом лишь резкими вспышками уличных фонарей. Когда она наконец переступила порог своей квартиры, тишина встретила её почти враждебно. Здесь всё ещё витал аромат вчерашнего утра — спокойного, размеренного, бесконечно далекого от того кошмара, в котором она провела последние часы. Не включая свет, Кларк на ощупь добралась до ванной. Ей нужно было смыть с себя этот день, запах больничных коридоров и липкий, въедливый страх. Струи воды обрушились на неё ледяным каскадом. Кларк вскрикнула, когда холод коснулся разгоряченной кожи, но не потянулась к крану, чтобы добавить тепла. Напротив, она прижалась лбом к мокрому кафелю, позволяя воде бить по затылку и плечам. Дрожь, бившая её всё это время, начала постепенно отступать, сменяясь странным, звенящим оцепенением. Она стояла так до тех пор, пока кончики пальцев не онемели, а мысли не очистились от лишнего шума, оставив лишь холодную, кристальную сосредоточенность. Выйдя из душа, она заставила себя совершить привычный ритуал: тщательно высушить волосы, нанести крем на бледное лицо, чтобы скрыть следы бессонной ночи, и выбрать самый строгий из своих костюмов. Каждое движение было выверенным, механическим. Она надевала свою рабочую одежду как броню, застегивая пуговицу за пуговицей, словно запечатывала внутри себя ту Кларк, которая еще пару часов назад плакала в больничном коридоре. В офис она вошла ровно в восемь тридцать. Здание «Woods & Co» только начинало просыпаться. Стерильные залы наполнялись тихим гулом кондиционеров и едва уловимым запахом свежемолотого кофе. Кларк шла к своему рабочему месту, глядя строго перед собой. Она чувствовала себя прозрачной, почти бесплотной, но спина оставалась безупречно прямой. Сев за стол, она первым делом открыла ноутбук. Яркий свет экрана на мгновение ослепил её, вызвав резкую боль в висках, но Кларк лишь плотнее сжала челюсти. Перед ней лежала та самая папка, которую Лекса одобрила ночью, но теперь к ней добавились новые требования от технического отдела. «Сосредоточься», — приказала она себе, вглядываясь в хитросплетение линий. Ей нужно было подготовить детальные спецификации для инженеров на основе ночных правок. Она начала вводить цифры, чувствуя, как сознание сопротивляется, пытаясь ускользнуть обратно в палату 213, к писку мониторов и бледному лицу матери. Но Кларк методично отсекала эти мысли. Она вцепилась в работу как в спасательный круг. Каждая цифра, каждый коэффициент нагрузки становился кирпичиком в стене, которую она выстраивала между собой и реальностью. Финн предпринял попытку подойти к ней. Он замер в паре шагов, неловко переминаясь с ноги на ногу. В его взгляде читалось то самое мучительное сочувствие, которое Кларк сейчас не могла себе позволить — оно бы просто разбило её хрупкую броню. Однако, несмотря на всю её решимость, рука предательски дрогнула, когда она потянулась к чашке с остывшим кофе. Внутренний ресурс был на исходе, и она это знала. Кларк чувствовала, как её концентрация начинает опасно колебаться, словно пламя свечи на сквозняке. Именно в этот момент двери в дальнем конце зала разошлись. По офису прокатилась уже знакомая волна тишины, возвещавшая о прибытии директора. Кларк замерла, почувствовав знакомое изменение атмосферы в офисе. Она на мгновение оторвалась от монитора и перевела взгляд в сторону лифтов. Лекса шла стремительно, её темный костюм казался почти черным в холодном свете утра, а лицо выражало привычную, непроницаемую сосредоточенность. Рядом с ней, едва поспевая за её широким шагом, шла Эхо — ведущий эксперт, чье мнение в профессиональных кругах ценилось на вес золота. Они что-то негромко обсуждали, и Лекса, не замедляясь, коротко кивала, отдавая распоряжения. Кларк смотрела на них всего секунду — этого короткого мгновения хватило, чтобы образ безупречного директора запечатлелся на сетчатке. Затем она резко вернула взгляд к своим чертежам. Она не могла позволить себе лишних мыслей. Сейчас её единственным спасением была работа, и она буквально "ушла" в неё, заставляя себя вникать в мельчайшие детали. Спустя час, когда Кларк окончательно погрузилась в расчеты, у её стола возникла тень. Она подняла голову и увидела Эхо. Та смотрела на неё прямо и оценивающе, в её облике сквозила та же деловая хватка, что и у Лексы, но с налетом какой-то особенной, инженерной жесткости. — Гриффин, — Эхо положила на стол новую папку, чьи края были обклеены яркими стикерами. — Лекса сказала, что ты справилась с узлами «Apex» раньше срока. У нас возникла проблема с другим объектом в Даунтауне. Конструктив требует свежего взгляда, а времени на раскачку нет. Кларк коснулась ладонью новой папки. Гладкий пластик обжег пальцы холодом. — Что именно нужно? — голос Кларк звучал на удивление ровно, хотя внутри всё вибрировало от истощения. — Оптимизация нагрузки фасадных панелей под углом сорок пять градусов. Это не твой основной профиль, но Вудс считает, что ты справишься, — Эхо едва заметно прищурилась, изучая бледное лицо стажера. — Сделай предварительный набросок к обеду. И… Гриффин? Не подведи. Эхо развернулась и ушла, оставив Кларк один на один с новой горой задач. Кларк раскрыла папку, вглядываясь в незнакомые схемы. Её мозг, работавший на остатках адреналина, начал лихорадочно обрабатывать информацию. Это было то, что ей нужно — новая сложность, новая стена, за которой можно было спрятаться от самой себя. В этот момент у стола возник Финн. — Кларк, послушай... я правда идиот, — начал он, виновато заглядывая ей в лицо. — Вчера был вечер с парнями, телефон остался в куртке, музыка орала, я ничего не слышал. Прости меня за те гудки. Кларк резко мотнула головой, пытаясь отогнать вязкое желание просто закрыть глаза и уснуть. У неё не было сил ни злиться, ни обижаться. — Мама в больнице, Финн. ДТП, — коротко выдохнула она, не отрываясь от монитора. Финн замер, его лицо вытянулось. Извинения посыпались с новой силой, он выглядел по-настоящему пристыженным, и Кларк, чтобы прекратить этот поток слов, согласилась спуститься с ним в столовую. Ей необходимо было хоть что-то съесть, пока мир окончательно не поплыл перед глазами. В столовой, пахнущей выпечкой и крепким чаем, она взяла еще один кофе — обжигающий и черный — и безвкусный сэндвич. Кларк ела через силу, проглатывая каждый кусок как картон, пока Финн слушал её рассказ о состоянии Эбби. Поболтав и заставив себя поесть, она взяла еще одну порцию кофе с собой и вернулась к работе. Спустя два часа, когда цифры на мониторе начали окончательно сливаться в серые пятна, Кларк направилась к Эхо. Проектный отдел находился двумя этажами ниже, и там царила атмосфера иного рода — более приземленная, шумная и хаотичная. Кларк нашла Эхо у длинного стола, буквально погребенного под ворохом чертежей и эскизов. — Вот, — Кларк протянула папку. Она чувствовала, как мелкая дрожь бьет пальцы, и это физическое проявление слабости злило её больше всего. Эхо приняла документы, не глядя на Кларк. Её взгляд, острый и холодный, быстро скользил по расчетам. — Нет, Гриффин. Это никуда не годится, — Эхо захлопнула папку с резким, окончательным звуком. — Слишком рискованно. Переделай всё с учетом стандартных креплений. Кларк молча кивнула, хотя внутри всё сжалось от обиды за проделанную работу. Она лишь крепче сжала папку и ушла. Спустя еще час упорной, изматывающей борьбы с собственной сонливостью, она вернулась. Тени под её глазами стали еще темнее, а движения — медленнее. — Опять не то, — Эхо даже не подняла головы от своего планшета, продолжая что-то быстро чертить стилусом. — Слишком дешево. Переделывай. — Но что именно не так? — Кларк почувствовала, как внутри, сквозь ватную усталость, начинает закипать раздражение. — Если мы заменим эти узлы на стандартные, как вы просите, фасад потеряет устойчивость при сильном ветре. Это будет невыгодно и, в конечном счете, просто опасно. Я рассчитала оптимальный баланс. Эхо наконец оторвала взгляд от экрана. В её глазах не было сочувствия, только стальной прагматизм. — Твоя работа — делать то, что тебе сказано, Гриффин. Не пытайся переиграть инженеров. Просто переделай. Кларк сжала папку так, что костяшки пальцев побелели. Она развернулась и направилась к лифту, едва сдерживая глухую, бессильную ярость, которая на мгновение вытеснила даже изнеможение. Когда двери на её этаже разошлись, она хотела пулей выскочить в коридор, чтобы скрыться от всех, но на самом повороте ощутимо столкнулась с кем-то, кто как раз собирался войти. Запах горького апельсина — холодный, дорогой и властный — ударил в нос раньше, чем она успела поднять голову. Кларк пошатнулась, её сознание на секунду помутилось. Она судорожно поправила очки, чувствуя, как внутри всё обрывается. — Осторожнее, Гриффин, — раздался холодный, но внимательный голос Лексы. Её взгляд мгновенно просканировал изможденный вид Кларк: бледную кожу, тени под глазами и лихорадочный блеск. — Откуда вы идете в таком состоянии? — От Эхо, — почти прошептала Кларк, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Лекса медленно опустила глаза на папку, которую Кларк судорожно прижимала к себе. Она прекрасно знала методы Эхо — её манеру безжалостно давить на подчиненных и требовать беспрекословного подчинения, порой в ущерб инновациям. — Позвольте взглянуть, — Лекса не просила, она потребовала, протягивая руку. Кларк, чувствуя, как внутри всё замирает, вытянула из папки верхний листок — тот самый, который Эхо дважды забраковала. Лекса взяла документ. Её взгляд быстро, профессионально заскользил по расчетам, препарируя каждую цифру и линию. Тишина в лифтовом холле стала абсолютной. — Хороший ход, — негромко произнесла Лекса, поднимаясь. Её голос был ровным, лишенным офисной резкости, и в нем слышалось искреннее профессиональное любопытство. — Смелое решение для стыковки фасадных панелей. — Мне сказали это переделать, — глухо ответила Кларк, всё еще не решаясь встретиться с ней взглядом. Лекса еще раз посмотрела на чертеж, а затем медленно вернула листок. Её голос прозвучал как окончательный приговор, не подлежащий обжалованию: — Оставьте как есть. Это правильное решение. Кларк взяла работу из её рук, чувствуя, как внутри, сквозь усталость, наконец разливается теплое чувство облегчения. Лекса зашла в лифт, и её безупречный силуэт скрылся за бесшумно сомкнувшимися дверями. Кларк дошла до своего стола. Она чувствовала себя абсолютно выпотрошенной, лишенной сил даже на радость, но где-то глубоко внутри, за слоями изнеможения, начало прорастать странное, колючее чувство правоты. Она приступила к своей работе, теперь зная, что её видение одобрено самой Лексой Вудс. Спустя полчаса телефон на краю стола коротко завибрировал. Кларк с трудом сфокусировала взгляд на экране. Это была Рейвен: "Гриффин, ты там еще не превратилась в офисную мебель? " Кларк медленно, попадая по буквам лишь со второй попытки, набрала ответ: "Еле пытаюсь не заснуть. В глазах рябит от цифр. Но я держусь." Вернувшись к работе, она поняла, что мозг окончательно отказывается генерировать новые идеи. Чтобы хоть как-то занять руки и не провалиться в сон, Кларк принялась наводить порядок на рабочем столе компьютера. Она методично перекладывала файлы по папкам, удаляла лишние скриншоты — эта монотонная деятельность на время вытеснила вязкую дремоту. Закончив, она откинулась на спинку кресла и стала наблюдать за офисом. Финн о чем-то увлеченно спорил с коллегами, другие ребята лениво перебрасывались шутками, ожидая конца дня. В этой суете Кларк заметила Эхо. Та с охапкой документов стремительно направлялась к кабинету Лексы. Кларк невольно выпрямилась, чувствуя, как внутри снова натянулась невидимая струна. Прошло еще немного времени, прежде чем дверь кабинета открылась, и Эхо жестом позвала Кларк к себе. Внутри кабинета воздух казался густым от напряжения. Лекса сидела за столом, полностью погруженная в те самые документы, что принесла Эхо. Она не поднимала головы, но её присутствие заполняло каждый сантиметр пространства. — Гриффин, представь финальную версию фасадов, — потребовала Эхо, едва Кларк переступила порог. Кларк выложила перед ней ту самую работу, которую Лекса одобрила в коридоре. Она знала, на что идет. Эхо, бегло взглянув на листы, потемнела в лице. — Я же ясно сказала: это неправильно. Это не то, что я требовала. Переделывай немедленно, — голос Эхо был резким, в нем слышалось неприкрытое раздражение. Кларк почувствовала, как внутри неё, на самом дне усталости, вспыхивает искра протеста. — Я не могу это переделать, — тихо, но твердо ответила она. — Если вам нужно что-то неживое, лишенное структуры и чувств, то это не ко мне. Я не справлюсь с такой работой, потому что она противоречит самой сути проекта. Эхо открыла рот, чтобы возразить, её тон стал почти грубым: — Слушайте Гриффин. Здесь не школа искусств, здесь корпорация. Сделай как... — Эхо. Спокойный, ровный голос Лексы разрезал назревающий конфликт, как скальпель. Она всё еще смотрела в бумаги, но по тому, как замерла её рука с ручкой, стало ясно — она слышала каждое слово. — В документах, которые ты принесла, есть ошибка в расчетах инсоляции. Проверь их снова, — Лекса медленно подняла голову. Её взгляд, холодный и не терпящий ни малейшего намека на неуважение к сотрудникам, переместился на Эхо. — Что касается фасадов... решение Гриффин верное. Лекса сделала едва заметную паузу, и в этой тишине Кларк услышала стук собственного сердца. Директор перевела взгляд на Кларк, и её голос стал еще тверже. — Кларк — моя... — Лекса на миллисекунду запнулась, и у Кларк перехватило дыхание, а слова, которые она готовилась выпалить в ответ Эхо, застряли в горле. — ...моя ведущая проектировщица по этому узлу. Её видение является приоритетным. Эхо на мгновение лишилась дара речи. Она быстро взглянула на Лексу, затем на Кларк, и в её глазах промелькнуло изумление, смешанное с обидой. Эхо коротко кивнула директору. — Извините, мисс Вудс. Я поняла. Выходя из кабинета, Эхо бросила на Кларк быстрый взгляд, полный презрения — её явно задело то, что её отчитали при "младшем звене." Лекса снова опустила глаза на документы, словно этой сцены и не было. — Гриффин, — позвала она, когда Кларк уже собиралась уйти. — Я изучила ваш ночной отчет. Все чертежи и узлы по "Apex" одобрены. Вы проделали колоссальную работу. Она вытащила из стопки листов один чертеж и протянула его Кларк. — На сегодня — только легкая корректировка спецификаций. Никаких новых расчетов. Сдадите это завтра утром. Кларк взяла лист, чувствуя, как напряжение последних суток наконец начинает отпускать. Лекса одобрила всё. Весь её труд, все её бессонные часы были признаны. — Спасибо, мисс Вудс, — прошептала Кларк. Лекса ничего не ответила, уже погрузившись в работу, но Кларк уходила из кабинета с чувством, что этот бесконечный, страшный день наконец-то начал подходить к концу. Она вернулась к своему столу, чувствуя, как за её спиной, несмотря на усталость, расправляются невидимые крылья. Время теперь не просто тянулось — оно застыло, превратившись в густой, вязкий кисель. Каждые полчаса она механически проверяла телефон, надеясь увидеть заветные цифры окончания рабочего дня, но стрелки будто издевались над ней. Несмотря на чудовищную усталость, внутри шевельнулось упрямство: она решила закончить это легкое задание сегодня. Ей хотелось завтрашний день начать с чистого листа, без долгов, в надежде на долгожданный покой. Работа была действительно простой, не требующей глубоких раздумий, и именно это стало ловушкой. Отсутствие адреналина и борьбы с цифрами окончательно разморило её. Кларк поставила локоть на стол и уткнулась лбом в ладонь, прикрыв глаза всего на мгновение. Монитор продолжал светиться мягким голубым светом, но реальность начала медленно ускользать. Она стала засыпать, проваливаясь в тяжелое, ватное забытье прямо над чертежами. Шум уходящего офиса — хлопки дверей, шорох курток и приглушенные прощания — доносился до неё словно из другой галактики. Кларк не замечала, как пустеют соседние столы. — Эй, Кларк... — Голос Финна заставил её резко вздрогнуть. Она испуганно отдернула руку от лица, выпрямляясь и пытаясь сфокусировать взгляд на нем. Сердце испуганно забилось в горле. — Рабочий день окончен, — Финн мягко улыбнулся, глядя на её заспанное лицо. — Поехали, я подброшу тебя. Кларк потерла глаза под очками, чувствуя, как веки налились свинцом. — Нет, Финн... иди. Я сама доберусь. Мне нужно к маме в больницу, я обещала остаться у неё на пару часов. — Ты уверена? — он нахмурился, в его голосе проскользнуло искреннее беспокойство. — Уверена. Иди, правда, — она попыталась выдавить слабую улыбку, которая больше походила на гримасу усталости. — Мне осталось совсем чуть-чуть. Доделаю и поеду. Когда шаги Финна наконец стихли в коридоре и офис погрузился в ту самую ночную тишину, Кларк выдохнула. Работа была закончена — последний отчет был готов. Ей нужно было лишь минутку... всего одну минуту передохнуть, прежде чем вызвать такси. Она не планировала спать. Она просто хотела дать глазам отдохнуть от света экрана. Она снова медленно опустила голову на сложенные руки, чувствуя, как прохладная поверхность стола приятно холодит кожу. Тишина вокруг стала баюкающей. Кларк прикрыла глаза, обещая себе сосчитать до шестидесяти и встать. Но на счете "десять" она уже не слышала собственного дыхания. Прошло два часа. Тишина в офисе стала почти осязаемой, когда дверь директорского кабинета бесшумно разошлась. Лекса Вудс вышла в пустой зал, на ходу надевая пальто. Она уже собиралась идти к лифтам, но её взгляд зацепился за одинокий свет монитора. Лекса замедлила шаг. Она подошла к столу Кларк, и стук её каблуков, обычно резкий и властный, сейчас казался приглушенным. Она остановилась рядом, глядя на свернувшуюся калачиком девушку. Кларк выглядела в этот момент беззащитной, лишенной своей профессиональной брони. Лекса перевела взгляд на экран — работа была полностью завершена и сохранена. Тень мимолетного одобрения скользнула по лицу Лексы. Она оценила это упрямство — доводить дело до конца, несмотря на то, что ей было разрешено уйти. Лекса осторожно, почти невесомо коснулась плеча Кларк. — Гриффин... — негромко произнесла она. Кларк вздрогнула так, словно во сне сорвалась в бездну. Она резко открыла глаза, и первое, что увидела — глубокий, сосредоточенный взгляд Лексы. Кларк мгновенно выпрямилась, лихорадочно поправляя очки и пытаясь осознать, где находится. — Простите... мисс Вудс, я... я просто на минуту... — голос был хриплым, а сердце колотилось в ребра. — Рабочий день закончился два часа назад, Гриффин, — Лекса едва заметно ухмыльнулась уголком губ, и в этой усмешке не было яда. Кларк судорожно схватила телефон и замерла в шоке. Время перевалило за девять вечера. Паника мгновенно вытеснила остатки сна: мама. Она обещала быть в больнице. Кларк начала быстро собирать вещи, её движения были хаотичными и рваными. — Мне нужно... мне срочно нужно уйти, — пробормотала она. — Я подброшу вас, — твердо произнесла Лекса. Это не было предложением, это был факт, не подлежащий обсуждению. — Нет, что вы, не стоит, я вызову такси, оно приедет через... — Кларк начала пятиться, но наткнулась на непреклонный взгляд директора. — Гриффин. Вы едва стоите на ногах. Идите к лифту. Это приказ, если вам так проще. Против этого голоса у Кларк не было оружия. Спустя 10 минут она уже сидела в кожаном салоне автомобиля Лексы — во второй раз в жизни, но теперь в салоне пахло не только кожей, но и дождем, который снова начал бить по крыше. Лекса завела двигатель и, не поворачивая головы, спросила: — Адрес? — Мне... мне нужно в Центральный госпиталь, — тихо ответила Кларк. Лекса на секунду перевела взгляд с дороги на профиль Кларк — острый, бледный в свете приборной панели — и тут же вернула его обратно на мокрый асфальт. Она ничего не спросила, но Кларк сама почувствовала необходимость объяснить. — Мама. Она попала в ДТП вчера ночью. Лекса слушала внимательно, её руки на руле чуть сжались. В салоне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным взмахом дворников. Спустя пару минут Лекса негромко спросила: — Почему вы не взяли выходной сегодня? — Работа не ждет, — ответила Кларк, пытаясь звучать профессионально, хотя голос предательски дрожал от усталости. — Я не хотела подводить команду. Проект "Apex" сейчас на важном этапе. Лекса долго молчала, лавируя в потоке огней ночного Сиэтла. — Вы спали вчера? — её голос звучал ровно, но в нем проскользнула странная, почти отеческая строгость. Кларк помолчала пару секунд, глядя на свои руки. — Нет. Не было времени. — Тело — это тоже конструкция, Гриффин, — произнесла Лекса, и её слова прозвучали как древняя мудрость. — Если перегрузить несущие балки, здание рухнет, какой бы красивой ни была задумка. Вы доводите себя до износа, и это не приведет ни к чему хорошему. Ни для вас, ни для проекта. Когда машина мягко затормозила у ярко освещенного входа в госпиталь, Лекса заблокировала двери, не давая Кларк сразу выйти. Она повернулась к ней, и её взгляд в полумраке салона казался почти осязаемым. — Завтра у вас выходной. — Лекса заговорила тише, и её тон стал более глубоким, человечным. — Маме — скорейшего выздоровления. Врачи здесь лучшие в штате, она в надежных руках. А вам нужно научиться закрывать глаза не только за рабочим столом. Идите. — Спасибо… — едва слышно выдохнула Кларк, чувствуя, как от этой непривычной заботы перехватывает дыхание. Она не решилась добавить ничего больше, боясь, что голос окончательно дрогнет, и быстро вышла из машины, растворяясь в огнях госпиталя. Кларк вошла в палату, стараясь ступать как можно тише. Здесь царил полумрак, разбавляемый лишь мягким зеленоватым свечением мониторов и слабым светом из коридора. Эбби уже не спала — она полулежала на подушках, глядя в окно на ночной город. Увидев дочь, она слабо улыбнулась, хотя в её глазах всё ещё читалась заторможенность от лекарств. — Опять ты здесь, — прошептала Эбби, протягивая руку. — Кларк, детка, тебе нужно быть дома. Кларк села на край койки, осторожно сжимая пальцы матери. Она чувствовала, как к горлу подкатывает ком от пережитого за день напряжения. — Всё в порядке, мам. Я просто хотела убедиться, что тебе лучше. В офисе всё спокойно, мне дали выходной на завтра, так что я буду рядом. — Маркус сказал, что ты приехала сюда прямо с работы, — Эбби внимательно всмотрелась в лицо дочери, замечая её бледность. — Ты выглядишь так, будто сама скоро окажешься на соседней койке. Пожалуйста, пообещай мне, что сейчас же поедешь домой и ляжешь спать. — Обещаю, — выдохнула Кларк, прижимаясь лбом к руке матери. — Спи. Я приду завтра. Побыв у неё ещё десять минут, пока Эбби снова не погрузилась в целебную дремоту, Кларк вышла из больницы. Холодный ветер Сиэтла немного привел её в чувство, но тело уже работало на последнем проценте энергии. Дорога до дома прошла в полном оцепенении. Когда Кларк наконец зашла в свою квартиру, она даже не включила свет. В помещении пахло утренним кофе и одиночеством. Она медленно прошла в спальню, чувствуя, как каждый шаг отдается тяжестью в коленях. У неё не было сил ни на то, чтобы снять рабочий жакет, ни на то, чтобы смыть остатки макияжа или сходить в душ. Мысль об ужине вызывала лишь легкую тошноту от переутомления. Кларк просто рухнула на кровать поверх покрывала, прямо в одежде. Как только её голова коснулась подушки, сознание мгновенно погасло, словно выключенный экран монитора. Она провалилась в тяжелый, бездонный сон, где не было ни цифр, ни чертежей.

***

Утро началось не с будильника, а с ослепительного луча солнца, пробившегося сквозь щель в шторах. Кларк открыла глаза и не сразу поняла, где находится. Тело казалось чужим и неповоротливым — жакет замялся под спиной, очки чудом не разбились, съехав на подушку, а во рту был неприятный привкус вчерашнего остывшего кофе. Она проспала почти двенадцать часов. Медленно сев на кровати, Кларк стянула с себя одежду, чувствуя, как кожа наконец начинает дышать. В квартире стояла непривычная тишина. Никакой спешки, никакого страха опоздать на совещание. Только далекий шум города и осознание, что сегодня её мир официально поставлен на паузу. Аромат свежесваренного кофе и простой завтрак немного привели её в чувство. Кларк устроилась на диване, бесцельно листая ленту инстаграма. Рилсы мелькали один за другим — какие-то интерьеры, пейзажи, мемы — создавая приятный информационный шум, который ни к чему не обязывал. Внезапно в верхней части экрана всплыло уведомление. Знакомое имя на мгновение заставило её палец замереть над очередной картинкой. Финн: "Кларк, ты где? В офисе говорят, тебя сегодня не будет. Всё нормально?" "Лекса дала выходной. Я дома", — лаконично отписалась она. Финн прислал еще несколько сообщений, спрашивая, как она себя чувствует и не нужно ли чего, но Кларк отвечала односложно. Ей не хотелось сейчас пускать его в это хрупкое пространство своего покоя. В общем чате друзья — Октавия, Беллами и остальные — вовсю обсуждали новости. Узнав про аварию Эбби, они наперебой писали слова поддержки и «скорейшего выздоровления». Кларк поблагодарила всех, чувствуя искреннее тепло от их заботы. Кларк не спеша собралась, наслаждаясь тем, что ей не нужно натягивать строгий костюм и прятать усталость под слоем макияжа. По дороге в госпиталь она заехала в небольшую лавку, где пахло свежей зеленью и землей. Там она выбрала небольшой контейнер с лесной земляникой и черникой — Эбби обожала ягоды, и Кларк надеялась, что этот маленький привет из "нормальной" жизни порадует мать больше, чем больничная еда. Когда она подошла к палате, у входа уже стоял Маркус Кейн. Он что-то обсуждал с медсестрой, но, увидев Кларк, жестом подозвал её к себе. — Хорошо, что ты пришла позже, — негромко сказал он, и в его голосе не было вчерашней строгости. — Эбби проснулась пару часов назад. Она поела и сейчас чувствует себя намного бодрее. Сотрясение не такое тяжелое, как мы опасались. Пару дней под наблюдением, и я отпущу её домой. Кларк почувствовала, как огромный камень, который она тащила на плечах последние сутки, наконец-то рухнул. — Спасибо, Маркус. Можно к ней? — Иди. Но не утомляй её рассказами о своих чертежах, — он чуть улыбнулся и похлопал её по плечу. Кларк вошла в палату. Эбби сидела в постели, обложенная подушками, и читала какую-то медицинскую статью — типичная Эбигейл Гриффин. Увидев дочь, она просияла. — Ты выглядишь гораздо лучше, чем вчера, — заметила мать, откладывая планшет. — Рассказывай, как твой выходной? Ты хотя бы позавтракала нормально? — Да, мам, всё хорошо. Выспалась за двенадцать часов, — ответила Кларк, стараясь придать голосу как можно больше обыденности. — Сделала кофе, ленилась на диване... Странно не бежать в офис к восьми утра, если честно. Телефон в руках Кларк снова коротко звякнул. Это была Рейвен: "Ты что, реально взяла выходной? Где ты?" Кларк быстро набрала ответ, стараясь не привлекать внимания матери: "Да, Лекса распорядилась. Я в больнице у мамы, привезла ей перекус." Кларк просидела в палате еще около получаса, слушая неспешные наставления Эбби о том, что нужно беречь себя. Она видела, как ягоды и разговор пошли матери на пользу — та выглядела гораздо спокойнее, и в её взгляде больше не было той пугающей болезненной мути. Убедившись, что Эбби устроилась поудобнее и готова вздремнуть, Кларк осторожно поцеловала её в щеку и, пообещав зайти завтра пораньше, тихо вышла в коридор. Тяжелая дверь закрылась с глухим щелчком. Кларк достала телефон, экран которого тут же осветил её лицо. Новое сообщение от Рейвен висело в топе уведомлений: "Я уже на парковке, жду тебя. Выходи, Гриффин, нам срочно нужно вытрясти из тебя этот больничный дух и запах антисептиков." Кларк невольно улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло. Она быстро набрала ответ: "Уже выхожу, капитан. Только не газуй так, чтобы всё отделение решило, что началось землетрясение." Когда она вышла на улицу, прохладный вечерний воздух Сиэтла, пропитанный солью залива и свежестью недавнего дождя, ударил в лицо, заставляя окончательно проснуться. Рейвен сидела на своем байке, небрежно прислонившись к рулю с видом заправской рок-звезды. Стоило Кларк подойти, как подруга тут же спрыгнула на асфальт и притянула её к себе, крепко и надежно обнимая. — Ну всё, Гриффин, выдыхай, — прошептала Рейвен, похлопав её по плечу. — Объявляю этот день зоной, свободной от рабочих отчетов и больничных диагнозов. Они решили прогуляться пешком в сторону Даунтауна, где огни витрин уже начали отражаться в мокром асфальте. Ноги сами занесли их в небольшой, забитый до потолка магазинчик под вывеской «Лавка коллекционера и диковин». Внутри пахло старой кожей, пылью и чем-то необъяснимо притягательным. — Кларк, посмотри на это сокровище! — Рейвен восторженно замерла у прилавка с аксессуарами. Она выудила из коробки огромную, расшитую искусственным жемчугом повязку с павлиньими перьями и, не раздумывая, водрузила её себе на голову. — Если ты придешь в этом на следующее совещание к своей Снежной Королеве, я клянусь, она забудет, как дышать. — Рейвен, положи это немедленно! — Кларк прыснула, пытаясь отобрать у подруги сомнительный трофей, но та лишь ловко увернулась, схватив с полки старый медный монокль. — "Мисс Гриффин, ваш проект... весьма недурен, но где здесь концепция страусиного пуха?" — Рейвен прищурилась сквозь стекло, пародируя низкую, властную манеру Лексы и вытягиваясь в струнку. — Она так не говорит! — Кларк хохотала до слез, прикрывая рот ладонью. — И вообще, Лекса — это архитектурный минимализм, а не это пернатое безумие. — Да брось, она просто скрытая фанатка бохо-шика, — Рейвен подхватила с витрины крошечную фарфоровую таксу в крохотном цилиндре и поднесла её к лицу Кларк. — Смотри, это вылитый твой Финн, когда он пытается выглядеть виноватым. Такой же преданно-печальный взгляд и абсолютное непонимание того, почему на него злятся. — Рей! Прекрати! — Кларк согнулась пополам от смеха, чувствуя, как от этого веселья наконец расслабляются мышцы лица, вечно застывшие в рабочей маске. В этот момент из-за высокой стойки показалась хозяйка магазина — женщина с таким кислым выражением лица, будто она только что узнала, что все её коллекции — подделка. Её взгляд, тяжелый и ледяной, буквально пригвоздил девушек к месту. — В моем магазине не балаган, — проскрипела она, медленно поправляя очки на цепочке и глядя на них с таким презрением, будто они были пылью на её антиквариате. — Либо вы покупаете вещи, либо избавьте меня от своего сомнительного присутствия. — О, мы как раз обсуждали, как эта такса идеально впишется в интерьер нашего офиса, — не моргнув глазом, заявила Рейвен, всё еще удерживая собаку в цилиндре. — Но боюсь, она слишком... аристократична для нашего отдела. Кларк поймала на себе свирепый взгляд продавщицы, которая, казалось, готова была проклясть их на месте. — Бежим! — шепнула Кларк, хватая Рейвен за рукав куртки. Они пулей выскочили из магазина, едва сдерживая истерический хохот. Уже на улице, под моросящим дождем, они долго пересматривали сделанные селфи — Кларк с нелепым пенсне на носу и Рейвен в павлиньих перьях. На этих кадрах Кларк впервые за долгое время выглядела по-настоящему живой: её глаза искрились, а на щеках играл естественный румянец. — Знаешь, — сказала Рейвен, когда они немного успокоились, прислонившись к стене здания. — Тебе это было нужно. Больше, чем любой сон. Кларк кивнула, вглядываясь в неоновые огни Сиэтла. Она действительно чувствовала себя обновленной. Весь этот хаос, дурацкие безделушки и смех помогли ей вспомнить, что она — не просто винтик в корпорации Woods & Co, а Кларк Гриффин, у которой есть друзья и целая жизнь за пределами офисного стекла. На одном из углов они перехватили крафтовые бумажные пакеты с горячими тако из фудтрака — аромат пряного мяса и лайма был настолько дразнящим, что они не выдержали и осели на ближайшей скамейке в небольшом сквере, освещенном мягким светом матовых фонарей. — Гриффин, это божественно, — пробормотала Рейвен, с аппетитом вгрызаясь в тако. — Намного лучше, чем всё, что я пробовала за последнюю неделю. А для тебя это вообще первый нормальный прием пищи за сутки, судя по твоему виду. Кларк лишь закатила глаза, чувствуя, как горячая еда и свежий воздух окончательно возвращают её к жизни. — Перестань. У меня просто был сложный график. Расслабившись под влиянием момента и сытной еды, Кларк почти буднично упомянула, что вчера ночью её довезла до больницы сама Лекса Вудс. Она рассказала это коротко, без лишних деталей, но Рейвен мгновенно замерла. Её глаза хитро сузились, и она не упустила случая подколоть Кларк, назвав Лексу её "личным водителем". — А у неё хотя бы есть соцсети? — Рейвен выжидательно вскинула брови, откладывая еду в сторону. — Хочу оценить масштаб её виртуальной империи. Кларк нехотя достала телефон. Пальцы привычно быстро вбили имя в строке поиска — этот профиль уже был в числе недавних запросов. Через секунду на экране высветилась лаконичная, пугающе безупречная страница. — Вот, смотри. Лекса Вудс, — Кларк протянула телефон подруге. Рейвен выхватила телефон, и её брови поползли вверх. — Погоди... Больше пятьсот тысяч подписчиков? И... — она замолчала, всматриваясь в цифру выше. — Ноль подписок? Она что, даже на доставку пиццы не подписана? — Ни на кого, — подтвердила Кларк, рассматривая вместе с подругой строгие, почти архитектурные фото в профиле Лексы: геометрия зданий, серые пейзажи Сиэтла, редкие кадры с официальных приемов, где она выглядела как недосягаемое божество. — Она никого не читает. Считает это, видимо, информационным мусором. — Охренеть, какая драма, — Рейвен поджала губы, листая ленту. — Она буквально говорит всему миру: "Вы все, конечно, молодцы, но я слишком занята спасением мира архитектуры, чтобы смотреть на ваши селфи". Ноль. Это же так... высокомерно и при этом чертовски стильно. — Ну, она такая и есть, — вздохнула Кларк, пытаясь забрать телефон обратно. — О нет, подожди, — глаза Рейвен блеснули дьявольским огоньком. — Я не могу пройти мимо такого пафоса. Прежде чем Кларк успела среагировать, Рейвен быстро перешла в свой аккаунт и с решительным видом нажала на большую синюю кнопку «Подписаться». — Рейвен! Ты что творишь?! Зачем?! — Кларк в ужасе уставилась на экран, где теперь красовалась надпись "Вы подписаны". — А что? Пусть знает, что простая смертная Рейвен Рейес не боится её ледяного взора, — Рейвен довольно откинулась на спинку скамейки. — Представь её лицо, когда она увидит уведомление. Она такая: "Кто эта дерзкая девчонка?". И бам! Лед тронулся. — Она даже не заметит, — проворчала Кларк, — У неё тысячи таких уведомлений в секунду. — Посмотрим, Гриффин, — Рейвен подмигнула ей. — Иногда маленькая трещина в стене — это начало большого обвала. Кларк не выдержала и ощутимо хлопнула Рейвен по плечу, пытаясь сдержать смех и праведный гнев одновременно. После насыщенного дня Рейвен решительно заявила, что вечер просто обязан закончиться чем-то более крепким, чем кофе из автомата. Кларк пыталась слабо протестовать, ссылаясь на то, что ей нужно еще раз заглянуть к матери, но Рейвен лишь победно потрясла телефоном. Оказалось, она уже давно договорилась в общем чате встретиться со всей компанией в их любимом баре. — Никаких "но", Гриффин! — Рейвен буквально потащила Кларк за руку к своему байку, который хищно поблескивал хромом под светом уличных фонарей. Кларк замерла перед железным зверем, скрестив руки на груди. Вид мотоцикла всё еще вызывал у неё легкий трепет, смешанный со страхом. Рейвен, не слушая возражений, протянула ей свой шлем. — Я не сяду на это, Рей. Даже не проси. — Садись, — Рейвен не оставила выбора, буквально впихивая шлем ей в руки и подмигивая. — Я поведу аккуратно, обещаю. Ты же хочешь почувствовать ветер, а не просто запах бензина в пробке? Уговорив её, Рейвен дождалась, пока Кларк нехотя заберется на сиденье. Кларк прижалась к подруге, крепко обхватив её за талию и зажмурившись, когда мотор взревел. Когда они добрались, заведение встретило их гулким, обволакивающим басом и неоновым маревом. Стоило им переступить порог, как Рейвен победно вскинула руку, махая друзьям, которые уже заняли большой стол в центре. Кларк привычно улыбнулась Октавии и Беллами, но её взгляд, словно управляемый магнитным полем, по инерции скользнул в сторону темного угла... туда, где находилась VIP-зона. И сердце пропустило удар. Она даже не надеялась, не могла предположить... Это не может быть! Кларк резко развернулась на 180 градусов, едва не сбив официанта. — Нет-нет-нет... Рей, я ухожу. Прямо сейчас, — зашептала она, бросаясь к выходу. — Эй, ты чего? — Рейвен перехватила её за локоть, преграждая путь. — Мы только зашли! Что случилось? — Лекса. Она там, — Кларк кивнула в её сторону, чувствуя, как лицо обдает жаром. Рейвен тут же завертела головой, вытягивая шею, пока наконец не наткнулась взглядом на строгий профиль директора. — О-о-о... — на губах Рейвен расплылась предвкушающая, почти пугающая улыбка. — Ну, теперь вечер становится по-настоящему веселым. Мы никуда не уходим, Гриффин. Наоборот. Рейвен с силой потянула Кларк за собой, буквально заставляя её идти вглубь зала. Кларк сопротивлялась лишь первые несколько метров, но на середине пути она вдруг резко выпрямилась. В ней проснулась та самая гордость, которую она так тщательно воспитывала в Woods & Co. Она резким движением выхватила свою руку из хватки Рейвен, поправила жакет и, вздернув подбородок, пошла уже сама. Она поправила воротник свитера и уверенным шагом направилась к их столу, стараясь не смотреть в сторону. Но периферийное зрение работало против неё. Там, в полумраке зоны с мягким кожаным диваном, сидела Лекса. Рядом с ней Кларк заметила Аню. Они о чем-то негромко переговаривались, и Аня, с её привычной расслабленной грацией, что-то объясняла, жестикулируя бокалом с прозрачным напитком. Лекса выглядела непривычно для этой обстановки — без своего офисного жакета, в шелковой блузе глубокого винного цвета, рукава которой были слегка закатаны. Это делало её образ менее формальным, но ещё более притягательным и опасным. — Гриффин, ты в порядке? — Октавия вскочила, чтобы обнять подругу, когда та наконец дошла до их столика. — Мы думали, Рейвен тебя силой сюда затаскивала. — Почти так и было, — Кларк выдавила улыбку, присаживаясь на свободный стул. Она сидела почти спиной к Лексы, но её затылок буквально жгло от осознания того, что директор находится всего в нескольких десятках метров. Рейвен плюхнулась рядом, хитро подмигивая и уже заказывая первую порцию текилы для всех. — Ну что, народ, за выходные? — Рейвен подняла стопку, но её взгляд то и дело соскальзывал за спину Кларк. — И за неожиданные встречи в приличных заведениях. Кларк взяла свой бокал с ледяным джином, чувствуя, как пальцы всё ещё немного подрагивают. Она старалась вникнуть в общий разговор — Беллами рассказывал какую-то историю о логистическом сбое на складе, Финн пытался поймать её взгляд, пододвигаясь ближе. В какой-то момент смех в их компании стал чуть громче обычного — Рейвен как раз рассказывала про их поход в лавку коллекционера. Кларк не выдержала и на секунду обернулась, словно проверяя, не мешают ли они другим гостям. И именно в этот момент Лекса подняла глаза от своего бокала. Их взгляды встретились сквозь дымку зала и свет ламп. Лекса не отвела взор. Она медленно поднесла бокал к губам, продолжая смотреть прямо на Кларк. Аня, заметив это, тоже обернулась, и на её лице промелькнула едва заметная понимающая улыбка. Кларк мгновенно отвела взгляд, сделав вид, что её внимание привлекли старые часы на противоположной стене. Она заставила себя выждать ровно пять секунд — долгих, как вечность, — прежде чем снова повернуться к друзьям. Сердце колотилось в горле, но она изо всех сил старалась вникнуть в рассказ Беллами, кивая в такт его словам, хотя смысл ускользал от неё, как песок сквозь пальцы. Рейвен сидела рядом с подозрительно довольным видом. Она дождалась, пока Кларк немного расслабится, и, когда мимо проходил официант, жестом подозвала его. Рейвен склонилась к нему, что-то быстро и заговорщицки зашептав на ухо, при этом её глаза лихорадочно блестели. Кларк прищурилась, чувствуя, как по спине пробегает холодок предчувствия. — Рейвен? Что ты задумала? — спросила она, когда официант кивнул и направился прямиком к бару. — О, ничего особенного, Гриффин, — Рейвен небрежно отмахнулась, поднося свой стакан к губам. — Просто решила, что такому высокому столу не помешает немного терпкой классики. Я заказала им бутылку ликера "Chartreuse". Его глубина как раз под стать атмосфере в том углу. Кларк замерла, глядя, как официант достает из ведерка со льдом узнаваемую бутылку в характерной оплетке. — Ты сумасшедшая? Зачем ты это сделала?! — зашипела Кларк, пытаясь перекричать гул заведения. — Спокойно, — Рейвен хитро подмигнула и добавила максимально будничным тоном: — Ах да, чуть не забыла. Я попросила передать, что это угощение лично от мисс Гриффин. Кларк как раз в этот момент сделала глоток своего джина и... подавилась. Она зашлась в сухом кашле, чувствуя, как лицо становится пунцовым. Октавия принялась хлопать её по спине, а Кларк, пытаясь обрести дар речи, сверлила Рейвен взглядом, полным чистой, неразбавленной жажды убийства. — Ты... ты что сделала?! — прохрипела она, когда к ней вернулся голос. Она с ужасом увидела, как официант подошел к их столику и, почтительно склонившись, поставил бутылку ликера перед Лексой. Кларк видела, как Лекса замерла, а Аня, услышав слова официанта, на мгновение застыла с поднесенным к губам бокалом. Официант указал рукой в сторону их шумного стола. Лекса медленно повернула голову. Её взгляд, теперь более острый и пронзительный, скрестился со взглядом Кларк, которая в этот момент мечтала лишь о том, чтобы пол под ней разверзся и поглотил её целиком. Аня не выдержала и открыто рассмеялась, глядя на Кларк, а Лекса лишь слегка приподняла бровь, продолжая изучать свою сотрудницу с таким выражением, будто она только что увидела, как в её идеально выверенном проекте появилась самая наглая и непредсказуемая деталь. Кларк резко отвернулась, ощутимо хлопнув Рейвен по плечу, отчего та лишь довольно зажмурилась. Октавия, которая прекрасно видела всю мизансцену, зашлась в беззвучном хохоте, прикрывая рот ладонью. Беллами с Финном переглянулись — они явно не догнали сути происходящего, и для Кларк это было единственным спасением. Она мечтала провалиться сквозь землю, лишь бы не чувствовать на затылке этот обжигающий, изучающий взгляд. В заведение зазвучал ритмичный, глубокий бит, и Рейвен, чья энергия никогда не знала границ, тут же вскочила с места. — Гриффин, ты как хочешь, а я иду танцевать! — она схватила за руку Октавию, которая с готовностью поднялась следом. Кларк одним махом допила очередную порцию джина и тут же жестом заказала новую. Финн, заметив её лихорадочный темп, усмехнулся и чуть приобнял её за плечи, пододвигаясь ближе. — Тише, Кларк. С таким настроем ты до дома сама не дойдешь, — в его голосе слышалась легкая насмешка, смешанная с собственническим интересом. Кларк даже не повернулась к нему. Её взгляд был устремлен в пространство, а голос прозвучал неожиданно твердо и дерзко: — Значит, ты донесешь. Финн довольно расплылся в улыбке, явно приняв это за призыв к действию, но Кларк уже не слушала его. Ей нужно было движение. Ей нужно было вытрясти из себя этот удушливый стыд. Она решительно поднялась и направилась на танцпол. Зазвучали первые, тягучие аккорды "After Dark". Глубокий, вибрирующий ритм трека заполнил пространство, превращая воздух в плотное марево, прошитое неоновыми вспышками. Эта музыка не требовала спешки — она задавала темп для тех, кто готов был раствориться в моменте. Рейвен, уже поймавшая ритм, тут же победно вскрикнула и притянула Кларк к себе. Она начала танцевать нарочито близко, шутливо обнимая подругу за талию, словно они были парой. Кларк сначала растерялась, но затем ритм взял своё. Она растворилась в музыке, отдаваясь каждому звуку с той самой отчаянной искренностью, на которую способно только предельно измотанное тело. В этот миг для неё перестал существовать весь остальной мир, и она даже не подозревала, что её танец — тягучий, плавный и до дрожи откровенный — стал единственным объектом во вселенной для тех холодных глаз, что сейчас неотрывно наблюдали за ней из темноты. Лекса сидела слегка откинувшись на спинку кожаного дивана. Её рука, обхватившая ножку бокала, была неподвижна, а взгляд, задумчивый и привычно сухой, медленно скользил по человеческому водовороту внизу. Она наблюдала за хаотичным движением тел с легким оттенком привычной отчужденности, пока её внимание не остановилось на одной единственной точке в этом шумном мареве. Гриффин танцевала в кругу друзей, и в её движениях, подчеркнутых ритмом песни, сквозила естественная, почти инстинктивная грация. Она не пыталась привлечь внимание, она просто жила в этой музыке. Лекса замерла с поднесенным к губам бокалом, аналитически и вместе с тем внимательно изучая то, как плавно Кларк переходит от одного движения к другому. Она допила напиток до дна, продолжая смотреть на неё всё так же холодно, но в этом взгляде появилось нечто новое — едва уловимый интерес к тому, как органично эта девушка вписывается в окружающий её хаос. Аня, сидевшая рядом, не пропустила эту паузу. Она проследила за взором подруги и, заметив, что внимание Лексы сосредоточено на Гриффин, позволила себе едва заметную улыбку. — Кларк — талантливый дизайнер, — негромко произнесла Аня, возвращая Лексу к реальности. — Она блестяще справилась с проектом "Apex". Лекса медленно перевела взгляд на Аню. Её лицо оставалось непроницаемой маской. — Да, — ровно ответила она. — Для своего возраста она продемонстрировала поразительную профессиональную зрелость. Аня прищурилась, в её глазах промелькнул провокационный блеск. — Ты смотришь на неё так, Лекса, как никогда не смотрела на рядовых сотрудников. Твой взгляд задержался на ней дольше, чем того требуют приличия. — Она слишком мала, Аня, — Лекса произнесла это сухо, восстанавливая привычную дистанцию. — И слишком "правильна". — И когда это тебя останавливало? — Аня парировала мгновенно, глядя подруге прямо в глаза. Лекса ничего не ответила. Её взгляд стал стальным, отчужденным. Она резко, но с безупречной элегантностью поднялась с места, поправляя воротник своей шелковой блузы. — Мы уходим. — коротко бросила она. Они направились к выходу. Лекса шла впереди, её движения были точными, она инстинктивно огибала людей, стараясь не допустить ни малейшего физического контакта — её привычное нежелание касаться посторонних сегодня ощущалось особенно остро. В это время на танцполе ритм стал еще более обволакивающим. Кларк смеялась, полностью растворяясь в атмосфере. К их кругу присоединился Финн. Кларк, чувствуя ритм, на мгновение прижалась спиной к его груди, прикрыв глаза и отдаваясь глубокому басу песни. Финн только хотел коснуться её талии, но Рейвен, поймавшая волну безудержного куража, не дала ему этого сделать. Резким, почти вальсовым движением Рейвен схватила Кларк за руку и крутанула её вокруг себя — сначала в сторону, а затем рывком притянула обратно. От этого резкого маневра свитер Кларк задрался вверх, обнажая полоску бледной, разогретой танцем кожи на талии. Кларк открыла глаза, на её лице сияла широкая, искренняя улыбка. Рейвен, не рассчитав траекторию в тесноте зала, сначала плечом задела Аню, а Кларк, по инерции потеряв равновесие, пошатнулась и прямо влетела в Лексу. Всё произошло мгновенно. Лекса, почувствовав сильный толчок, машинально — еще не понимая, кто именно в неё врезался — выбросила руку вперед, чтобы удержать равновесие. Её ладонь легла точно на обнаженную талию Кларк. Жар чужой кожи обжег пальцы Лексы. Кларк замерла, вцепившись пальцами в плечи директора, удерживаясь на ватных ногах. Она подняла голову и впервые оказалась так близко к Лексе, заглядывая ей прямо в глаза. Мир вокруг — музыка, друзья, бар — ушел на второй план. Остались только пронзительные зеленые глаза Лексы, в которых на долю секунды отразилось нечто темное и изучающее. Лекса смотрела на неё всего пару секунд, удерживая за теплую кожу талии, а затем резко отдернула руку, словно коснулась раскаленного металла. Она сделала шаг назад, восстанавливая свою ледяную дистанцию. — Извините, — коротко бросила она, и её голос был подобен хрусту ломающегося льда. Рейвен в это время уже обменивалась юмористическими репликами с Аней. — Ой, простите, мы тут немного взорвали этот танцпол! — воскликнула Рейвен, сияя улыбкой. — Вы определенно энергичная личность, — Аня усмехнулась, окинув Рейвен изучающим взглядом. Она видела, как Кларк застыла под взглядом Лексы, и её улыбка стала еще азартнее. Лекса лишь холодно кивнула, бросив Кларк короткий, нечитаемый взгляд, и направилась к выходу. Аня прошла мимо Кларк, которая так и стояла, часто и рвано дыша, и на секунду наклонилась к ней. — Хороший вкус с напитком, Гриффин, — прошептала она, обдавая Кларк запахом дорогого вина, и последовала за Лексой. Кларк пришла в себя только тогда, когда Рейвен снова коснулась её руки и притянула к себе. Кларк лишь зажмурила глаза от невыносимого стыда и того странного, пугающего электричества, которое всё еще вибрировало на её талии в месте касания Лексы. Она резко притянула Рейвен к себе, зажмурившись от невыносимого стыда, который, казалось, жег её изнутри сильнее любого алкоголя. — Рейвен, я тебя убью, — прошипела она, почти задыхаясь от смущения. — Я тебя просто убью, ты понимаешь? Рейвен лишь шире расплылась в улыбке и, не переставая зажигательно двигаться под бит, прокричала в ответ, приставив ладонь к уху: — А? Что? Не слышу, Гриффин! Музыка слишком громкая, танцуй давай! Кларк чувствуя, как лицо пылает, начала яростно кивать в её сторону с каждым словом, чеканя их от смеси бессильной злости и дикого стыда: — Я. Тебя. Убью. Слышишь? Я. Тебя. Просто. Прикончу. Она произносила это и для Рейвен, и будто для самой себя, пытаясь хоть так выплеснуть то сумасшедшее напряжение, что оставила на её коже Лекса. Рейвен лишь весело подмигнула ей и закружила в танце дальше, а Кларк оставалось только надеяться, что музыка в этом баре когда-нибудь заглушит грохот её собственного сердца.