Стеклянный барьер

Пятница началась для Кларк не с мягкого утреннего солнца, а с вязкого, давящего гула в висках. Этот звук, казалось, вибрировал изнутри, входя в резонанс с тяжелыми каплями дождя, беспрестанно бившими в панограмное окно. Утро в Сиэтле выдалось серым, размытым и холодным, словно сам город застрял в бесконечном, летаргическом сплине. Она с трудом открыла глаза, но сознание вернулось к ней не сразу. Окружающее пространство новой, еще не до конца обжитой квартиры казалось чужим и слишком тесным. Стоило Кларк приподняться на локтях, как мир вокруг нее предательски качнулся, уплывая куда-то вбок. Ей пришлось до боли в суставах вцепиться пальцами в шероховатую поверхность стены, чтобы удержать баланс и остановить эту круговерть. Каждое движение, даже самый короткий вдох, отзывалось тупой, пульсирующей болью, которая тяжелым эхом оседала в затылке. На диване в гостиной, нелепо зарывшись в ворох пушистых пледов и обнимая декоративную подушку, спала Рейвен. Её темные, жесткие волосы растрепались по обивке, а на журнальном столике сиротливо поблескивала в полумраке пустая бутылка из-под вина — немой, безжалостный свидетель их ночного откровения. Холодная вода, которой Кларк судорожно плеснула в лицо, принесла лишь мимолетное, обманчивое облегчение. Вязкий, липкий туман в мыслях никуда не исчез — он по-прежнему мешал собрать осколки реальности воедино. Кларк тяжело облокотилась на кухонный шкаф, чувствуя, как прохлада лакированного дерева приятно холодит ладони. Она прикрыла веки, пытаясь вспомнить, какой сегодня день, и в этот момент в темноте перед глазами, словно безжалостная вспышка молнии, возник образ стерильно-белого вестибюля... Работа! Кларк резко вскинула голову. От этого резкого движения в виски с новой силой ударило тяжелым свинцовым молотом. Кое-как сфокусировав расплывающийся взгляд на настенных часах, она похолодела. — Черт... — выдохнула она. В звенящей тишине пустой кухни этот шепот прозвучал пугающе громко. Стрелки застыли в положении, которое никак не желало укладываться в сознании. Она не просто проспала. Она пропустила всё. — Черт, черт, черт! — Кларк заметалась по комнате, судорожно прижимая ледяные ладони к пылающей голове. Она бросилась обратно в спальню, на ходу бормоча проклятия и лихорадочно соображая, где могла оставить сумку. Ей до боли в груди, до паники нужно было найти телефон. Прямо сейчас. Движения стали рваными, дергаными: она швыряла декоративные подушки, заглядывала под кровать, перерывала вещи на прикроватной тумбочке, совершенно теряя контроль над собственным телом. От этого хаотичного шума и громкого, прерывистого дыхания на диване в гостиной зашевелилась Рейвен. Она с трудом выпуталась из вороха одеял, растрепанная и бледная, похожая на птицу, попавшую в бурю. Села, держась за виски и сильно зажмурившись от дневного света. — Скажи мне, что мы не умерли и это просто чистилище... — хрипло пробормотала Рейвен, пытаясь разлепить веки. — Почему ты так кричишь? Кларк не ответила. Её пальцы наконец наткнулись на холодный корпус телефона под подушкой. Едва дыша, она нажала на кнопку блокировки. Экран вспыхнул, безжалостно ослепляя. Кларк тяжело, словно подкошенная, опустилась в стоявшее в углу кресло, чувствуя, как последние силы стремительно покидают её. — Рейвен... — её голос едва заметно дрогнул. — Я опоздала. Рейвен мученически вздохнула, снова прикрывая глаза ладонью и откидываясь на спинку дивана. — Господи, Кларк, не делай из этого трагедию. Не в первый раз ты задерживаешься из-за пробок Сиэтла... — Рей... сейчас час дня, — тихо, почти беззвучно перебила её Кларк. В комнате мгновенно воцарилась тяжелая, мертвая тишина. Рейвен медленно убрала руку от лица и уставилась на Кларк таким взглядом, будто у той только что выросла вторая голова. — Оу... — только и смогла выдавить она, и её вечное веселье испарилось. — Ну, тогда «опоздала» — это, пожалуй, слишком мягкое слово для твоей ситуации. Кларк отрешенно смотрела на экран, который безжалостно светился. Никаких официальных писем из отдела кадров. Только бесконечный, давящий список пропущенных вызовов: Финн, Финн, снова Финн... и пара тревожных звонков от Эбби. Эта зловещая тишина со стороны Woods & Co пугала Кларк гораздо сильнее, чем любой, даже самый громкий выговор. В корпорации такого уровня это означало лишь одно: её отсутствие либо не посчитали нужным заметить, что было из разряда фантастики, либо оно стало той самой финальной каплей. Каплей, после которой начальство не опускается до личных разговоров на повышенных тонах, а просто подписывает готовый приказ об увольнении стажера. — Меня либо уволят, либо... я даже не знаю, что хуже, — Кларк глубоко, обреченно выдохнула, откидывая голову на мягкую спинку кресла и закрывая глаза. Рейвен, морщась от каждого шороха, все же сползла с дивана и попыталась придать своему лицу более-менее человеческий вид. Она подошла ближе, опираясь о косяк двери. — Гриффин, выключи режим катастрофы. Включи архитектора. Просто скажи, что была с матерью в больнице. — Ага, блестящая, просто гениальная идея, — Кларк горько, надломанно усмехнулась, даже не открывая глаз. — Использовать состояние собственной матери как щит. Особенно когда сама начальница вчера вечером видела нас в баре. Лекса не дура, Рей. Она видела меня, видела этот чертов джин в моих руках. Она прекрасно поняла, что я явно не в палате дежурю. Рейвен на минуту замолчала, забавно наморщив нос и анализируя ситуацию. Но уже через секунду на её бледном лице, вопреки похмельной слабости, привычно промелькнула шальная, дерзкая искра. — Ну... — протянула она, лукаво прищурившись. — Подумаешь, вызовет на ковер. Накажет тебя. Может, это будет даже... интересно? — Рейвен! — Кларк, не выдержав этого невыносимого намека, выхватила маленькую декоративную подушку из кресла и с силой запустила в подругу. Рейвен звонко рассмеялась, поймав её на лету, но тут же испуганно охнула и схватилась за голову — резкий звук отозвался в висках острой, пульсирующей болью. — Ладно, ладно, сдаюсь! Прости, — прохрипела она, примирительно поднимая руки. — Но согласись, вечер-то был эпичный. Ты сама хоть что-то из финала помнишь? Кларк снова закрыла глаза. И в ту же секунду ровный, слегка хриплый голос Рейвен стал лишь фоном, далеким шумом, сквозь который реальность начала стремительно расслаиваться, уступая место воспоминаниям. Накатившие образы заставили Кларк мысленно провалиться в тот самый душный, вибрирующий полумрак.

***

Яркий, неоновый свет софитов режет темноту, вспышками оседая на разгоряченной коже. Алкоголь к тому моменту уже окончательно размыл все внутренние границы и запреты. Её тело двигалось в такт вязкому, тяжелому ритму музыки, и почти физически ощущала спиной обжигающее тепло Финна. Она действовала намеренно, почти вызывающе — тесно прижималась к нему, ведомая каким-то глухим, отчаянным протестом, ловила его руки на своих бедрах. Это казалось правильным. Это должно было стать её спасением. Она сама повернулась в его объятиях, подставляя губы под поцелуй, и Финн послушно сжал её талию — крепко, собственнически, заявляя свои права. Но её тело, предательски чуткое, помнило совсем другое. Где-то глубоко под кожей, вопреки логике, все еще тлело воспоминание о случайном, секундном касании ладони Лексы. Той ладони — прохладной, но невероятно властной. И от одного этого призрачного воспоминания у Кларк сейчас перехватывало дыхание гораздо сильнее, чем от всех реальных, осязаемых усилий Финна. Резкая, болезненная склейка в памяти. Она уже не танцует. Она сидит за дальним столиком, и её пальцы судорожно, до белизны в костяшках, сжимают граненый стакан. Кларк пила джин так, словно это было единственное существующее лекарство от мыслей, которые выжигали её изнутри. Один стакан, второй, третий... Мир вокруг постепенно становился ярким, размытым и совсем не страшным. Рейвен сидела рядом, разделяя это безумие, они то и дело чокались, и их громкий, неестественный смех тонул в грохоте басов.

***

— А дальше было самое смешное, — голос Рейвен бесцеремонно вернул Кларк обратно в кресло. Она сидела неподвижно, продолжая держаться за голову, пока из памяти мелкими, рваными кусками выплывало продолжение этой хроники собственного позора.

***

Момент, когда бар начал закрываться, Кларк помнила смутно. Земля уходила из-под ног, мир опасно кренился при каждом шаге. Финн пытался бережно приобнять её за плечи, накидывая на неё куртку и направляя к выходу. — Я отвезу её к себе, Рейвен, — глухо говорил он, уже нащупывая телефон в кармане. Но Рейвен, чья координация движений даже в состоянии сильного опьянения оставалась сверхъестественной, резко шагнула вперед. Она бесцеремонно перехватила Кларк за локоть, буквально вырывая её из рук парня. — Не-а, Финни, плохой план, — фыркнула она, смерив его своей фирменной, дерзкой ухмылкой. — Сегодня эта девочка ночует со мной. У нас чисто девичьи планы, секреты и всё такое. Так что брысь в свою конуру, рыцарь печального образа.

***

Кларк слушала эти подробности, и ей хотелось, чтобы пол под ногами прямо сейчас разошелся, позволив ей провалиться сквозь землю. Стыд обжигал изнутри хуже любого дешевого алкоголя. Она неотрывно смотрела в одну точку на полу, в красках представляя, как жалко, несобранно и отвратительно она выглядела со стороны. Пьяная, потерявшая всякий контроль. Перед Финном, перед Рейвен... и, что являлось самым сокрушительным ударом по её гордости, перед Лексой. — Боже... — едва слышно прошептала Кларк, утыкаясь лицом в ладони. — Сколько же я вчера выпила? Рейвен, заметив этот жест полного отчаяния, лишь тихо хмыкнула. Она поудобнее устроилась на краю дивана, подтянув к себе одну из подушек, и посмотрела на подругу взглядом, в котором ирония смешивалась с легким сочувствием. — Недостаточно много, Гриффин, чтобы напрочь стереть из памяти лицо твоей начальницы, — её голос прозвучал мягко, но каждое слово ударило Кларк под дых с точностью хирургического скальпеля. — Твоя вчерашняя тирада на улице, когда мы ждали такси, была... потрясающе красноречивой на этот счет. Позор, детка. Настоящий позор. Кларк замерла, даже не убирая ладоней от лица. Сердце сделало глухой, тяжелый кувырок. Новый, скрытый до этого моментом пласт воспоминаний начал медленно, неохотно распутываться в её голове, возвращая к жизни то, что она так отчаянно пыталась заблокировать.

***

Ночной воздух Сиэтла. Мокрый асфальт, отражающий неоновые вывески закрывающихся заведений. Пальцы Кларк, судорожно вцепившиеся в кожаный рукав куртки Рейвен, и собственный, срывающийся на хрип голос, который казался ей тогда вершиной логики и здравого смысла. — Слушай... просто послушай меня, Рей, — Кларк качало из стороны в сторону, она отчаянно жестикулировала свободной рукой, пытаясь поймать ускользающую мысль. — Она... она меня вообще не привлекает. Понимаешь? Это просто... ну, как в школе. Как миссис Бейкер. Ну, это же обычный, чистый детский интерес. Подростковая влюбленность в недосягаемую, красивую учительницу. Это эстетика! Слышишь? Чистая, сухая корпоративная эстетика, Рей! Она женщина, а я... я вообще-то с Финном. Он теплый. Он здесь. А Лекса — это просто... профессиональное восхищение её структурой. Понимаешь? Структурой! Рейвен тогда лишь едва сдерживала хохот, поудобнее перехватывая Кларк за талию, чтобы та не поцеловалась с асфальтом: — Да-да, Гриффин, её "структура" глаз с тебя не сводила, пока ты пыталась сосчитать стулья у барной стойки. — Это всё бред! — Кларк почти выкрикнула это в пустоту ночной улицы, словно пыталась заглушить собственный страх перед тем, что творилось внутри. — Она холодная. Она стеклянная. Она меня пугает, Рей! Между нами ничего нет. Вообще ничего.

***

В реальности Кларк издала тихий, жалобный стон, еще сильнее вжимая ладони в лицо, словно это могло защитить её от собственного голоса из прошлого. Стыд накатывал плотными, удушающими волнами. Самым ужасным было четкое, хрустальное осознание: она с таким яростным, фанатичным упрямством убеждала в этом не Рейвен. Она пыталась спасти себя. — Я правда... правда говорила это? — глухо спросила Кларк, наконец опустив руки. Её глаза были слегка покрасневшими, а на щеках горел лихорадочный румянец. — Про миссис Бейкер? — И про структуру, и про стеклянную леди, и еще что-то невнятное про её невыносимый парфюм, который мешает тебе дышать в радиусе пяти метров, едва она заходит в лифт, — безжалостно добила Рейвен. Она наконец соизволила полностью подняться с дивана, потягиваясь всем телом, но её взгляд оставался цепким. — Знаешь, детка, когда человек с такой пеной у рта доказывает всему миру и мокрому асфальту, что ему кто-то абсолютно безразличен... это обычно означает ровно обратное. Защитная реакция. И весьма паршивая. Кларк отрешенно смотрела в окно, где Сиэтл продолжал тонуть в бесконечных потоках серого дождя. Рационализатор внутри нее, который годами помогал выстраивать сложные архитектурные чертежи, сейчас капитулировал. Щиты были разбиты. Лекарство подействовало лишь к полудню, притупив острую, пульсирующую боль в висках до едва заметного, глухого эха. Кларк и Рейвен, кое-как собрав себя воедино после разбитого, похмельного утра, решили сбежать из удушливых четырех стен. Свежий воздух Сиэтла и визит в госпиталь к Эбби казались единственным правильным решением, способным вернуть их к реальности. Больничная палата встретила их стерильным, успокаивающим покоем и ароматом свежих цветов. Рейвен, верная себе, с порога заполнила комнату вихрем живой, бесшабашной энергии, отвлекая Эбби легкими шутками и городскими сплетнями. Кларк молча наблюдала за ними со стороны, чувствуя, как тугой, болезненный узел, стягивавший её грудь последние дни, наконец начинает ослабевать. Мать выглядела заметно лучше — на бледных щеках появился робкий румянец. Новость о том, что завтра её официально выписывают, стала для Кларк самым чистым и осязаемым моментом счастья. Когда они вышли на улицу, город встретил их прохладным, резким ветром. Небо Сиэтла казалось низким, налитым тяжелым свинцом. Рейвен уверенно запрыгнула в седло своего байка, но, прежде чем натянуть темный шлем, замерла, одарив Кларк слишком проницательным взглядом. — Даже не думай, Гриффин, что я оставлю тебя в покое, — её губы тронула понимающая, чуть лукавая улыбка. — Впереди выходные. Я вытащу тебя из твоей добровольной изоляции, чего бы мне это ни стоило. Кларк искренне, облегченно рассмеялась, провожая взглядом уезжающий мотоцикл. Тяжелый рев мотора постепенно растворился в монотонном гуле мегаполиса, оставив её один на один с прохладой Сиэтла. Чувство вины за бездарно пропущенный рабочий день всё еще привычно зудело где-то на периферии сознания, но тепло от визита к матери медленно вытесняло этот страх. Вечер в квартире Кларк тянулся медленно, заполняя комнаты густым синеватым полумраком. Город за окном окончательно затих в этом вязком тумане. Услышав резкий, вибрирующий звук входящего звонка, она заставила себя вздрогнуть. На экране мобильного телефона светилось имя Финна. Кларк выждала долгую секунду, прежде чем нажать на кнопку ответа. Она сделала глубокий, медленный вдох, стараясь придать своему голосу привычную легкость, которой сейчас совсем не чувствовала. — Привет, прогульщица, — голос Финна ворвался в её одиночество удивительно теплым и живым потоком. — Ну, как ты там? Кларк невольно улыбнулась, откидывшись спиной на мягкие подушки. Напряжение, сковавшее плечи с самого утра, в этот момент начало понемногу отпускать. — Поверь, Финн, это был незапланированный выходной, — мягко ответила она, поправляя край пушистого одеяла. — Мой организм просто решил устроить мне небольшую забастовку. — Да уж, в офисе сегодня без тебя было скучно, — мягко выдохнул в трубку Финн. — Рутина как обычно, под конец недели всех завалило бумагами. Кстати, сегодня днем Эхо крутилась около твоего пустого стола. В итоге с таким недовольным, кислым лицом пошла прямиком в кабинет к Лексе. Наверное, понесла отчет о твоем отсутствии. Стоило этому имени сорваться с его губ, как Кларк почувствовала, как тяжелая, ледяная плита страха с новой силой опускается ей на грудь. Вся утренняя паника вернулась в одну секунду, заставив сердце болезненно сжаться. Воздуха в темной комнате резко стало мало. Заметив её затянувшееся, натянутое молчание, Финн поспешил её успокоить: — Эй, Кларк, ты чего притихла? Ничего тебе не будет. В конце концов, это ведь был ненарочный прогул. У всех бывает, мы же люди, а не роботы. В понедельник придешь и всё спокойно уладишь, Вудс не станет раздувать из этого скандал. Его слова предназначались для поддержки, но Кларк они абсолютно не успокаивали. Наоборот, внутри росла глухая, удушающая тревога. Она слишком хорошо знала, что Лекса Вудс не прощает подобных слабостей, особенно если Эхо уже успела доложить о нарушении субординации. В трубке послышался короткий шорох — Финн, судя по всему, поудобнее перехватил телефон, устраиваясь в кресле. Его интонация плавно изменилась, став более тихой, вкрадчивой и интимной. — Знаешь... Я весь день ловлю себя на мысли, что мне тебя не хватает, — тихо произнёс он, и этот низкий голос отозвался в динамике мягкой вибрацией. — Твоего взгляда, твоего присутствия... Мне просто очень нужно, чтобы ты была рядом. Кларк замерла, вслушиваясь в его непривычно серьёзный, глубокий тон. Ей вдруг стало неловко от этой внезапной смены настроения, но она промолчала, ожидая, что он скажет дальше. — До сих пор перед глазами то, какая ты была красивая в баре, — продолжал Финн, и его дыхание в трубке стало ближе, почти осязаемым. — Твои волосы, улыбка... Я до сих пор всё это помню. Кларк почувствовала, как её щёки обдает лёгким, внезапным жаром от этих тихих, искренних слов. Она смущённо отвела взгляд в сторону, принявшись механически накручивать прядь светлых волос на палец. Ей отчаянно хотелось сбавить этот неожиданный градус интимности, вернуть их разговор в привычное, более безопасное русло. — Финн... постой, — негромко произнесла она, тихо улыбаясь в темноту спальни. — Это... это даже как-то непривычно — слышать от тебя такие вещи. Ты меня смущаешь. — Пусть, — его голос стал ещё ниже, превращаясь в мягкий, бархатный шёпот, который, казалось, вибрировал у самого её уха. — Я просто очень хочу поскорее увидеть тебя, Кларк. Кларк на секунду прикрыла глаза. В груди вместо ожидаемого трепета и ответного тепла внезапно зашевелилась легкая, давящая отстраненность. Каждое его слово теперь словно натыкалось на невидимую, глухую преграду. — Завтра, Финн, — мягко прервала его она, пытаясь удержать ускользающую дистанцию и вернуть себе контроль над ситуацией. — Мы увидимся завтра. Потерпи еще немного. В трубке на мгновение повисла короткая, немного разочарованная тишина. Кларк почти физически ощутила, как Финн на том конце провода сделал медленный выдох. Но уже в следующую секунду он тихо рассмеялся, послушно возвращаясь к своему привычному, открытому и веселому тону. — Ладно, Гриффин, ловлю на слове, — шутливо отозвался он. — Тогда спокойной ночи. Отдыхай. — Спокойной ночи, — негромко ответила она. Она нажала «отбой», и звенящая тишина в комнате мгновенно сомкнулась над ней, став ещё более тягучей, плотной и весомой. Улыбка исчезла с её лица так же быстро, словно её там никогда и не было. Кларк медленно опустила телефон на колени, подтянула к себе подушку и глубоко задумалась, глядя в одну точку на стене. Ей было физически тяжело от этой его бесхитростной, открытой страсти. Финн искренне пытался быть нежным, близким, но его тихие, сокровенные слова прошли мимо неё, оставив внутри лишь острое, пульсирующее чувство вины. Так продолжаться больше не могло. Кларк на миг замерла, пытаясь хладнокровно препарировать это гнетущее ощущение. А считается ли это вообще? Абсурд. Это же просто некое изучение самой себя, глупая попытка мозга справиться со стрессом через самый неожиданный, шокирующий образ. Внутри всё горело от странного, лихорадочного интереса, который требовал немедленных, честных ответов. Ей нужно было сопоставить тени в своей голове с чем-то осязаемым, чтобы раз и навсегда закрыть этот мучительный вопрос. Пальцы действовали быстрее, чем разум успевал осознать последствия. Она открыла браузер и, борясь с обжигающим, почти физическим стыдом, вбила запрос, от которого в горле в секунду пересохло. Кларк замерла, глядя на открывшийся список ссылок, готовая сделать тот самый шаг в неизвестность, который должен был либо вернуть её в привычный, безопасный мир, либо окончательно разрушить её хрупкие иллюзии. Кончики пальцев Кларк в одно мгновение стали ледяными. Она отрешенно смотрела на светящийся экран. Это не было для неё чем-то запретным или постыдным в широком, общественном смысле, скорее — чем-то пугающе, интимно личным. Ей просто был интересен этот сухой эксперимент. Отчаянная попытка найти точку опоры в пошатнувшемся мире. Она долго, нерешительно выбирала одну из ссылок, прежде чем наконец кликнуть по ней. Сердце колотилось так бешено, что в ушах стоял плотный гул. Кларк нажала на play, и экран телефона заполнился мягким, приглушенным светом и плавным сплетением тел. Кларк смотрела на экран, почти не дыша. Нежные, едва весомые касания рук, тихий шёпот, медленная прелюдия... Она видела неоспоримую красоту кадров, видела эстетику самого момента, но чем дольше длилось видео, тем отчётливее и яснее она понимала одну простую вещь: её сердце оставалось абсолютно холодным. Она пролистывала видео вперед, слегка жмурясь на более откровенных моментах, отчаянно пытаясь примерить этот ритм на себя. Но внутри было тихо. Ни искр, ни того обжигающего электричества, которое прошибало её в баре от одного лишь мимолётного взгляда Лексы, здесь не было и в помине. На экране были просто две красивые незнакомки, и их близость казалась Кларк чем-то бесконечно далёким, чужим и почти техническим. Кларк резко закрыла вкладку и отшвырнула телефон на кровать, тяжело и прерывисто дыша в пустоту спальни. — Нет, — прошептала она, закрывая лицо ладонями. — Это не моё. Она чувствовала мгновенное облегчение и одновременно какую-то новую, еще более острую, глухую тревогу. Эксперимент провалился. Она не нашла себя в этих кадрах. Но если дело не в физиологии, то почему образ одной конкретной женщины продолжал выжигать всё внутри, не оставляя места ни для кого другого? Доклад Эхо Лексе тяжелым грузом осел в мыслях. Кларк отчетливо представляла, как её имя звучит в холодном кабинете директора, и это понимание лишало сна. Она знала, что понедельник станет днем расплаты за эту слабость.

***

Субботнее утро в Сиэтле выдалось на редкость ясным. Тяжёлые, свинцовые тучи, терзавшие город накануне, наконец разошлись, открывая чистое, высокое небо. Солнечные лучи, прохладные и ослепительно яркие, заставили Сиэтл буквально заново умыться, стирая следы затяжного сплина. Кларк проснулась с непривычным, почти забытым чувством лёгкости — внутри больше не было той давящей, удушающей тревоги, которая преследовала её последние дни. Она твердо решила, что сегодняшний день должен стать точкой возврата к прежней, понятной нормальности. Она провела несколько часов, просто гуляя по знакомым улочкам. Город будто помогал ей, подкидывая простые и красивые кадры, которые она с удовольствием ловила в объектив телефона: блики солнца на витринах маленьких лавок, яркие цветы в горшках на чьих-то крыльцах, сложную игру света и теней на кирпичных стенах старых домов. Кларк наслаждалась этой прогулкой, чувствуя, как Сиэтл наполняет её новой, чистой энергией, вытесняя всё лишнее и надуманное. Но едва она переступила порог своей квартиры, как почувствовала, что эти стены не дают ей покоя. Её вдруг захлестнул рой хаотичных мыслей. Скинув куртку и быстро переодевшись в удобную домашнюю одежду, Кларк принялась за дело. Она решительно сорвала со стен тёмные, тяжёлые шторы, впуская в комнаты потоки яркого, живого света, и начала методично разбирать вещи, пытаясь сделать пространство вокруг себя проще, чище и свободнее. Когда она уже заканчивала, в дверь настойчиво и громко постучали. Это была Рейвен — как всегда шумная, стремительная и полная безумных идей. — Привет, Гриффин! Я пришла поднять твой боевой дух... — бодро заявила она прямо с порога, неся в руках перевёрнутую картонную коробку. — Ой. Кажется, я попала на стройку. Я, пожалуй, зайду позже, когда здесь можно будет сесть. Кларк, не раздумывая, мертвой хваткой схватила её за край куртки как раз в тот момент, когда Рейвен попыталась незаметно ускользнуть обратно на лестничную клетку. — Ну уж нет, Рейвен. Ты пришла как раз вовремя. Мне срочно нужно передвинуть этот чертов комод. Она буквально затащила упирающуюся подругу внутрь. Следующие пару часов они провели в суете, двигая мебель, споря о симметрии и искренне смеясь над тем, как нелепо иногда выглядят на практике статьи из модных журналов по дизайну интерьеров. В конце концов они, совершенно вымотанные, рухнули прямо на ковер. После того как они закончили этот стихийный марафон, комната наполнилась совершенно иным настроением. В обновлённой гостиной, лишенной тяжелых занавесок, вечерний свет казался мягким, золотистым и почти осязаемым. Коробка с горячей пиццей лежала прямо на полу, а рядом стояли два наполненных бокала. Кларк и Рейвен устроились на ковре, вытянув усталые ноги. Напряжение после физического труда постепенно сменялось приятной, тягучей расслабленностью. — Знаешь, Гриффин, — Рейвен сделала глоток, лениво разглядывая то, как изменилось пространство. — Твой комод едва не лишил меня пальца, но должна признать: без этих мрачных штор здесь стало можно дышать. — Мне просто нужно было избавиться от ощущения, что стены сжимаются, — тихо отозвалась Кларк. Она задумчиво вертела бокал в ладонях, наблюдая за тем, как свет играет на стекле. Рейвен перевела на неё внимательный, проницательный взгляд. На её губах появилась лёгкая, понимающая улыбка. — Ну да. Стены. Или мысли в твоей голове? Кларк замерла. Сердце сделало короткий, предупреждающий толчок. Она сделала еще один глубокий глоток вина, чувствуя, как алкоголь обжигает горло, даря обманчивую смелость. Ей было необходимо выговориться, сбросить этот груз, пока он окончательно её не раздавил. — Я сделала глупость, Рей, — Кларк резко выдохнула эту фразу, устав ходить вокруг да около. Рейвен приподняла бровь, откладывая кусок пиццы в сторону: — Так, с этого момента подробнее. Какую именно глупость? Ты отправила ей чертежи с сердечками вместо подписи? — Нет, — Кларк покачала головой, чувствуя, как к щекам приливает обжигающий, мучительный румянец. Она опустила взгляд на свои колени. — Вчера вечером... Я зашла на один из тех сайтов. Ну, для взрослых... Рейвен на секунду застыла с бокалом у самого рта. Её глаза медленно моргнули, переваривая услышанное. — Воу. Ладно. Это вполне естественный процесс для взрослого человека, Гриффин, если только ты не искала там схемы вентиляции... — Я искала женщин, Рейвен, — перебила её Кларк. Голос сорвался на шёпот, но прозвучал отчётливо. — Женщин с женщинами. Рейвен резко поперхнулась вином. Она закашлялась, спешно ставя бокал на пол, чтобы не пролить его на новый светлый ковёр, и замахала рукой, пытаясь вернуть способность дышать. — Так, стоп, — процедила Рейвен, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Не так сразу, подруга. Дай мне секунду. Она сделала глубокий вдох, переводя дух, и на её лице медленно, миллиметр за миллиметром, начала расплываться та самая невыносимая, хитрая ухмылка. Глаза Рейвен заблестели от искреннего азарта. — То-о-есть... — протянула она, смакуя каждую букву. — Наша правильная мисс Гриффин, которая обычно бледнеет от моих пошлых шуточек, осознанно вбила в поисковик этот запрос и нажала на play? Кларк выпрямила спину. Стыд всё ещё жёг кожу, но внутри неё уже крепла та самая гордая, железобетонная уверенность, ради которой она и устроила этот ночной эксперимент. — Да, — твёрдо ответила Кларк, глядя подруге прямо в глаза. — Я посмотрела. — Ну и? — Рейвен буквально подалась вперед, опираясь ладонями о пол, вся превратившись в слух. — Не томи, Гриффин! Как оно? Были искры? Наш мир официально изменился? — Никак, — Кларк ответила на полном серьёзе, даже с лёгким чувством триумфа. — Абсолютно никак, Рей. И именно это принесло мне облегчение. Я посмотрела это... от начала и до конца. И поняла, что это абсолютно не моё. Категорически. Рейвен слегка нахмурилась, улавливая перемену в её тоне. — В смысле — никак? — В прямом, — Кларк победно улыбнулась, откидываясь спиной на диван. — Все эти видео — это просто механика. Красивые тела, эстетичные кадры, но внутри у меня ничего не дрогнуло. Было абсолютно пусто. Я не почувствовала вообще ничего. Она сделала паузу, закрепляя в своей голове эту выстроенную логику, словно защищая перед комиссией проект всей своей жизни. — Это было мимолётное, странное увлечение, вызванное диким стрессом на работе. Знаешь, когда человек слишком сильно зацикливается на чём-то, его мозг может выкинуть такой фокус. Я просто спроецировала своё профессиональное уважение к Лексе на физиологию. Но теперь всё встало на свои места. Я разобралась в себе. Рейвен долго молчала. Она медленно подняла свой бокал, сделала небольшой глоток, не сводя с Кларк пристального, изучающего взгляда. В её глазах на мгновение мелькнула глубокая, взрослая проницательность, которая обычно была скрыта за маской вечного веселья. Она дождалась, пока Кларк окончательно расслабится, уверенная в своей победе, а затем тихо, с лёгким прищуром произнесла... — Твоя логика безупречна, Гриффин. Прямо как несущая стена в твоих проектах, — Рейвен сделала многозначительную паузу, аккуратно поставив бокал на паркет. — Вот только твой великий эксперимент доказал лишь одно: тебе не интересны женщины в принципе. Тебе интересна Лекса Вудс. Кларк замерла, так и не донеся бокал до губ. Слова Рейвен, произнесенные без капли привычной издевки, рушили всю её идеальную математическую защиту. Возразить было нечего. — Слушай, Рейвен, давай просто закроем эту тему, — Кларк резко опустила руку с бокалом, стараясь, чтобы её голос прозвучал как можно холоднее и тверже. Она раздраженно качнула головой, убирая со лба светлую прядь. — Это вообще не так. Рейвен лишь понимающе прищурилась, прекрасно видя её насквозь, но развивать спор не стала. Она примирительно подняла ладони, соглашаясь с этой явной попыткой Кларк сбежать от пугающей правды. Разговор постепенно утих, сменившись ленивым, комфортным молчанием. Они обе уткнулись в свои телефоны, растянувшись на ковре среди светлых, свободных от штор стен. Кларк лениво перелистывала ленту соцсетей, чувствуя, как приятная истома после уборки и легкий хмель окончательно расслабляют мышцы. Напряжение уходило, уступая место уютному субботнему покою. Внезапным движением Рейвен, листающая экран с особенным усердием, резко замерла. Её пальцы застыли над стеклом, а глаза округлились. — Воу... — выдохнула она так странно и громко, что Кларк невольно вздрогнула и отвлеклась от своего телефона. — Что там такое? — Кларк приподнялась на локте, удивленная столь резкой реакцией подруги. Рейвен не стала объяснять на словах. Она импульсивно подвинулась ближе, едва не задев коленкой коробку из-под пиццы, и бесцеремонно сунула свой экран прямо Кларк под нос. На дисплее светилась стильная, выполненная в мрачных тонах афиша закрытого вечернего мероприятия. — Смотри, — быстро заговорила Рейвен, и в её глазах снова вспыхнул тот самый азартный огонек. — Тут сегодня в центре открывается выставка одного подпольного графиста. Вход только по приглашениям и спискам, но у меня есть лазейка через ребят из мастерской. Я, конечно, в этом вашем высоком искусстве мало что смыслю, но это всяко лучше, чем киснуть дома. Давай переоденемся, развеемся, сменим обстановку! Кларк прищурилась, вглядываясь в ломаные, резкие линии на цифровом постере. Работы художника действительно цепляли — в них чувствовалась какая-то дикая, необузданная энергия, архитектоника хаоса, которая сейчас, после всех внутренних бурь, казалась Кларк пугающе близкой. Ей искренне захотелось увидеть эти холсты вживую. Но логика и здравый смысл тут же подали голос. — Рей, нет. Посмотри на меня, — Кларк указала пальцем на пустеющую бутылку вина. — Я не хочу завалиться на приличную выставку с пьяной головой. У меня уже мысли слегка плывут. Это просто... ну, неправильно. Неуважительно к автору, в конце концов. — Ой, да брось ты свою викторианскую мораль, Гриффин! — Рейвен нетерпеливо отмахнулась, подаваясь еще ближе. — Ты выглядишь потрясающе, а легкий хмель только поможет тебе отключить твоего внутреннего критика и смотреть на картины проще. Мы просто зайдем, сделаем круг, посмотрим на пафосную толпу и уйдем. Тебе это нужно, Кларк. Хватит прятаться в четырех стенах. Кларк продолжала отрицать. Она качала головой, выстраивая тысячи веских аргументов, твердила, что ей нужно выспаться перед воскресными делами, что она совершенно не в том настроении, чтобы изображать из себя ценителя... Она сопротивлялась так отчаянно и долго, придумывая всё новые причины остаться, что сама не заметила, как преграда внутри неё поддалась под напором чужой энергии. Дверь желтого авто такси захлопнулась с тяжелым, глухим стуком, мгновенно отсекая прохладный ночной воздух улицы. Кларк сидела на пассажирском сиденье, нервно поправляя подол своего темно-синего платья и чувствуя, как легкое головокружение усиливается от запаха салона. Она повернула голову к Рейвен, которая с триумфальной, абсолютно довольной ухмылкой наблюдала за убегающими за окном каплями дождя. — Невериться что я на это согласилась! — выпалила Кларк, лихорадочно поправляя волосы перед зеркалом в козырьке. — Рейс, серьезно, если я там опозорюсь на ровном месте или начну нести бред, я тебя придушу. — Расслабься, дизайнер, — Рейвен уверенно откинулась на спинку сиденья такси, пока машина выруливала со стоянки в плотный поток вечерних огней Сиэтла. — Сегодня мы просто зрители. Никаких обязательств. Только ты, я и искусство. Машина плавно набирала ход, унося их к ярко освещенному центру. Кларк смотрела на мелькающие за стеклом неоновые вывески и пыталась унять дрожь в пальцах, искренне веря, что этот вечер поможет ей окончательно забыться. Она еще не знала, что на закрытых выставках такого уровня часто появляются те, кто диктует правила в жизни всего города. Кларк и Рейвен вошли в зал галереи так уверенно, будто их там ждали, и никто из присутствующих даже не понял бы, что у них нет официальных пригласительных. Белые стены, яркий свет рамп и приглушенный гул голосов богемы Сиэтла обступили их со всех сторон. Кларк шла, слегка придерживая подол платья, и вела тихий диалог с подругой, стараясь не выдавать своего волнения. — Мне здесь максимально неудобно сейчас, Рей, — шепнула она, косясь на мужчин в дорогих костюмах. — Чувствую себя не в своей тарелке. Рейвен, ничуть не смутившись, окинула залом быстрым взглядом и тут же наткнулась глазами на барную стойку в углу. — Вон там дают отличные напитки. Я пойду возьму нам по бокалу, а ты стой здесь и делай вид, что понимаешь скрытый смысл этих пятен, — Рейвен подмигнула ей и двинулась сквозь толпу. Кларк хотела было остановить её, не желая оставаться одной, но подруга уже скрылась среди гостей. Обернувшись к стене, Кларк невольно засмотрелась на ближайшую инсталляцию. На огромном белом холсте переплетались хаотичные серо-черные линии. В них была странная, ломаная архитектоника, которая приковывала взгляд. Кларк сделала шаг ближе, вглядываясь в детали графики, уходя мысленно в текстуру штрихов. — Глубокая работа, не находите? В этих изломах есть свой внутренний ритм, — раздался рядом вежливый мужской голос. К ней подошел один из гостей. Кларк повернула к нему голову, и между ними завязался приятный, непринужденный диалог. Они обсуждали контраст линий, и Кларк на секунду даже расслабилась, пока её взгляд невольно, чисто механически не упал чуть дальше, вглубь зала. Там, шагах в десяти от них, стоял плотный круг людей. Они улыбались, здоровались, вальяжно обсуждали что-то с бокалами в руках. И в самом центре этого круга Кларк увидела Лексу. Лекса стояла в безупречном черном смокинг-костюме, идеально сидевшем по фигуре. Её профиль в свете выставочных ламп казался точеным, а зеленые глаза спокойно и внимательно сканировали собеседников. Вся выстроенная уверенность Кларк рассыпалась в пыль. Сердце пропустило удар и бешено заколотилось где-то в горле. — Простите, мне очень нужно отойти, извините, — резко, посреди полуслова перебила она приятного собеседника. Кларк повернулась и почти бегом бросилась назад, лихорадочно высматривая в толпе знакомую макушку подруги. Рейвен как раз шла ей навстречу, бережно неся два наполненных бокала. — Эй, Гриффин! А этот парень, с которым ты сейчас болтала, очень даже ничего, — коротко ляпнула Рейвен в своем фирменном стиле, сияя от умылки. — Хороший выбор для... — Рейвен, замолчи, — Кларк перебила её, хватая за локоть так сильно, что шампанское чуть не плеснуло через край. Её пальцы были ледяными. — Лекса здесь. Рейвен мгновенно посерьезнела, хотя в глазах промелькнул дикий азарт. — Где? — спросила она тихо. — Прямо там, у центральной инсталляции, — Кларк словесно объяснила ей, куда смотреть, даже не поворачивая головы в ту сторону, чтобы не привлечь внимания. — Нам нужно уходить. Рейвен не двинулась с места. Вместо того чтобы покорно развернуться к выходу, как того отчаянно и беззвучно требовала застывшая от внезапного страха Кларк, она лишь незаметно, едва уловимым движением головы скользнула взглядом в указанном направлении. Шампанское в её бокалах мягко колыхнулось, отражая неоновые блики ламп. — Оу, — тихо, но с явным предвкушением протянула Рейвен, и на её губы снова вернулась эта невыносимая, дерзкая ухмылка. — А она в смокинге выглядит еще более убийственно, чем в своем офисном футляре. Теперь я прекрасно понимаю, почему ты вчера устроила дебаты на тему её "структуры". — Рейвен, я не шучу, — процедила Кларк сквозь зубы, сильнее сжимая её локоть. Её ногти почти въелись в плотную ткань кожаной куртки подруги. — Если она повернется и увидит меня здесь... после того, как я пропустила целый рабочий день... мне конец. Пошли. Она попыталась увлечь Рейвен за собой в сторону более темного, отдаленного зала с абстрактными скульптурами, но было уже слишком поздно. Пространство между ними, заполненное пафосным гулом голосов и звоном дорогого хрусталя, внезапно пробила секундная тишина. Собеседник Лексы — какой-то высокий мужчина в летах — громко рассмеялся, и Лекса, вежливо улыбнувшись в ответ, плавно повернула голову в сторону. Её взгляд, до этого лениво блуждавший по залу, чисто механически проскочил мимо белых стен, мимо графических инсталляций и... замер. Два ледяных зеленых глаза впились прямо в Кларк. Расстояние в десять метров между ними в одно мгновение сжалось до полуметра. Кларк почувствовала, как воздух в легких превратился в твердый кусок стекла. Она не могла ни вдохнуть, ни отвести взгляд. Она была поймана на месте преступления. На лице Лексы не дрогнул ни один мускул. Её маска идеального, холодного руководителя оставалась безупречной, но в самой глубине её зрачков промелькнуло нечто острое, аналитическое и пугающе внимательное. Она медленно скользнула взглядом по темно-синему платью Кларк, по её аккуратному макияжу, задержалась на ледяных пальцах, которыми та все еще сжимала руку Рейвен, а затем снова посмотрела ей прямо в глаза. Это длилось не больше двух секунд, но для Кларк эти секунды растянулись в вечность. Лекса медленно поднесла бокал к губам, сделала крошечный глоток, не отрывая взгляда от своего дизайнера, а затем едва заметно, почти призрачно качнула головой. Это был вынесенный приговор. После этого она спокойно повернулась обратно к своим собеседникам, продолжая прерванный разговор так, словно абсолютно ничего не произошло. — Так, Гриффин, отмена, — Рейвен резко перехватила Кларк за талию, чувствуя, как подруга начинает буквально оседать на пол от подступившей паники. — План "побег" официально провален. Она тебя срисовала. — Я труп, — глухо прошептала Кларк, глядя в одну точку. — Ты не труп, ты просто крупно попала, — Рейвен бесцеремонно сунула ей в руку бокал с шампанским. — Пей. И пошли отсюда, пока она не решила подойти и лично спросить, как поживает твоя "мигрень". Они покинули галерею быстро, стараясь не привлекать лишнего внимания. Весь оставшийся вечер субботы и бесконечное воскресенье прошли для Кларк как в тумане. Финн снова звонил, его тихие, ласковые слова по телефону казались ей теперь каким-то далеким шумом на заднем плане. Она больше не могла думать о его нежности. В её голове, как заевшая пленка, прокручивался один и тот же кадр: Лекса в черном смокинге, бокал в её тонких пальцах и этот пронизывающий, леденящий душу взгляд.

***

Понедельник встретил корпорацию Woods & Co привычным, отлаженным до автоматизма ритмом. Огромное здание из стекла и бетона гудело, словно единый сложный механизм: шуршали принтеры, в лифтах пахло дорогим парфюмом, а сотрудники спешили занять свои места. Но для Кларк этот день был сродни эшафоту. Каждое движение давалось ей с огромным трудом, во рту пересохло от волнения. Она пришла на работу и сразу села за свой рабочий стол, уставившись в пустой монитор и боясь даже случайно поднять глаза на стеклянную стену кабинета директора. Но Лекса будто заранее просчитала её страх. На этот раз прозрачная перегородка была наглухо закрыта матовыми, плотными жалюзи. Непреодолимая стена. Полная изоляция от внешнего мира, которая пугала Кларк гораздо сильнее, чем если бы Лекса сидела на виду. Буквально через пару минут после того, как Кларк сидела и гадала, что её ждет, двери лифта на этаже мягко разъехались, и оттуда вышла Лекса. Кларк замерла. Директор выглядела потрясающе. На ней было безупречно скроенное, статное платье-футляр глубокого угольно-черного цвета, которое идеально садилось по фигуре, подчеркивая безупречную осанку и тонкую талию. Высокий строгий воротник-стойка переходил в глухой, глубинно властный вырез, а плотная дорогая ткань мягко очерчивала бедра, создавая одновременно строгий, недосягаемый и неуловимо сексуальный образ прирожденного лидера. Поверх платья был накинут лаконичный, идеально сидящий в плечах укороченный жакет с четкими линиями. Волосы директора были убраны в сложную, тугую прическу, не оставляя ни единого намека на ту опасную расслабленность, с которой она стояла на субботней выставке. Лекса уверенным, стремительным шагом направлялась в сторону своего кабинета. Сделав несколько шагов, она мельком, всего на секунду повернула голову в сторону рабочих столов. Её зеленые глаза безошибочно выхватили в опенспейсе застывшую Кларк. Взгляд директора остался абсолютно холодным, лишенным каких-либо эмоций, и Лекса тут же отвернулась обратно, даже не замедлив шаг. В ту же секунду Кларк судорожно опустила глаза, и сердце её бешено заколотилось где-то у самого горла. Пальцы мгновенно стали ледяными. Она до глубины души пожалела, что вообще смотрела в ту сторону. Ведь она могла просто сделать вид, что работает, уткнувшись в чертежи, а теперь её поймали на этом глупом, испуганном движении. Прошло долгих, невыносимых полчаса, которые показались Кларк вечностью. За это время Лекса скрылась в кабинете, и тишина за матовыми жалюзи стала почти осязаемой. Кларк осталась один на один со своими гнетущими догадками, продолжая нервно вертеть в руках ручку и сжимать карандаш до хруста. Внезапно тишину отдела проектирования разрезал резкий сигнал внутреннего телефона. От этого звука Кларк вздрогнула так сильно, что едва не выронила ручку. Этот звонок испугал её до дрожи в коленях, заставив внутренне сжаться от неминуемого финала. Металлический, лишенный тепла голос Лексы из динамика селектора словно на секунду выкачал из помещения весь кислород: — Гриффин, зайдите ко мне, — отчеканил её ледяной голос. Кларк медленно поднялась из-за стола. Ноги в одно мгновение стали ватными, непослушными, словно налитыми свинцом. Финн проводил её долгим, тяжелым взглядом, полным немого сочувствия. Она подошла к двери кабинета и неуверенно постучала. — Зайдите, — глухо донеслось изнутри. Кларк толкнула дверь и переступила порог. Плотный, интимный полумрак кабинета мгновенно обступил её со всех сторон. Матовые тяжелые шторы были наглухо задернуты, полностью отсекая серый дневной свет Сиэтла. В ту же секунду рецепторы Кларк окутал уже знакомый, дурманящий запах: горький апельсин и крепкий эспрессо. Лекса медленно подняла голову и устремила на Кларк свои зеленые, абсолютно непроницаемые глаза. В них не было ярости — только пугающая, леденящая душу аналитическая пустота. — Вы пропустили пятницу, мисс Гриффин, — спокойно, без единого намека на повышенный тон начала Лекса. Её ровный голос падал в тишине как тяжелые капли жидкого азота. — От вас не поступало ни предупредительного звонка, ни сообщения о причинах отсутствия. Кларк судорожно сглотнула, чувствуя, как под этим безжалостным, сканирующим взглядом вся её напускная субботняя уверенность тает, превращаясь в прах. Она отчаянно пыталась удержать собственный голос ровным, пока оправдывалась: — У меня... возникли непредвиденные обстоятельства, мисс Вудс, — тихо, но стараясь держать лицо, произнесла Кларк. Она сжала пальцы за спиной, чтобы скрыть их дрожь. — Я искренне прошу прощения, что не успела вовремя уведомить руководство отдела. Лекса выдержала тяжелую, изматывающую паузу. В её голосе прорезалась звенящая, леденящая острота: — Ваш талант — это единственная причина почему вы всё еще здесь а не подписываете обходной лист. Ещё одна ошибка, Гриффин, и мы пересмотрим ваш контракт. Кларк смогла лишь беззвучно кивнуть, чувствуя, как от этого тихого предупреждения по спине пробежали мурашки. Лекса молча пододвинула к краю стола внушительную, пугающе толстую стопку новых папок с чертежами и техническими спецификациями. — Вы наверстаете упущенное, — ледяным тоном приказала Лекса, постучав длинными пальцами по бумагам. — Здесь не только задачи на сегодняшний день, но и весь объем за тот день, что вы соизволили пропустить. Я хочу, чтобы к вечеру всё было готово и лежало у меня на столе. Можете идти. Кларк молча взяла тяжелую стопку документов в руки. Спина Лексы снова стала прямой и недосягаемой, когда директор вернулась к своим бумагам. Кларк развернулась и на негнущихся ногах вышла из кабинета. Дойдя до своего рабочего стола, она бережно опустила на него этот колоссальный объем работы. Финн обеспокоенно посмотрел на неё, но Кларк даже не смогла ответить на его взгляд. Она смотрела на бесконечные графики, схемы и правки фасадов, чувствуя, как внутри нарастает новая волна паники. Она отчетливо понимала: объем задач перед ней стоял колоссальный, а времени до конца рабочего дня катастрофически мало. Лекса Вудс устроила ей настоящую проверку на прочность, и права на ошибку у Кларк больше не было. Следующие несколько часов превратились для Кларк в сплошной, изматывающий марафон на выживание. Время в опенспейсе летело с какой-то пугающей, кинематографичной скоростью. Наступило время обеда, и отдел постепенно начал пустеть — коллеги один за другим покидали свои рабочие места. Финн подходил к ней, настойчиво уговаривал сделать хотя бы небольшой перерыв и спуститься вниз, но Кларк категорически отказалась. Она не пошла на обед. Она продолжала усердно, на пределе сил работать, вцепившись пальцами в мышку. Ей было жизненно необходимо закончить всё точно в срок, чтобы доказать Лексе, что она способна справиться с любой задачей, и защитить свою профессиональную гордость. Наступил вечер. Вокруг привычно гасли мониторы, сотрудники прощались, забирали сумки и направлялись к лифтам. Офис стремительно пустел, погружаясь в полумрак дежурного освещения, а Кларк всё сидела за своим столом. Одной рукой она крепко держалась за гудящую голову, а второй продолжала безостановочно печатать, исправлять, перепроверять расчеты снова и снова. Финн, который задерживался до последнего, тихо подошел к её рабочему месту. Он обеспокоенно всмотрелся в её бледное лицо и протянул руку к чертежам, искренне желая помочь ей разгрузить эту гору папок. Но Кларк мягко, но твердо отказалась от его помощи. Она понимала, что это её личная проверка на прочность. Финн заметно замялся, явно не собираясь уходить и оставлять её одну в пустеющем отделе, как вдруг в его кармане настойчиво зазвонил мобильный. Тихо выругавшись, он вытащил телефон, виновато посмотрел на Кларк и поспешно отошел в сторону коридора, чтобы ответить на важный вызов. Спустя пару минут он вернулся к её столу, по-прежнему хмурый и обеспокоенный. Кларк, даже не дожидаясь, пока он заговорит, подняла на него усталый взгляд. — Финн, иди. Я закончу скоро, правда. Не нужно здесь сидеть, — тихо попросила Кларк. Хотя сама она прекрасно, до боли в груди понимала, что закончить "скоро" у неё ни за что не получится — объем работы оставался колоссальным. Финн еще секунду поколебался, всматриваясь в её упрямый профиль, а затем наклонился, резко поцеловал её на прощание и окончательно ушел. Когда двери лифта за ним закрылись, Кларк тяжело, шумно выдохнула в звенящую тишину пустого этажа. Помассировав затекшую шею, она сразу же приступила к работе, снова погружаясь в работу. Прошло какое-то время. Кларк была настолько поглощена чертежами, что даже не услышала, как Лекса вышла из своего кабинета. Шаги директора были абсолютно бесшумными. Она подошла почти вплотную к столу и неожиданно отвлекла девушку своим ровным, низким голосом, нарушившим тишину пустого офиса. Та сильно вздрогнула от неожиданности, резко вскинув голову, и едва не выронила ручку. — Извините... мисс Вудс, я не заметила, как вы подошли, — испуганно пробормотала она, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. Лекса стояла прямо перед ней. На ней больше не было жакета — она оставалась в том самом статном, угольно-черном платье-футляре с высоким воротником, но верхние пуговицы теперь были расстегнуты. Директор молча смотрела на Кларк сверху вниз, внимательно, сканирующим взглядом изучая её измученный вид: растрепавшиеся светлые волосы, уставшие глаза и пальцы, судорожно сжавшие край стола. Из-за дикой усталости внутри Кларк закипела глухая, отчаянная злость — злость на саму себя из-за того, что у неё никак не получалось решить одну сложную конструктивную деталь в чертеже фасада. Пальцы сильнее сжали карандаш. В глазах предательски закололо. Она уткнулась лбом в ладони, с трудом сдерживая подступившие слезы. Лекса не ушла. Она медленно обошла стол и остановилась совсем рядом, глядя сверху вниз на согнувшуюся фигуру Кларк. В нос снова ударил её парфюм — шлейф горького апельсина, который Кларк теперь узнала бы из тысячи. Этот знакомый аромат мгновенно подчинил себе всё пространство, заставляя внутренне сжаться от удушающего притяжения. Лекса наклонилась к столу. Спокойно, без лишней спешки, она оперлась одной рукой о край рабочей поверхности, почти касаясь плеча Кларк. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума, но Лекса даже не смотрела на девушку — её холодный, аналитический взгляд был прикован к бумаге. — Вы совершаете ошибку в несущей оси, Гриффин, — раздался её тихий, ровный голос над самым ухом. От её дыхания по шее Кларк пробежали мурашки. Лекса медленно протянула руку к чертежу. Её длинные, безупречные пальцы соприкоснулись с пальцами Кларк, всё еще сжимавшими карандаш. Случайное, мимолетное касание, от которого Кларк внутренне застыла, боясь даже вздохнуть. Кожа Лексы была прохладной, как стекло в Сиэтле дождливым утром. Вудс не забрала карандаш. Она просто мягко скользнула пальцами по ладони Кларк, направляя её руку и заставляя провести правильную линию на бумаге. Это не было объятием, но Кларк физически ощущала спиной тепло её тела. Это было гораздо интимнее любого явного жеста. Повелительный, безмолвный контроль. — Вот так, — тихо произнесла Лекса, когда линия была закончена. Она не убрала руку сразу. Её пальцы еще на секунду задержались на тыльной стороне ладони Кларк, словно проверяя её пульс. Кларк казалось, что стук её сердца сейчас разносится по всему пустому этажу. Лекса плавно отстранилась и выпрямилась. Она опустила глаза на бледное лицо Кларк, и в полумраке кабинета её зеленый взор показался еще более глубоким. В нем не было злости. В нем было странное, изучающее внимание. — На выставке вы были куда внимательнее к деталям, Кларк, — так же тихо, почти невесомо добавила она. Собственное имя, которое Лекса произносила уже сотни раз, сейчас в полумраке пустого кабинета прозвучало совершенно по-другому. В этом тихом, ровном голосе Кларк уловила какой-то новый, незнакомый ранее вес, от которого внутри всё мгновенно перевернулось. Лекса дала понять спокойно и без лишних слов: она всё видела и всё помнит. Девушка судорожно сглотнула, не зная, что ответить. И именно в этот момент темноту стола взорвал резкий, яростный звук. Телефон Кларк бешено завибрировал, заставляя обеих вздрогнуть. На светящемся экране крупными буквами загорелось имя: Финн. Звонок разрезал эту хрупкую, давящую атмосферу как скальпель. Он напоминал о реальности, о правильном, безопасном мире за пределами этого кабинета. Кларк на секунду отвела взгляд от Лексы, собираясь потянуться к телефону, но замерла. Вудс медленно, с абсолютным изяществом опустила указательный палец на светящийся экран. Одним плавным движением она сбросила звонок Финна, а затем перевернула телефон экраном вниз, погружая комнату обратно в полумрак. Она снова посмотрела на Кларк. На её губах промелькнула едва заметная, холодная, но пугающе интригующая усмешка. — Я, кажется, ясно выразилась, Гриффин, — её голос снова стал прежним — деловым и отстраненным, но в нем вибрировало скрытое напряжение. — Вас ничего не должно отвлекать от работы. Доделывайте ось и свободны.