«Играй!»

На дворе стояла осень 1942 года. Уже несколько недель нескончаемо лили дожди, превращая опавшую листву в полусырое коричневое месиво, рассыпаное повсюду. Воздух пропах холодом и сыростью. Редкие люди, выходившие на улицу, кутались в широкие пальто, колючие старые шарфы и длинные, почти по колено, валенки. Небо застилали иссиня-чёрные тучи, похожие на дым от пожара. Уже вечерело, небольшой городок погружался в сумерки — день стал совсем короткий. С наступлением темноты население словно забиралось куда-то глубоко под землю, выползая лишь с наступлением утра. Виной тому служила война, которая хоть и не ощущалась здесь столь сильно, окутывала людские сердцп страхом и тревогой. На улицах всё чпще появлялись шайки воров и различных мутных лиц, готовых в любую секунду наброситься и обокрасть, если ты не дай бог зайдёшь на их територию. Они не боялись ни Бога, ни властей, ни даже войны. Единственная их цель — выжить любой ценой. *** В этот момент по тёмному узкому переулку, шлёпая по лужам босыми ногами, со всех ног бежали две девушки. Обе были одеты в бесформенные шаровары, сшитые из кусков старых тряпок, вязанные свитера — тёмно-синий и тёмно-зелёный, больше напоминавшие решето, и такие же вязанные потёртые шапки. Стены домов, покрытые неприличными надписями и намокшими объявлениями, словно кадры плёнки сменяли одна другую. Мокрые волосы прилипали ко лбу, лезли в глаза и рот, заскакивали под одежду, заставляя и без того ледяное тело промёрзать сильнее. Их сбившееся дыхание и быстрый топот ног, прерываемый лишь хлюпанием луж, слышался даже сквозь стену ливня. Руки одной из девушек были перепачканы кровью: густые капли беззвучно падали на каменную дорогу, оставляя багровый шлейф, за секунды расплывающийся в дождевой воде. В руках другой блестела небольшая, примерно с две ладони, шкатулка в форме ракушки гребешка, полностью выплавленная из чистого золота. По краям раковины сияли рубины, расставленые узором, похожим на водоросли и кораллы. Внутри, словно в коконе, покрытом бардовым велюром, скрывались разнообразные диковинные драгоценности: бусы из розового жемчуга, золотое колье с сапфирами, перстень с огромным камнем тёмно-синего цвета, плетёные белым золотом серьги, с вкраплениями драгоценных камней — и ещё множество всяких сокровищ. — «Оторвались, кажется», заговорила одна из девушек, переходя с бега на быстрый шаг. — «Думаешь?» — недоверчиво оглядываясь переспросила другая — та, что с ракушкой в руках. Но темп всё же сбавила и почувствовала пульсацию крови в ушах. Обе пыталичь отдышаться после долгого бега. — «Я чертовски замёрзла. Ног уже совсем не чувствую. Да и одежда мокрая насквозь. Меня будто пережевали и выплюнули», — шмыгнув носом проговорила девочка с кровавыми. Звали её Жанна. Она имела светлые, почти молочно-белые, волосы по плечи, слегка вздёрнутый к верху веснусчатый нос, тонкие розовые губы и лаймово-зелёные глаза. Лицо её походило на совсем молодое, как у маленькой девочки. Хотя ей было уже почти 17 лет, невысокий рост, детское лицо, округлые щёки, несмотря на общую худобу, создавали впечатление, что она совсем недавно пошла в среднюю школу. Не портило её миловидности даже наличие огромных шрамов от ожогов, покрывающих руки, ноги и шею девушки. — «Давай отдохнём, Белка. Я сейчас здесь копыта откину. Бегаем тут как угорелые неизвестно от кого. Давно ж оторвались, а ты меня слушать отказываешься, — Жанна толкнула Белку в плечо. — Я со стеной разговариваю что ли?!» Она редко повышала тон, но сейчас готова была упасть от усталости, от чего поведение спутницы выводило её из себя. — «Если хочешь подохнуть — сиди на заднице сколько влезет, — девочка злобно покосилась в её сторону, — а я на тот свет ещё не тороплюсь. Семью кому-то надо кормить», огрызнулась Белка. Эта девушка была младшей — всего 15 лет. Худая, словно скелет, на пол головы выше, на красивом лице почти никогда не прорезалось и тени улыбки. Серьёзные, когда-то голубые глаза, выцвели, став грязно-синими, словно море во время шторма. Но даже в сумраке под холодным ливнем были заметны её длинные волосы — рыжие пламенные искры, почти источавшие свет. Они намокли и мешали, закрывая собой большую часть окружающей картины, но девушка не обращала на это внимания. В обеих руках она с силой сжимала украденную золотую шкатулку. — «Жанна, ты хоть представляешь, сколько нам за эти цацки заплатят?!» — мечтательно протянула Белка. — «Поедим наконец, а то уже третий день во рту и крошки не было. Сейчас только дойдём до Кабана, он с нами расплатится. Уверена, что этот жирный бздун от такого товара точно не станет нос воротить!» На этом их диалог закончился, и они прошли молча оставшийся путь. Дождь потихоньку стихал. Кровь с рук Жанны полностью смылась. Мокрая насквозь одежда плотно прилипла к худым холодным телам девочек. Обе уже не помнили, когда в последний раз наедались досыта, поэтому эта шкатулка была для них главной и, скорее всего, последней надеждой.