Прости, дед
19 апреля 2026 г., 18:59
Маглор стоял у пульта, прикрыв глаза, и в его сознании отчетливо всплывали белые башни Форменоса. Он помнил тот день до каждой пылинки, танцующей в луче заходящего солнца: тревожный гул колокола, тяжелые шаги отца и ледяной ужас, сковавший сердце при вести об облаке Тьмы, идущем с севера. Ученый суетился рядом, выкручивая верньеры и сверяясь с непонятными таблицами координат, в которых эльфийские руны перемежались с квантовыми формулами.
— Давление в камере стабилизировано, мишень зафиксирована, — прошептал изобретатель, потирая вспотевшие ладони. — Десять секунд до выброса. Вы уверены, что это... гуманно?
Вместо ответа Маглор положил ладонь на рычаг. В его памяти Финвэ, верховный король нолдор, уже выходил на крыльцо, величественный и непоколебимый в своем решении встретить врага лицом к лицу. В той реальности он погиб под ударом черного молота, став первой жертвой великой резни. Но сейчас пространство внутри ангара наполнилось низким гулом, а воздух запах озоном и чем-то неуловимо кислым.
В этот самый миг, отделенный тысячелетиями, в тишине Форменоса раздался не боевой клич, а протяжный, полный искреннего недоумения стон. Финвэ, только что поправивший корону, вдруг резко согнулся пополам. Его лицо, привыкшее выражать лишь мудрость и скорбь, исказилось от невыносимого, бурлящего спазма. Король не бросился к мечу; он бросился вглубь покоев, путаясь в полах длинной мантии и едва успев захлопнуть за собой дубовую дверь отхожего места.
Когда Мелькор, окутанный черным туманом, сокрушил ворота крепости, его встретило лишь звенящее безмолвие и настолько чудовищное, концентрированное амбре, исходившее из королевских покоев, что даже Унголиант брезгливо поджала лапы. Тварь, собиравшаяся поглотить свет и жизни, лишь недовольно зашипела, почуяв неладное, и поспешила к сокровищнице. Камни были похищены без единого взмаха клинка, без капли королевской крови. Враг ушел, не оставив после себя тел, лишь недоумение и запах, который еще долго не могли выветрить эльфийские мастера.
В пыльном ангаре Маглор медленно отпустил рычаг и бессильно опустился на колченогий стул. Он закрыл лицо руками, и его плечи мелко задрожали.
— Прости, дед, — едва слышно прошептал он в пустоту, и в его голосе горечь пополам со странным облегчением боролась с подступающим истерическим смешком. — Стыд-то какой... зато ты живой.
Ученый, озадаченно глядя на показатели приборов, поправил очки и кашлянул.
— Кажется, сработало. Но история, судя по датчикам, пошла по какому-то совсем уж странному руслу. Ваши сородичи теперь, вероятно, будут слагать песни не о героической гибели, а о великом очищении. Что дальше? У нас еще остался заряд.
Маглор поднял голову, и его взгляд, очистившийся от вековой меланхолии, стал пугающе сосредоточенным.
