Последний из моих владык

Если бы Кеннет хотел его остановить, он бы сделал это. Сказал бы что-нибудь осторожное, но твёрдое, увернулся бы, но он стоял неподвижно и позволил себя поцеловать. Сначала невесомо, лишь прикоснуться губами, но потом, когда Алан стал смелее, отвечал. Но мгновение, заставшее замереть два сердца, не продлилось достаточно. Из тени вышел человек, и Алан понял, что ему не показалось, что на крыше был кто-то ещё. А ещё в библиотеке — он ощущал присутствие этой же тени, но не думал, что это кто-то реальный, кто теперь стоял перед ними в поисках ответов. — Сюрприз-сюрприз, — пустым голосом, лишённым эмоций, сказал он, смотря на Кеннета с упрёком. Тот отступил от Алана. — Работа у тебя, да? Ра-бо-та… Исследования, м? И как, получается? Кажется, вы добились успеха! Что там было? Медицинская сталь? Неплохие руны, я видел. Но зачем ты соврал? Я сделал не хуже — просто тебе не понравилось. Тебе хотелось чего-то другого. И вот удача — он справился, — неизвестный перевёл взгляд на Алана. — А ты? Ничего не смутило? Он вообще-то занят. Но тебе непременно понадобилось всё испортить. Нравится быть главным героем, даже если для этого придётся делать плохие вещи? Быстро догадавшись, что это Вэй, Алан перехватил инициативу. — А тебе? Строишь из себя жертву, хотя вы, кажется, всё обсудили. Отпусти его — всем станет легче. Вэй снова посмотрел на Кеннета, а затем улыбнулся. Со стороны он казался настоящим психопатом, который через секунду убьёт их обоих, а потом обставит всё как самоубийство, и даже не будет страдать по этому поводу. — Ты не сказал? Ах, милый Кеннет… Вот кто у нас настоящая жертва, — Вэй обратился к Алану. — Он абсолютно свободен. Я сказал ему в первый же день: прогони, и я уйду. Мой контракт не имеет никаких ограничений по времени действия и ни к чему не обязывает. Непонимающе хмурясь, Алан повернул голову к Кеннету. «Почему? Зачем? Мы могли быть свободны и счастливы, но ты… Ты выбрал что? Страдание ради другого? Или что это за ерунда? Ладно, с этим мы разберёмся потом». — И откуда ж ты такой умный, если только стал магом? — Возможно, я тоже немного приврал, — он коротко, неискренне улыбнулся. — Но не во всём, конечно. Я действительно очень старался стать поддержкой и опорой. Руническая записка, которую ты оставил для него — я прочёл её. До него. Пришлось немного помучиться, но на то и был расчёт, верно? Чтобы прочитал только тот, кто достаточно силён. Я смог и ты наверняка догадался, ведь не мог не ощущать моё присутствие. Или похоть затуманила разум? — Ты чего пришёл-то? — не сдавался Алан. «Но мне ох как не нравится, что Кеннет молчит… Чувствую себя дураком. И за что борюсь, если ему это, кажется, ни капли не надо?» — Окей, тебя он не любит, а от меня у него плавятся мозги. Прими поражение и расторгни договор. Вэй развёл руками. — Одно ограничение всё-таки есть: контракт может расторгнуть только хозяин. — Так… — Алан, забыв про Вэя, теперь смотрел только на Кеннета. — Тут точно отмолчаться не получится. Какого чёрта? Я думал, ты несчастный алхимик в плену влюблённого юнца, а ты, выходит, просто лжец? «Почему ты солгал? Чего испугался? Привязаться к магу, от которых ты так долго бегал? Или у твоей истории есть ещё один скрытый уровень, в котором ты не признался?» Опустив голову, Кеннет молчал. Алана накрыла злость, а следом разочарование. «Я ведь правда влюбился… Сравнивал тебя с единственным, кто действительно что-то для меня значил и даже на секунду допустил, что ты можешь быть лучше. Молчишь, потому что нечего сказать? Вэй прав, а ты просто трус, который, оправдываясь чужой любовью, побоялся стать обыкновенным алхимиком, который связан с магом большем, чем ты хотел бы. Тошно». — С меня хватит, — выдохнул Алан, покачав головой, а потом начертил в воздухе руны, открывшие портал (на этот раз просто домой), и ушёл от этой сцены. Не было никакого желания разбираться в этом неудавшемся романе — ни сейчас, ни потом. Алан всё ещё злился, но теперь больше на себя — за что не искал подвоха и так просто доверился симпатичному лицу со шлейфом страдания. И теперь ощущал ещё более уничтожительную пустоту, но не спешил заполнить её новым хозяином. Эта ситуация показала, что иногда не стоит искать кого-то, чтобы он просто был рядом. Когда найдётся подходящий человек, он это поймёт. Не придётся скрываться или сражаться за него — всё будет иначе. Алан просто будет жить, больше не ожидая освобождения Кеннета. Не он этот человек, которого он хотел бы назвать своим последним владыкой. Первые дни Алан ждал какого-нибудь шага от Кеннета. Что он придумает, как его найти, придёт на порог и всё объяснит. Хотя бы просто извинится за то, что был не до конца честен и попросит начать всё сначала. Но Кеннет, как и до этого, молчал. «Наверное, вернулся к Вэю. Решил дать ему второй шанс. А что? Он славный парень. Немного неадекватный и самовлюблённый, но он просто ищет счастья для себя. И, видимо, Кеннет не первый его хозяин. Надурили нас обоих, но меня больше всех». Иногда Алана тянуло на крышу, но он не хотел видеть или слышать Кеннета, поэтому находил себе другие занятия и интересные места. Например, рядом с домой обнаружилось неплохое кафе. Правда, он не мог проводить в нём слишком много времени — было шумно, а для размышлений и практики ему требовались тишина и созерцание. «Надо поискать другую открытую крышу заброшенного здания», — подумал он и всё же спустя несколько недель позволил себе вернуться на свою любимую крышу. На столе лежало письмо. Не простивший Алан, немедленно начертил руны, предавая бумагу огню. Но письмо осталось нетронутым. «Предусмотрел? Умно. Но я всё равно не хочу тебя ни в каком виде». Он попытался поднять листок в воздух, чтобы отправить его куда подальше, но тот был недвижим. «И как я должен его читать, по-твоему?» Мелькнуло слабое любопытство, и Алан, подойдя, взял его в руки, ощутив лёгкое головокружение. «Ну вот, а говорил, не хочешь раба — а сам зачем-то наложил связывающее заклинание. Придётся читать». Алан раскрыл листок. «Прости, если чувствуешь недомогание — пришлось перестраховаться. Ты имеешь полное право злиться, но я всё-таки хочу, чтобы ты выслушал. Если нет — не бери в голову. Просто кое-какое заклинание на случай, если ты будешь категорически против моего сообщения. Вэй не врал. Я трус и лжец, который придумал для себя легенду и не сумел перестроиться, чтобы сказать тебе, единственному, кто должен знать всё, правду. Мне нет прощения, и я даже не до конца понимаю, зачем пишу. Я ещё и эгоист, видимо. И всё-таки не хочу, чтобы ты считал меня кем-то хуже, чем я есть на самом деле. Контракт с Вэем расторгнут. Я перестал разыгрывать жертву и признал, что у нас нет будущего. А ещё избавился от жалости — в первую очередь к себе. Я не должен был вообще заключать с ним контракт, а потом должен был расторгнуть его сразу, как понял, что мы не подходим друг другу, но больше никакого чувства вины за его решение. Мне даже немного жаль, что мы не поговорили по душам раньше. Он постоянно прятался за сарказмом и резкостью, а я пытался всё смягчить и не слышал его. Надеюсь, чему-нибудь научился после всего, и надеюсь, что ещё не совсем поздно. Я приходил на крышу несколько раз, но тебя не было. Вэй на прощанье дал монету с энергией, которую я могу использовать по своему усмотрению. Пошутил, что, вероятно, я потрачу всё на твои поиски, и я даже думал так поступить, но ты ушёл и не возвращаешься, значит, не хочешь иметь со мной ничего общего. И снова вопрос, зачем же я пишу это письмо… Дурак, но не могу иначе. Прости за всё. Не буду перечислять — вдруг ты чего-то не заметил… А дел я наворотил. Если решишь, что я достоин второго шанса (я очень надеюсь, что ты так решишь; как приятно говорить всю правду, оказывается), адрес будет ниже. Снимаю дом, есть славная крыша. И лаборатория, если тебе интересна работа. Но ты мне нужен в первую очередь как человек (хоть технически ты и не совсем человек). У меня маловато опыта взаимодействия с теми, кто мне нравится. Я не знаю, как всё это делается, потому что всю жизнь посвятил работе. Но я надеюсь, у меня получилось передать свои чувства. На этом, пожалуй, всё. Прости ещё раз». И адрес — довольно далеко от места, где они встретились впервые, но Алану хотелось верить, что их встреча всё-таки была случайной и Кеннет просто прогуливался после каких-нибудь своих дел в этом районе. «Нет смысла к нему идти, пока у меня появляются такие мысли. В каждом слове я теперь буду искать подвох, и так дела не делаются. Но…» Он печально взглянул на ровные буквы письма, а затем, открыв портал, отправил его далеко и высоко в горы. Кеннет ничего не объяснил — лишь неловко оправдался, — и прощать его не хотелось, но сущность тянулась к нему так, как ни к кому до этого. «И силы на пределе — просто потому что рядом сильный алхимик. Может, оправдаться работой? С этой точки зрения мы всё ещё идеальная пара — в этом я не сомневаюсь». Алан принял решение ещё в момент, когда пришёл на крышу, оставалось только это признать, но пока он сопротивлялся. Шёл по адресу, мысленно составляя контракт, но сопротивлялся, пропуская мысли о том, что ещё может передумать. И только на пороге дома Кеннета, когда уже позвонил в дверь, признал: Кеннет негодяй, недостойный прощения, но ничего особенно страшного он не совершил. — Обозначу сразу, — твёрдо начал он, едва открылась дверь. Кеннет безуспешно пытался скрыть улыбку, и это отвлекало, но Алан был настроен серьёзно. — Я здесь для работы, и я тебя не простил. Не уверен, что вообще прощу, но алхимико-магический мир не должен страдать из-за наших разборок, а он определённо очень много потеряет, если мы не заключим договор. Пара точных движений, и перед ними, паря в воздухе, возник пергамент с текстом. Даже не взглянув на него, Кеннет помахал рукой, развеивая его, словно мешающий дым. — Я согласен, — сказал он. — Даже не прочтёшь? Вдруг там кабальные условия? — Так мне и надо. Алан поморщился. — Прекрати. Ты просил не быть прислугой, а я прошу не быть жертвой. Я пришёл тебе, как к равному, так что не прибедняйся и… — он хмыкнул. — Пожалуй, это можно назвать взаимным служением, направленным на общий успех. — Взаимное служение? — Кеннет вскинул бровь, но не был возмущён или оскорблён. Напротив — он выглядел как человек, который очень долго что-то искал, даже не понимая, что именно ему нужно, и наконец нашёл. — Думаю, это лучший контракт из когда-либо заключённых. — Посмотрим, что скажут об этом потомки, — не позволил им скатиться в «долго и счастливо» Алан. К тому же его действительно разрывало из-за желания особенно необычно реализовать какую-нибудь идею Кеннета. В первую очередь он видел в Кеннете алхимика. — Давай свой блокнот, начнём. — Но потом чай, — безапелляционно потребовал Кеннет, став серьёзным. Алан посмотрел на него и увидел человека в закатных лучах — того самого, который встретился ему впервые на крыше. Простой, невинный и притягательный. Он не понимал, к чему приведёт эта встреча и пытался казаться лучше, чем он есть на самом деле, вместо того, чтобы быть собой. «И что мне с тобой делать? Я старше и опытнее, а ты живёшь свою первую и, скорее всего, последнюю жизнь. И зачем я на тебя набросился, словно мальчишка? Наверное, потому что с тобой я чувствую себя моложе и лучше. Я никогда не смогу забыть своё прошлое, но оно хотя бы не давит на меня, как раньше. И за это можно дать наш шанс». — Только если сможешь меня заинтересовать. — О, — оживился Кеннет, отходя и вынуждая Алана войти. — Тогда я могу быть спокоен: у меня огромное количество идей. Что-нибудь тебе непременно понравится, — пообещал он. Ещё немного помедлив — ещё была возможность просто уйти, притворившись, что о контракте даже не шло речи, — Алан шагнул в дом. Назад дороги не было, но он больше не пытался возвращаться в прошлое.