Последний из моих владык

Они вышли на улицу. Прохладный вечерний воздух морозил, но Алану было тепло, потому что они шли, как он решил для себя, на настоящее свидание. «Любое место будет волшебным, потому что ты будешь там. Но что ты придумал? Вряд ли это банальное кафе». Когда они, пройдя пару кварталов, сели в такси и Кеннет назвал адрес, Алан понял, куда его ведут. Он неплохо знал город и даже был в этом месте пару раз. Но никогда с кем-то и всегда для работы. «Обсерватория? Ты, так же, как и Тео, любишь звёзды?» Всю дорогу они молчали. На лице Кеннета мелькала слабая улыбка предвкушения, а вот Алан оставался серьёзным. Смотрел на своего визави, ловя каждое движение, и боялся, что всё это сон, который вот-вот кончится чем-нибудь ужасным. Явится Вэй и убьёт неверного (его уже можно таковым назвать?) Кеннета прямо на его глазах. Или сам Кеннет, убедившись, что втёрся в доверие, попросит его осуществить один из тех трюков, за которые алхимиков сажали в тюрьму, а магов… Это не называли убийством, но о лоботомии так тоже не говорили, однако в обоих случаях после процедуры человек (или маг) превращался в овощ. Но пока всё шло спокойно. Даже очереди, которую пророчил им Кеннет, не было. Они заплатили, поднялись по винтовой лестнице на крышу, только теперь Кеннет не казался таким взбудораженным. — Ажиотаж не тот, что в кинотеатры. Видимо, не все так любят звёзды, — слегка виновато сказал он. — Как ты? — Видимо… А ты? Кажется, я всё испортил и тебе скучно? — Не в этом дело, — поджав губы, Алан устремил взгляд на небо. Лёгкий порыв ветра коснулся волос, и он сделал глубокий жадный вдох. Он любил весну и её свежий воздух, а оcень никогда ему не нравилась, но эта, наполненная неожиданной свободой и приятной компанией, манила. — Я так давно не смотрел на звёзды без причины… Мой первый хозяин говорил, что это дыры в небесной тверди. Сквозь них проливается свет из мира, где магия не кончается. Он бил меня, если я смотрел слишком долго. Говорил, что маг не должен мечтать — мечты отвлекают от служения. Потом были другие — тоже безумные, фанатичные учёные. Они показывали мне телескопы и говорили про спектры, расстояния, термоядерные реакции. Я запоминал, но не понимал их красоты и величия. Для меня звёзды были данными, формулами, задачами. А сейчас мне впервые ничего от них не нужно. Руки сами собой стали вычерчивать руну расчёта траектории — старую, выученную ещё при втором хозяине. Он резко остановил себе и парой резких взмахов заставил руны раствориться в воздухе. — До жути непривычно просто смотреть. Смотреть и видеть их спустя столетия, за время которых они совсем не изменились. Изменился только я, но им плевать. Он шумно выдохнул и посмотрел вниз, на город. Там, среди этих огоньков, квартира, где ждёт Вэй, лаборатория, в которой Кеннет не закончил исследование. А они тут — стоят и смотрят на звёзды. И это какое-то безумие. «Ты был здесь с Вэем?» — вертится на языке, но Алан не смеет испортить момент. Теперь он молчит. Ничего не объясняет, не оправдывается, просто изучает небо, больше не пытаясь запомнить расположение галактик или рассчитать идеальное время для ритуала. Это странно и немного пугает, но потом он смотрит на Кеннета, который так же просто любуется этим вечером, и позволяет себе расслабиться. Ничего не говоря, даже почти не шевелясь, они простояли на крыше полчаса. Простояли бы и дольше, но Кеннет, переминаясь с ноги на ногу, потирал руки последние десять минут. Очевидно, замёрз, но Алан не хотел вмешивать в их свидание магию. К тому же он обещал на время от неё отказаться. «Из-за городской засветки звёзд почти не видно, но я слишком хорошо знаю, куда смотреть. Плеяды в созвездии Тельца; шесть, нет, семь, если приглядеться — всего лишь кучка огоньков, видных невооружённым взглядом, но когда-то они были компасом и средством магической калибровки. А сейчас? Никому не нужно знание, что через пару дней можно начинать новый этап каких-нибудь чертовски важных исследований — никто больше не ориентируется на звёзды, теперь миром правит наука». Алан тряхнул головой, прогоняя ненужные воспоминания. К чёрту звёзды. Они и так украли слишком много его времени. — Могу я задать вопрос? — спросил Алан. Вопросов были тысяча и один, но сейчас его волновал лишь один. — Ты уже задал, — с улыбкой передразнил его Кеннет, но Алан не улыбнулся в ответ. — Ты был здесь с Вэем? Кеннет хмыкнул и отвернулся. — Ответь сам, это несложно, — предложил он. — Не могу — иначе не спрашивал бы. Я пытаюсь понять, какие у вас отношения, и не получается. «Мне нужно знать, чтобы понимать, на что я могу рассчитывать. Моё магическое будущее не будет связано с тобой, пока Вэй не ошибётся и не расторгнет контракт или пока ты не позволишь с этим помочь — ладно, что ж, придётся смириться. Но, может, мы найдём другой вариант взаимодействия, который устроит нас обоих?» — Не был, — Кеннет пожал плечами. — Как бы он ни относился ко мне, я не вижу в нём… — он прервался. — Он славный парень, трудолюбивый, исполнительный, честный. Но абсолютно не в моём вкусе. Мы редко выходим куда-то вместе. Только работа. В основном в государственной лаборатории — чтобы не давать бесплотную надежду, я стараюсь не позволять ему бывать у меня слишком часто. Такие вот у нас отношения — совсем не то, к чему привыкли окружающие. — Пока я шёл в библиотеку, — без лишних пояснений принял его ответ Алан, — встретил несколько магов, которые тоже не служили алхимикам слепо. Общество очень изменилось. — И только Вэй застрял в каменном веке, стремясь быть слугой и рабом, — покачал головой Кеннет, а потом поёжился особенно сильно. — Лучше вернуться сюда, когда будет потеплее, — сказал он, однако уходить не спешил. На крыше были только они. До этого была другая парочка, но они довольно быстро ушли — когда поняли, что для романтического свидания небо недостаточно звёздное. Или побоялись свидетелей. Или не любили астрономию. Или Алану показалось, что на крыше был кто-то ещё, а на самом деле во всём мире остались только они. Он посмотрел на Кеннета. Кончик носа покраснел от холода, и это выглядело забавно. Алан закрыл глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Едва различимый гул транспорта, одинокий сигнал машины где-то вдалеке, тихий гул вентиляции обсерватории. И дыхание Кеннета — ровное, спокойное. Алан открыл глаза. Кеннет больше не смотрел на звёзды — он смотрел на Алана. «Я ведь ничего не теряю? Я сотру ему память, если окажется, что этого хочу только я, исчезну, стерев любые упоминания о себе в этом городе. Но чем ещё может закончиться это свидание?» — Прости за то, что я сделаю, — сказал Алан.