Together to Hell

Можно ли переписать свою судьбу?

Представьте реку жизни, несущуюся сквозь туманные века: бурную, с извивами, вырезанными невидимой рукой. Эта река - ваша судьба. Можно ли повернуть ее течение? Стоит ли? И что ждет в конце, где Посредники Смерти листают Книгу Судеб? Эти вопросы шепчут тени в каждом выборе. В этой книге мы нырнем в их бездну. Сначала иллюзия: кажется, судьба - паутина, которую можно порвать. Свобода воли манит: мозг пластичен, как эфирный туман. Нейропластичность позволяет петлять - бедняк возносится, изгнанник кует империю. Упорный труд, осознанные шаги меняют русло...но лишь на миг. Но правда глубже: нужно ли? Судьба - верный страж, ее меланхолия рождает шедевры, жертвы - полноту теней. Свобода пугает, оковы манят уютом. А Конец неизбежен: Врата, где Посредники в плащах из звездной пыли встречают всех. Ваша река впадает в их вечный поток. Попытки изменений - лишь мазки на холсте: перепишите нити, и стражи кивнут мягче, но паутина целеустремленна. Запрет ясен: самоубийство - разрыв ткани. Не просто конец, а хаос: душа в Серых Пустошах, блуждающая без шанса на перерождение. Посредники отвернутся, эхо regrets в лабиринте. Лучше плыть сквозь бури, петляя в границах. Новая судьба? Адаптация быстра: взлеты тускнеют, как звезды. Притча о рыбаке учит: простота вечнее амбиций. Вывод неизбежен. Судьбу нельзя изменить - это мираж для смельчаков. Все речки сливаются в одну: к Вратам Посредников, к тому же исходу. Разница лишь в условиях прибытия. Один приплывет в золотой ладье триумфов - стражи распахнут порталы шире. Другой - на обломках поражений, в цепях regrets - получит тусклый проход. Третий, ускользнувший в самоуничтожении, канет в бездну. Мы все придем к одному финишу, но в разном убранстве. И вот эта река несет Хан Джисона - 21-летнего парня из серого Сеула, где небоскребы душат небо, а дождь смывает надежды. Переход от вечности к его дню прост: Посредники наблюдают из теней, пока нити плетутся в повседневности. Джисон - худощавый, как тень от лампы в общаге: ростом 170 см, но весит едва 60кг. Лицо бледное, с острыми скулами и глазами цвета выцветшего неба - глубокими, но пустыми, обрамленными темными кругами от бессонных ночей. Волосы каштановые, растрепанные, падают на лоб, скрывая шрам от детской драки. На нем всегда потертые джинсы, hoodies с капюшонами - доспехи от мира, - и рюкзак с тетрадями, набитыми формулами. Характер его — словно тихий вихрь: замкнутый, интровертный, с редким сарказмом. Но внутри — океан сомнений. Он анализирует все, как химические реакции: холодно, точно, без иллюзий. В школьные годы у Хана не было друзей. Он был довольно полным, и с младших классов его дразнили за большие щёки и необычный цвет глаз. Для корейской внешности голубые глаза не характерны, и из-за этого одноклассники считали его странным. Но всё же нашёлся человек, который, как оказалось, всегда будет рядом с ним... В те времена Джисон жил в трёхкомнатной квартире вместе со своими родителями. Их семья была счастлива и финансово обеспечена. У Хана был только один близкий друг — Чхве Сувон. Они жили в одном подъезде, и их квартиры находились напротив друг друга. Их дружба началась, когда шестилетний Сувон подошёл к Хану на детской площадке во дворе и предложил стать друзьями. Они ходили в одну школу, но в разные классы, потому что Сувон был старше Джисона на один год. Почти всё своё свободное время после школы они проводили вместе. Играли в приставку, гуляли, слушали виниловые пластинки, вырезали постеры любимых групп из альбомов и обклеивали ими стены в своих комнатах. Сувон всегда поддерживал Хана, когда другие дети задирали его. Но пришёл конец их дружбе. Неожиданно и резко. 6 апреля 2008 года, когда Сувону исполнилось 13 лет, он и его семья попали в автокатастрофу. Огромный грузовик вылетел на встречную полосу и столкнулся с белой легковушкой. Никто не выжил — ни водитель грузовика, ни Сувон, ни его семья. В тот день боль была острой, как нож: неверие сменялось отчаянием, а за ним — глухой, всепоглощающей пустотой. Сначала был шок: «Это неправда, этого не может быть! Сейчас он позвонит, засмеётся и скажет, что это глупая шутка!» Но телефон молчал. Джисон почувствовал, будто из него вырвали что-то важное — часть души, без которой мир потерял краски. А следом — тоска, такая тяжёлая, что дышать было трудно. И эта тяжесть так и осталась с ним. После того как Хан потерял близкого человека, он остался совсем один, без поддержки. Его семья, казалось, разваливалась на части. Отец начал играть на деньги и, проиграв огромную сумму, оказался в долгах. После очередного скандала мать не могла больше терпеть такое поведение и выгнала его из дома. Одна она не могла обеспечить Джисона всем необходимым, поэтому работала на двух работах с утра до вечера. Они совсем не виделись, и обоим было очень тяжело. Но у них не хватало сил, чтобы поделиться своими переживаниями, а это было необходимо. С возрастом, в восьмом классе, дразнилки переросли в настоящую травлю. Хан не мог поделиться своими переживаниями, потому что Сувона не было рядом, а мать постоянно была занята работой и не могла помочь ему. Ей было не до этого — она старалась обеспечить сыну нормальное питание и одежду, а также наладить свою личную жизнь. Хан начал худеть. Постоянные насмешки над его весом привели к тому, что он сам поверил, что действительно стал толстым. Иногда у него даже бывали дни, когда он совсем ничего не ел.Тогда его начали травить из-за того, что он слишком худой. После уроков его поджидали у школы и могли побить. В столовой у него могли отобрать обед или вылить на него всё содержимое тарелки при всех. Перед физкультурой могли порвать форму и совершить множество других ужасных поступков. Хан стал замкнутым после окончания школы и не изменился до сих пор. Он потерял доверие к людям. В университете его никто не обижал, но и не проявлял к нему интереса. В первый месяц он не хотел ни с кем знакомиться, а если и пытался, то очень переживал и вёл себя странно. Иногда он даже уходил, когда к нему подходила компания из нескольких человек. Никто не хотел его обидеть, но и никто не пытался узнать, почему он так закрыт. Люди просто отворачивались от него, не желая общаться, что делало его состояние ещё хуже. Джисон учится на третьем курсе химико-биологического факультета по специальности «биохимия». Лекции о молекулах ДНК, синтезе белков и токсинах — ирония судьбы. Он зубрит формулы до тошноты, мечтая о лаборатории, где сможет создать лекарство от всех болезней. Но оценки у него средние: усталость гасит его блеск. Жизнь его - гнилой осадок в пробирке. Просыпается в крошечной комнате общаги, где серые стены шепчат о поражении. Утро: кофе из автомата, метро в час пик - толпа душит, как паутина. Лекции тянутся, как вечность; практика в лаборатории - шанс на прорыв, но оборудование неидеальное, преподы равнодушны. Вечер: подработка курьером на велосипеде под дождем, ноги горят, мысли вязнут. Дома - пустота. Депрессия вгрызается: таблетки не помогают, однокурсники молчат. В зеркале - призрак, рвущий нити. И вот кульминация: Джисон планирует самоубийство. Не импульс - расчет. Флакон с лабораторным ядом в рюкзаке, рецепт из учебника. "Зачем петлять?" - думает он, глядя в окно на огни Сеула. Посредники ближе: он видит их в отражениях, шепчущих о Серых Пустошах. Река Джисона петляет к обрыву - приплывет ли он в золотой ладье или канет в бездну? Его нити дрожат. Что дальше? "Есть ли смысл жить если жизнь не чем не радует? Какой смысл?За что можно удержаться? Почему моя жизнь такая жалкая?.... Чем я это заслужил?...Почему?...." - Эти мысли уже давно крутятся в голове Джисона, но его достаточно долго что то останавливало. "Я такой жалкий, что никто даже не заметит, если я исчезну. Я — обуза для матери, ошибка, которой не должно было быть." "Чем меня наделила природа? Умом? Нет, точно нет. Красотой? Я так не думаю. Я не идеален, как все остальные. Я просто серая мышь, которая путается под ногами..." с этими мыслями хан аккуратно вышел из за двери комнаты и тихо боясь разбудить соседа по комнате закрыл дверь. Повернув направо и вглядываясь в даль темного коридора, который лишь изредка освещался тусклым желтым светом небольших ламп, он медленно шёл, словно опасаясь чего-то. Его мысли были заняты размышлениями не о чем. Он перебирал выходы из ситуации, но каждый отбрасывал. Он не пытался найти нить за которую можно зацепиться и еще не надолго остаться в этом как ему казалось сером и бесчувственном мире, он уже все давно решил. Он на полном серьёзе считал что единственный выход из его ситуации - суицид. Ни смена обстановки,ни смена направления в университете, ни смена круга общения, эти казалось бы логичные и правельные мысли в данной ситуации он всячески отталкивал мол "не поможет, я обречен".