"Однажды далеко не в сказке: Когда террор тут правит бал"

      Это какая-то...дискриминация в чистом виде, что-ли?       В день, когда прибыла монаршая семья Норвегии, мне наказали...остаться в комнате...Прямо никто этого не высказал, но, по-моему, было очевидно, что отец просто не хотел показывать меня зарубежным монархам. Как-уж будут обстоять дела на бале в честь помолвки Магнуса — я не знал. Но что-то мне подсказывало, что или меня опять оставят в тени и скажут сидеть в комнате, или просто выставят не как члена королевской семьи и заставят представляться каким-то сыном левого дворянина или, ещё хуже, купца. Причину такого я не ведал и объяснить мне решение папеньки никто не смог.       Благо мой "арест" долго не длился. Мне только наказали не ходить в конкретную секцию дворца на время, пока там прибывают гости. Конечно было любопытно поглядеть, как выглядят героини мультфильма, из которого я родом, но я решил, что если в этом мире существует какое-то проведение, то мы встретимся и так и эдак. Максимум, что я получал — слухи в разговорах прислуги. И информация сильно с каноном не разнилась.       Король Агнарр — высок, статен и вообще сильно похож на Карла — старшего брата и второго принца. Лестен на язык, обходителен, спокоен, но не терпит ни единой колкости.       Королева Идуна — описывают, как красивую, как детский сон, и спокойную, как море в штиль. Легко находила на супруга управу и если верить словам, даже с мамой нашла общий язык довольно быстро.       Крон-Принцесса Эльза — ничего особо не слышно о ней. Скрывается за дверями, обосновалась в отдельной комнате, практически ни с кем не говорит, а если говорит, то тихо и приходится напрягаться, чтобы разобрать слова. Внешне её описывают как жемчужину семейства. Только очень холодную.       Принцесса Анна — любознательный и неугомонный луч света. Она от сестры кардинально отличалась и эта особа уже успела мне палки в колёса понавтыкать. Мне было запрещено не только соваться в крыло, где они обосновались на время, но и бывать там, где хоть кого-то из них замечали. А эта зараза повадилась лазить в мою драгоценную библиотеку! Благо она хоть в конюшню не напросилась.       И странные дела с этой семейкой...Отец и мать датский знали. Это я узнал. А вот принцессы — нет. Только Эльза могла очень криво что-то сказать. И это-то при том, что датский и норвежский язык очень похожи. Родственные, в конце концов. Иной раз даже можно без перевода понять, что говорят датчанин, норвежец и швед друг другу. Разве что много чего может отличаться и тут надо уже знание языка иметь...И к слову о норвежском.       Таки получилось у меня мать заставить заниматься со мной норвежским. Язык для меня оказался не очень сложным, от того я негодую, в чём была проблема для Эльзы и Анны датский выучить. Тут можно свести лишь к тому, что он им он был не нужен. Собственно и для меня норвежский был-бы не нужен, если бы я не знал, что, рано или поздно, столкнусь с его прямым носителем...Правда в том, что я решил изучать норвежский, был и свой минус. Опять таки из-за сильного сходства языков.       По оценкам матери, если меня муштровать этим языком, то я спокойно на нём говорить с акцентом и ошибками, но вполне разговорно, смогу уже через две недели. И по этому она решила, что раз я хочу знать этот язык, то мне придётся на время забыть про английский, французский и латынь...Я и забыл. Единственное, что она не отняла — тренировки с Якобом, Отто и Олафом. Она их только сократила, дав мне полноценный выходной день, в котором я решил реализовать свой "коварный" план.       Близнецы быстро научили меня запрягать и седлать Фобоса. Я только беспокоился об уздечке, чтобы она не причиняла ему боль. Братья дали с толстым стержнем и ещё объяснили, что если я не хочу делать больно коню, то это больше от самого ездока зависит, а не от уздечек. Сам Фобос оказался сообразительным и сразу понимал, куда я его направляю и чего я от него хочу. Чего контролировать не выходило — так это его галоп. Вот любит этот негритос ветер прорезать. Дай ему волю — и уже не остановишь. И Астра с Мимиром — кобыла и жеребец Отто и Олафа, за ним не поспевали, чтобы братья смогли помочь управиться. Только когда он сам угомонился, я попытался ему объяснить по человечески, что если ему так нужно, то я буду давать ему возможность порезвиться, но не когда ему это взбредёт в голову. В обычной-бы ситуации он бы меня вряд ли понял...но мы-же не в обычной ситуации, а в диснеевской...И опять, Фобос был не глупым жеребцом...И если честно, чем-то он мне напоминал Спирита...       Что-же до Деймоса...то тут я понять не мог, был он глупым или умным. Этот пёс вёл себя как кот. Во дворе часто попадались недомашние бродячие коты, которых прислуга подкармливала и не гнала. Когда все псы реагируют на них соответственно, Деймос просто не реагировал, даже если проходящий мимо кот откровенно начинал шипеть. Также он почти не реагировал на почёсывания и поглаживания и...он в принципе был тихим...Но вот когда начинался момент, под названием "ИГРАТЬ!", то тут он уже преображался. Хвост маятником, язык наружу, скачки на двух лапах только в путь, как кенгуру. Пока он был маленьким, дрых он у меня на постели. Приходилось его купать каждый раз, как он обратно в дом заходил.       На обоих новых зверей семья реагировала по разному.       На Фобоса, большая часть, с негодованием от того, что профессионалом он давал копытами по морде, а я спокойно на него забираюсь. Спокойными были только Якоб, Отто и Олаф. Больше всех негодовал отец и Торстен. Второй, потому что он старше и у него не вышло, а я самый младший и у меня вот так. А отец, потому что, как оказалось, он уже поставил на коне крест и думал, как и кому его загнать.       А вот Деймоса самые "не стандартные" личности нашей семьи откровенно шпыняли, от чего мне приходилось с ним или не расставаться, или оставлять на попечение самого адекватного и тихого из всей семьи — Феликса.       Это существо было особенным. Он был на второй ступени по незаметности. Чудом удалось избежать его гибели при рождении, но он часто болел и практически не выбирался из постели. Нагрузка учебная у него слабая, но вот сам от архитектуры тащиться. Днями на пролёт может макеты деревянные делать. Может байка, а может нет, но ходят слухи, что по одному такому макету на юге страны, на границе с подданными СРИГН, построили крепость. Якобы кто-то из офицеров признал перспективность постройки.       И вот однажды я оставил на него Деймоса. В этом тигровом чёрте он души не чаял. Ещё один старший брат оказался милейшим человеком, не хуже Якоба. Тих и спокоен. Единственное, что беспокоило, так это его беспечность и, как мне казалось, безразличие к собственной жизни. Создавалось впечатление, что он думал "Ну когда помру, тогда и помру. Какая разница, рано или поздно?".       Обеды в Роммелигборге были не обязательны. Обязательны должны были быть завтраки и ужины. На обед достаточно было просто не явиться. А учитывая тот факт, что мне нежелательно было попадаться на глаза норвежской королевской чите, чьим детям, как гостям, уже можно бывать везде, то еду, зачастую, мне стали приносить в комнату. Я заранее сказал, что обедать я не буду, а значит, по-идее, меня не должны хватиться. И когда я отдал Деймоса Феликсу...я начал осуществлять свой план.       Я сбежал из Роммелигборга. Куда? В Копенгаген. Зачем? Мне стало мало одного Роммелигборга, особенно когда в нём стали хозяйничать совсем чужие для меня люди.       Я тихо вылез из дворца, проник в конюшни, запряг и оседлал Фобоса, и сразу ломанул прочь, не забыв заранее взять немного наличности и карту. Стоит ли говорить, что времени на путь я затратил гораздо меньше, чем его тратил отец? Папенька, обычно, если ехал в столицу, то это маршрут Роммелигборг-Амалиенборг и занимал он у него, в карете и с конвоем, около пяти часов. Фобос, мчась галопом, потратил на путь до пригорода Копенгагена, и это просто пронзительно, чуть меньше часа! Наверное я поражался от того, что я всё ещё не имел полного представления о транспортно-логистических системах этой временной эпохи. Я запомнил время пути и стал держать в уме. Применро час до города и час из города. Это значит я мог быть в столице больше, чем думал изначально.       Сам Копенгаген оказался красивым, но...скучным. Вместо голубей и воробьёв — чайки. На рынке одна рыба. Пытался я найти овощи, так как нашёл, они все были дорогими. Про фрукты я и не мечтал. Одни лишь яблоки были в доступности. Да только одного сорта. Маленькие такие, меньше теннисного мячика, и очень кислые. С ними соседствовали ягоды, которыми сыт не будешь и которые больше как ингредиенты на выпечку и самостоятельная сладость позиционировались. Сама выпечка была либо дубовой, как сухарь, либо мягкой, но уже с плесенью...А вот нормальная продавалась только напрямую в пекарнях. Да только и цены там, опять таки, были конские. На набережной...всё в лодках. Либо военные корабли для охраны стояли на якорях, либо рыбацкие. Торгашей не видать. А на другой стороне — Мальмё, некогда Датское Королевство и Датско-Норвежская Уния, ныне Шведское Великодержавие.       Отдельно про гарнизон. Всё, что я видел — немногочисленные патруля солдат. Мой дед не так давно, в историческом отношении, устроил ряд кровопролитных конфликтов, от чего Дания ничего особо не получила. Но за то много потеряла. И это-то во время того, как страна до конца от поражения от Швеции не отошла. А потеряла страна, не много и не мало — людские ресурсы. По тому и отряды мундиров были редки, ибо они уже были призваны демонстрировать не силу нации, а сохранность правопорядка.       Что до населения...Люди, как люди. Время было рабочим, в полном разгаре. Все трудились, не покладая рук...Ну...почти все. Бедняки не работали. Лишь попрошайничали и тухли. Суровая реальность была такова, что ветеранов, калек, бездомных, больных, и стариков никто брать на работу не хотел. Сирот-же если и брали, то только на такую, где запросто можно не просто без пальцев остаться, а даже без головы. Социальное неравенство было на лицо. Самая низшая каста питалась даже не чёрствым хлебом с рынков, и не рыбно-мясными обрезками.       Церковь. Воистину благодетель. Монахини устраивали полевые кухни, где беднякам разливали, либо очень жидкую, практически водянистую, либо очень сухую, кашу, в которые клали что попало. Я даже увидел одну такую ситуацию, где один ветеран без ноги, зубов и с дыркой в глазу, трясущимися руками пытался жевать эти комки сидя на улице в луже из...собственной жидкости. Мимо проехала карета, в него брызнуло грязью и она, ясное дело, попала и в кашу. В итоге он попробовал, застыл на несколько секунд, а потом продолжил есть, как ни в чём не бывало.       Дворяне, торгаши и прочие такого не знавали. Они сильно выделялись на общей серости. И даже духовенство было ближе именно к ним, чем к народу. Хотя это даже уже не католичество, которое при реформации погнали в шею, грозя вздёрнуть любого миссионера. Это лютеранская церковь, которая уже подчиняется напрямую моему отцу, а не Папе Римскому.       Даже газета Берлингске, которая печатала выпуски дважды в неделю, была платной и стоила полторы марки...       ...Под вечер я зашёл в харчевню. Оставил Фобоса за зданием, заказал ему корм и воды, а сам сел внутрь. Возраста у меня не спросили, по этому я спокойно заказал алкоголь. Пиво я никогда не любил, но вот не отведать медовуху, когда я ещё и в скандинавской стране был, я посчитал грехом. К ней я заказал ещё просто мясное жаркое и, учитывая тот факт, что харчевня — ресторан для бедных, выбор мяса был не богатый. Курица, олень, кабан. Всё. При чёв самое разнообразное было у курицы — или грудка, или бедро. Я поел, попил, ушёл. Казалось, что даже Фобоса обслужили куда лучше меня. И я убрался обратно в Роммелигборг за час, став видеть жизнь во дворце слегка...фальшивой...

***

      26-ое июля. День добрый, Берлингске мне в руки с выпуском новостей из Франции, где начался ТОТАЛЬНЫЙ кавардак. Протесты, казни мэра и интенданта Парижа, откровенные бунты, в том числе и в Страсбурге, где, по идее, находится и Принц Адам...И ещё какой-то уродливый чудак, жрущий всякую дрянь и остающийся вечно ненасытным...Я-то знал, что может дальше быть, а вот семья только гадала и верила, что это закончится и резонанса не будет. Однако даже отец ужасался от страстей, которые очень подробно и живо описывал наш посол в Париже — господин Отто фон Блом. В своём письме он даже не просил, он умолял отца отозвать его на родину, опасаясь, что потом, возможно, у него и возможности покинуть Францию не будет. Отец, не смотря на то, что сам прибывал в шоке от парижских страстей, отказал фон Блому.       В Роммелигборге, тем временем, всё шло своим чередом. Гости продолжали прибывать, большая часть обосновывалась в столице, а у меня оставалось всё меньше места, где я мог-бы спокойно передвигаться. Благо улица, по-прежнему, оставалась за мной. Правда в какое окно не посмотрю — каждое зашторено.       Этот день не был чем-то уникальным. Подучил английский, вытерпел взгляд Магнуса, в котором я был мухе подобен, закрепил некоторые позиции разговорного норвежского с матерью, был промуштрован Отто и Олафом. После я был предоставлен себе до ужина, когда меня гвардейцы, словно преступника и заговорщика, сопроводили в мою комнату. Принесли ужин и я довольствовался тренировкой ленивого Деймоса.       Ночью-же...я не спал...Я и так, и эдак, и напереэдак применял разные способы, но сна просто не-бы-ло!...Через час мучений я сдался, завидуя Деймосу, который дрых у меня под боком, свернувшись клубочком. Понимая, что мне всё равно предпочтительнее не покидать комнату вообще, я решил, что днём отосплюсь. Я встал, оделся, подготовил аргандову лампу, зажёг масляную и, подойдя с ней к дверям, повернулся к Деймосу.       —Деймос?—позвал я его, на что щенок издал тихий скулёж и лениво посмотрел на меня.—Фас любого неприятеля, кто прокрадётся в мои покои. Ясно?—сказал я, на что щенок вяло моргнул, за тем со скулежом зевнул и вернулся ко сну.—...Защитник члена королевской фамилии...—пробубнил я, после направившись в моему сундуку с сокровищами — в библиотеку.       ...Однако там меня ждало разочарование. Днём я приметил себе "Робинзона Крузо", который стоял по соседству с "Гулливером".       Обоих не было.       И я догадывался, какая рыжеволосая веснушчатая, с шилом в жопе, норвежская принцесса с вечной улыбкой за этим стояла.       ...Ну и что мне прикажете делать? Данте на ночь читать? Спасибо, не хочу, обойдусь, страшусь.       Однако я уже настроился и даже планировал скоммуниздить до изобретения идеи коммунизма с кухни чего-то съестного. В итоге пришлось взять кое-что потяжелее. "Страдания юного Вертера" от Гёте. На кухне я взял орехов, булок, пирожных, заварил чай. Будить я никого не хотел. Захватил также и немного...ммммм...колбас и вяленины. Сложил всё добро на поднос, где уже было две чашки. Хоть мне хватило-бы и одной, вторую я тоже использовал, ибо места было на подносе маловато, а я не был уверен, что книга не упадёт на еду с одной чашки. Когда я подходил к своей комнате, я вспомнил, что я дверь-то закрыл и сокрушался, что мне придётся тратить время на её открывание, но...       Дверь была открыта...       Я взял моду хранить рядом заряженные пистоли, да только они рядом с КРОВАТЬЮ были, а кровать ТАМ, в комнате. Если это недоброжелатель, то мне лучше либо свалить по быстрому, либо попытаться добраться до оружия быстрее, чем вторженец сообразит, что это прошмыгнуло. А ежели нет...       Я тихо подошёл к двери и заглянул внутрь и...опешил. Какая-то девица гладила Деймоса. а тот...НИ В ОДНОМ ГЛАЗУ.       Я вошёл внутрь.       —Мда.—выдал я, смотря на это.       —Ах.—ахнула девушка, которая, внешне, была моей ровесницей. Испугавшись моего внезапного появления, она сразу стала смотреть на меня большими голубыми глазами.       —Отошёл всего на...часок.—замялся я, проверяя время на настенных часах, после пройдя мимо девушки, которая следила за мной, не отрывая взгляда.—А я уже встречаю предательство.—после этих слов я ставлю поднос и поворачиваюсь к девушке.       —...Ти...есть то?—проговорила тихо она, на что я лицом сразу выдал недоумение.       —...Ты меня понимаешь?—спросил я.       —Немного. Плохо.—прошептала она.       —...Ааааагаааа...Ты из гостей...Ой, мама...Папаня с меня шкуру спустит.—пробормотал я, после прикрыв рот и став думать.—...Хотя...это-же не может считаться, да? Она-же сама пришла?...А что она на третьем этаже вообще делала? Гости-же все на втором.—бормотал я, после снова посмотрев на девушку.—...А не поздновато-ли ты ночью гуляешь?—спросил я, на что девушка забегала глазами.       —Я...эм...П-повторить...просим.       —...       —...       —Франсе?—спросил я, но ответа не последовало.—Инглиш?—снова молчание.—Дойч?       —...Что...говорить?       —Ношк'?—после этого девушка отмерла и моргнула с осознанием.—(нор.) Подходит? Лучше?—спросил я, осознавая акцент.       —(нор.) Д-да, спасибо.—кивнула она.—(нор.)...Кто ты?       —(нор.)...Ну раз уж это не имеет смысла скрывать, коли ты ко мне в комнату забралась...13-й принц Датский Ханс Вестергорд.—сказал я, после поклонившись ей.—(нор.) К вашим услугам.       —(нор.)...Я думала, у короля только 12 сыновей.       —(нор.) Ммммм...Нет. Не-а. 13. Меня стыдятся, скрывают. Сам не знаю почему, мне не объясняют...Что-ж, со мной разобрались. А что до вас?—спросил я, после заметив, как в ладони девушки тыкался нос Деймоса. Заметив мой взгляд, она повернулась к нему и тот встал на задние лапы, опираясь на неё, требуя внимания, а после лёг на спину, подставляя пузо к верху и ожидая ласок.—(нор.)...Деймос, ты — предатель. Первая-же юбка — вот и вся твоя верность.—сказал я автоматически на норвежском, на что девушка хихикнула и повернулась ко мне.       —(нор.) Крон-принцесса Норвежская Эльза Разенграффе.—чуть поклонилась она, на что я оторопел.       —(нор)...Что?       —(нор.) Крон-принцесса Норвежская Эльза Разенграффе.—повторила она менее уверенно.—(нор.) Вы, просто, попросили представиться в ответ и я...       —(нор.) Да-да, я понял...—произнёс я, после посмотрев на стол с подносом, за тем на неё, потом на Деймоса, а потом в окно, в небо.—...Хотя знаешь, вездесущая сила, вообще не понял.—сказал я на датском, на что...ЭЛЬЗА...стушевалась, когда я перешёл на родной язык.       —(нор.) Что?