"Однажды далеко не в сказке: Когда террор тут правит бал"

      —И он называет себя принцем Дании?—спросил у Олафа Отто.—Да это смешно.       —Полностью согласен, брат. Базовый плохой анекдот про стреноженную лошадь.—дополнил Олаф.       —А вас не смущает, что я один с одной шпагой против вас двоих разом?—спросил я, после получив очередной удар деревянным мечом по локтю.—Ай!       —А ты представь, что мы не братья и на тебя напали прусаки!—усмехнулся Отто.       —...Ну вы достанете.—прошипел я, после подбежав к Отто и ударив его по голове.       —Айиии! Поганец, ты что-ж такое делаешь, а!?—завопил Отто.—Мы тебя тут бою учим, или как? Мы для чего деревянные мечи лучшей работы плотника взяли? Щёб ты нас по головам бил!?—спросил он, на что я еле увернулся от выпада Олафа за моей спиной и я ударил того по его мечу.       —Да ты-ж собака ты такая, что-ж ты делаешь-то? Ты-ж мне дорогую вещь поцарапал!— заявил Олаф, после чего я окончательно потерялся, не зная уже, как мне быть и что делать...а потом Отто сделал мне подножку и Олаф стукнул рукояткой своей "шпаги" мне по лбу.       —Да вы что, совсем!?—прорычал я.       —А ты что? Думал прусаки цацкаться с тобой будут?—спросил Отто, после чего он стукнулся тыльной стороной кулака с аналогичной Олафа и они глухо просмеялись.       ...Ситуация была такова — Якоб обещание своё сдержал.       Он начал проводить со мной занятия по стрельбе и вознамерился сделать так, чтобы я мог за себя постоять. Но на всё у него времени не было. Вместе с ним у меня французский, с Магнусом английский, с Торстеном латынь. Так он ещё подстегнул Отто и Олафа учить меня фехтованию и верховой езде. До второго ещё не доходило равно также, как до Якоба не доходило, что из наших братьев-близнецов учителя такие, что Икабод в грабу раз пятьсот перевернётся. Они больше не учили, а развлекались...И тем не менее я учиться кое чему умудрялся, а они умудрялись реально объяснять.       На второй неделе моего пребывание в этом псевдо диснеевском мире я стал привыкать к антуражу 18-ого века. Я стал медленно, но верно, забывать про блага 21-ого века, стал видеть в любой литературе досуг, даже если это нудятина. В таком случае я мог-бы просто критиковать всё, что читал. И даже одиночество стало меня не так сильно волновать после того, как я сменил курс. Если с родной семьёй у меня не выходило наладить отношений, не считая немногочисленных исключений, то вот с придворными дело было совсем иным.       Не стоило удивляться, что большая часть моей семьи и министры отца видели в них только прислугу, инструменты. Я-же припёрся из мира, где я был им по статусу равен. Я спокойно общался со всеми. Гвардейцами, горничными, лакеями, поварами, музыкантами, библиотекарем и даже учителями братьев.       Проводил я время, чаще всего, в пяти местах. В библиотеке, в комнате Магнуса, Якоба и Торстена, и...во дворе, на улице. Про свою комнату, как про место постоянной дислокации, я очень быстро забыл. Там и делать-то было нечего, у меня было поразительно малое количество игрушек...Да и не интересовали они меня в моём-то возрасте...И от того, что я своей комнатой пользовался-то только во время сна, четыре дня назад мать подняла шумиху, мол пропал я. А я просто сидел под деревом и читал Дон Кихота.       И так, неспешно, шла жизнь, в котором от Диснея, кроме условностей, я ничего не видел...надеюсь, что пока только "пока"...И в котором ещё не наступил хаос наполеоновских войн...Однако вопрос, насколько за мной следят, был...странным. С одной стороны меня таки хватились, когда меня не обнаружили в моей комнате. А с другой...на следующий день я решил "пропасть". Меня до ужина не хватились. Я захотел это использовать и составил план...Но для его реализации мне были необходимы Якоб, Отто и Олаф с их уроками...       Конец в тренировке поставило моё падение. При чём не от удара братьев, а от того, что я просто был ими обессилен. Выжили из меня все соки, два чёрта.       —...Эээээм...кажется...перестарались.—протянул Отто, на что Олаф кивнул и присел передо мной.       —Хей, братишка, ты как?—спросил он, на что я, тяжело дыша, обратил на него свой не самый довольный взгляд. Его это не смутило.       —...Не брат ты мне, садист проклятый.—прохрипел я, на что Олаф усмехнулся.       —Нормально, живой.—ответил Олаф Отто, на что тот убрал деревянную шпагу.       —Ну...раз уж его ноги теперь не держат, значит пора...       —Уоу-оу-оу! Отто, погоди. Ты-же видишь, какой он сейчас. Если он здоровым и полный сил на пони не удержался, что уж говорить о взрослом жеребце, когда на нём лица нет, а ноги так и трясутся?—оборвал близнеца Олаф, на что Отто пожал плечами.       —А мы ему кобылу дадим. Глядишь у неё к нему материнский инстинкт появится.—усмехнулся Отто, на что Олаф не сдержался и также стал хихикать.       —О чём вы говорите, шибанутые?—прошептал я, наслаждаясь прохладой травы.       —Якоб нас для чего запряг тебя учить? Не только ножичком махать. Давай, понимайся, салага. Будешь повторно копытное седлать.—сказал мне Отто, пнув меня ногой в мой сапог.       —Давайте завтра, а?—взмолился я.       —Не-не-не. Завтра у тебя какой-то там язык, а потом вообще не до того будет. Ещё вчера гости для бала в честь помолвки Магнуса начали приезжать, а 10-ого августа и сам светский раут. Так что щас попробуем, потренируем чутка, а потом отдохнёшь и потихонечку до 27-ого числа.       —...А 27-ого то у нас что?—не понял Олаф.       —А, так. Отец сказал, что нам с тобой партию подбирать опять будут.—махнул Отто, беря меня за правую руку.       —Аааааа. Тьфу-ты, я-то думал...—ответил Олаф, взяв меня за левую.       —Я того-же мнения, братец. Но...—они слегка напряглись, потянули меня и подняли на ноги, которые резко заныли от боли и усталости.—...решение отца, не Магнуса. Так что выбора мы лишены. Просто, как в прошлый раз, никого не выберем и всё...А ещё лучше сделаем так, что в нас никто заинтересован не будет.       —Напомню. В прошлый раз, когда мы так делали, случилась оказия с дочерями одного нидерландского виконта, которым наша придурковатость наоборот была по нутру.—после слов Олафа, Отто уставился на него с раздражением.       —Эй, братья-недо-любовники...—позвал я близнецов, после чего они устремили свой взгляд на меня.—Вы что-то про седло говорили?       

***

      —...А я не понял.—проговорил я, не понимая, на кой меня привели на псарню. Я повернулся на всё ещё вялых ногах к близнецам, ища у них ответа.—Вы-же, вроде, верховой езде меня учить начать хотели. Или вы собачью упряжку так обозначили?       —...Слушай, а я не додумался.—прошептал Отто Олафу.       —Да я тоже думал, что он решит, что мы его собираемся учить седлать собаку.—ответил Олаф.       —Вы дурни, но не до такой степени, по-этому эту мысль я быстро отверг.—сказал я им, на что они переглянулись.       —...Нууууу...—протянул Отто.       —Как быыыы...—протянул уже Олаф.       —...Нет.—ответил наконец Отто.       —До такой.—закончил Олаф.       —Однако мы тут действительно не по этому делу.—начал Отто, после пройдя вперёд к псарю.—Якоб сказал нам, как и с кем ты досуг проводишь.—сказал он.       —Что?...Я ни с кем его не провожу. Что он вам...       —Именно!—прервал меня Олаф.—Старшему показалось, что тебе сильно одиноко. А поскольку с лошадью ты везде быть не можешь, то была найдена альтернатива.—сказал брат-близнец, после указав на клетки с псами.       —Ваши Высочества! Я вас ждал.—сказал подошедший к нам псарь с пышными усами и бородой и в преклонном возрасте. Вроде-бы его звали Маркус.—Вы уж простите, что не смог щенят от сук отнять. Не давали, негодные. Но я всех смог со двора загнать в клетки. Можете выбирать!       —Спасибо, Маркус. На, не пропей.—сказал Отто, дав старику одну марку...В смысле монету.       —Ой, да что вы, Ваше Высочество! Право слово, вам спасибо, хе-хех...       —Ханс?—обратился ко мне Олаф, после мотнув головой на клетки.—Торопить не прошу, но нам ещё в конюшню надо.—я кивнул на слова брата и подошёл к клеткам, но за тем повернулся к братьям.       —А если я не хочу?—спросил я, на что они переглянулись.       —...Ну тогда пошли от сюда.—ответил Отто, пожав плечами.—Не хочешь?—я не ответил, ибо...Питомца у меня не было никогда, ни кошки, ни собаки, ни попугайчика, ни хомячка. Я просто об этом никогда не думал, а тут...вот. Бери.       ...С другой стороны...может Якоб в чём-то прав и детская тоскливость от недостатка внимания так утухнет?       Я стал всматриваться в клетки. Везде были щенята, которые упорно мяли животы большим самкам — матерям. Так они молоко себе доили. Все были заняты двумя вещами — ели и спали. На людей внимания никто не обращал. И тут я заметил некую аномалию. У одной из пород какого-то тёмно-тигрового окраса один щенок пытался протиснуться между братьями и сёстрами, но у него не выходило. Его просто не пускали и пихали в морду задними лапами. Я стал наблюдать за этим несколько секунд, пока щенок не сдался и не решил просто поспать рядом с ними, но его даже так пинали.       —Ой. Забыл совсем. Простите, Ваше Высочество.—проговорил псарь, после зайдя в эту клетку и взяв этого щенка за шкирку. Мать на это никак не отреагировала.—Извините ещё раз. Пожалуйста, выбирайте.—улыбнулся мне старик, после потащив щенка в неизвестное направление.       —П-погодите! А его куда?—спросил я, на что старик в замешательстве посмотрел на щенка.       —Так это...ясное-ж дело, Веше Высочество. Топить.—ответил он...Вот с юных лет не любил насилие над животными, особенно убой. Люблю мясо, а такого терпеть не могу. И особенно, когда так легко говорят о лишении чужой жизни. Даже если она не человеческая.       —Зачем?—спросил я, на что псарь окончательно потерялся, но смог взять себя в руки.       —Смотрите, юный Господин.—прошептал он, подойдя к клетке.—Видите их мать? У неё шесть сосков. Аномально мало. А в помёте щенков семь. Аномально много. Я хотел его подселить к другим, но...не принимали. Свои его не принимают, он конкуренции не выносит, и чужие тоже. Не жилец он, помрёт и так и эдак.—сказал старик, на что я уставился на него суровым взглядом, но ему от этого было ни холодно, ни жарко. Не говоря ни слова, я просто взял щенка в руки и старик просто отпустил его шкирку. Почувствовав теплоту и плоть, щено просто свернулся и стал ожидать, что с ним сделают, полностью покорившись судьбе в моём лице.       —Тогда я выбрал.—сказал я, на что старик тяжело вздохнул.       —...Ладно. Может вы спасёте.—пожал псарь плечами и слегка почесав щенка за ухом. Тот не реагировал. Я кивнул старику и пошёл к братьям.       —...Вот два сапога пара.—прошептал Отто.       —В смысле?—не понял я.       —От него семья отвернулась, и от тебя...эм...Кхм, я что хотел сказать-то...—Отто не сразу понял, что он сморозил, а я сразу понял ход его мыслей, но в дело вступил Олаф.       —Маркус! А какая порода-то?!—крикнул псарю брат, после чего послышался голос старика.       —А? А, так это-ж...Хердер, Ваше Высочество. Нидерландская порода. Ещё называют голландской овчаркой. У нас закрепилось название "датская овчарка". Наши к холоду побольше приспособлены.       —Спасибо!—кинул ему Олаф, после чего он дал лёгкий подзатыльник Отто и повёл меня наружу.—Так, теперь коня. Коня, коня. Пол царства за коня...

***

      Конюшни были недалеко от псарни, рядом с казармами. В конце концов там именно кавалерийские содержались, они-же спортивные. Был там и тот самый поганец, с которого я упал до попаданчества. Породы норвежский фьорд-пони...И если приглядеться, то он был очень похож на каноничного коня Ханса...Не-не-не, дружочек, ты себя уже заклеймил и зарекомендовал с обратной стороны. Процесс выбора коня проходил также, как и щенка. С той разницей, что братья сказали выбирать именно взрослую, но желательно молодую, особь, а не жеребёнка или поняху. Нужен был именно конь. И не важно, кобыла или жеребец.       Ходил я меж стойлами, в которые специально загнали бесхозных лошадей и выбирал...Хотя даже не знал как. Если у меня было хоть какое-то представления о собаках, то вот в лошадях я нихт ферштейн. Большая часть или спала, или ела...Ну как и на псарне-то, в общем...И это либо огромное совпадение, либо какое-то проведение мне путь указывало.       В одном из стойл была чёрная, как смоль. Грива слегка волнистая, длинная и...особь спокойной не была.       —Да держи ты его!—кричал один из конюхов.       —Да я пытаюсь, не даётся!—ответил другой.       —Чёртов строптивец! На колбасу пойдёшь!—последующие крики были смесью проклятий в адрес коня, что брыкался и не давал себя укротить, и команд между конюхами.       —...Эээээ...Олаф, а это случаем не тот жеребчик, который не хило так по спине приложил нашего Торстена?—спросил Отто.       —...Будь я проклят, а это он...Х-ханс, братишка, а давай обождём, а? Подь сюды. Вон, кажется, и пёсик твой тебя заждался, да?—проговорил Олаф, показав щенка в своих руках, которого я ему передал на время выбора лошади. Щенок продолжал спать.—...Псина, хоть-бы поскулила немного...       —Осторожно! Вырвался!—услышал я крик со стороны, где я видел конюхов и коня, а когда повернулся...оторопел. Этот чёрный конь рысью скакал на меня и я за секунду мысленно обматерил на всех, какие знал, языках, проектировщиков конюшни. Ну кто строит такой узкий проём между стойлами, а!?       —Ханс!—завопил Отто.       —Бегом! Бегом сюда!—завопил уже Олаф...и мне повторять не нужно было.       Я еле смог сорваться с места из-за оцепившего меня страха за жизнь. Когда я рванул, я перестал чувствовать время, а когда я на пол пути споткнулся и упал, оно и вовсе перестало существовать. Оставалось надеяться только на то, что конь просто проскочит мимо или вообще перепрыгнет, не задев меня. Тем не менее надежд было мало, как и возможностей, и я сгруппировался, закрыв голову и прижав её к груди...Секунды тянулись в минуты, но я не чувствовал дажа дрожи земли...А вот что я почувствовал, так это внезапный порыв тёплого ветра у лица с характерным звуком фырканья. Я медленно разгруппировался, открыл глаза...и передо мной стоял этот конь. Внезапно вся агрессивность, которая у него была, исчезла. Он был абсолютно спокоен.       Я стал медленно подниматься на ноги, на что нервозность коня слегка проявилась и тот взбрыкнул и, предупреждающе прочертив землю, чуть отошёл, не отводя взгляда. За ним я увидел конюхов с верёвками, которые явно не собирались терять времени. Я показал им жестом, чтобы они ничего не делали, от чего они потерялись в мышлении, а я продолжил играть с конём в гляделки. Я, конечно, не самый верующий человек, но..."Тайна Коко", "Душа" и прочие...хоть и делались Пиксаром, но считаются частью Диснея, так что...       Я потянул ему руку, на что конь фыркнул и, как будто, нахмурился. Не хватало мне ещё Иккинга с Беззубиком косплеить. Я просто вытянул к нему руки и стал ждать. Тот, поняв, что от меня опасности ждать не стоит, сам подошёл и стал нюхать ладони. За тем он ткнулся в них мордой и для меня это было сродни приглашению погладить и, одновременно, разрешением этого, что я и начал делать. Реакция себя ждать не заставила и конь начал издавать что-то среднее между фырканьем и мурчанием, хотя это и близко не было ни тем, ни другим.       —...Немыслимо.—прошептал один из конюхов.—Принц Торстен не справился с ним, а он...А тут он сам и...       —Может принц Ханс не так уж и прост, как все считают?—спросил другой конюх.       —Да о чём ты? Это самый строптивый конь, которого я видел. Я сомневаюсь, что он бы сильно послушнее стал, если бы мы его сделали мерином.—услышав слова конюха, конь заржал и встал на дыбы.       —Воу-воу-воу! Тихо! Спокойно, мальчик! Не сделают они ничего!—сразу стал я успокаивать коня, надеясь, что он хоть чуточку поймёт меня. Он опять стал брыкаться, но совсем не так, как с этими двумя. Справиться с ним я мог.—Тихо, мальчик. Тихо...Ничего они тебе не сделают, хорошо?—спросил я, установив с конём зрительный контакт, на что он несколько секунд просто смотрел в ответ, а потом фыркнул.—...Вы на кой бес ему обрезать хотели?       —...Эм...Так ведь это...обычное дело, Ваше Высочество.—ответил конюх.—Если жеребец слишком агрессивный, то просто делается "чик" — и всё. Тогда они сразу покладистыми становятся. С кобылами такого, к сожалению, сделать не получится.       —...А вы не евнухи, часом, что вам такое нравится?—спросил я, на что конюхи оторопели и я поманил коня за собой. Без поводий я не знал как это сделать, но конь, внезапно, просто последовал за мной. Достаточно было держать руку на его морде или шее и он сам шёл. Когда я подвёл его к Отто и Олафу, те его сторонились и опасливо поглядывали.—...А вы чего?       —...Да просто у этого экземляра репутация...—начал Отто, после сглотнув.       —Не очень.—подсказал Олаф.       —Да, не очень...Точно его хочешь?       —Ну не на волю-же его выпускать.—сказал я.—Он-же пропах человеком насквозь. Его в табун могут и не принять.       —...Вообще не факт, лошади крайне социальные животные, но...Если учесть его агрессивность, то уже это будет фактором влияющим.—прокомментировал Олаф.—...Ладно. Я за нашими парнями.—кинул он Отто, после обойдя коня и пройдя вглубь конюшен.       —Он хоть какой породы?—спросил я.       —Как и пёс твой. Тоже голландец. Фризская порода...Только нам девиант, какой-то, достался.       —Почему?—не понял я.       —Потому что обычно фризские очень умные, покладистые, мирные и послушные. Легко обучаются. Даже странно, что парода кавалерийская. Однако от того в эту категорию и попала, а если учитывать все эти факторы вместе, то выходит на коня конская цена. Особенно если очень породистый и с родословной чистой...До Торстена на него ещё глаз положил Хьюго и ещё кто-то между ними из дворян.       —А что Хьюго помешало его забрать?—спросил я, поле чего услышал знакомый голос.       —То-же, что помешало и Торстену. Угроза получить выбитый глаз.—сказал вошедший Якоб, после став осматривать коня.—...Статен, высок, силён, красив, не туп...Не дурён конь...Как справился?—спросил меня старший брат.       —Не поверишь. Этот жеребчик сорвался и его чуть не затоптал, да только остановился, когда Ханс упал перед его копытами. Сам покорился. Что за чудо — не знаю.—ответил за меня Отто. В этот момент пришёл Олаф.       —А вот и мы.—сказал он, ведя за собой двух практически похожих лошадей уже с сёдлами и уздьями.—...Да что-б тебя, Якоб. Предупредил-бы, я бы и Юргена вывел.       —Я не планировал. Да и вам, скорее всего, коней вернуть придётся сейчас. Первые гости прибывают, встречать всей читой надо.—сказал он, после протянув руку коню, на что тот отодвинулся.—Да не бойся! Я туповат, но не кретин!—рассмеялся брат, после внаглую погладив коня, от чего тот замер.—А пёс?       —Вот. Выбрал недоростка, которого псарь утопить уже шёл.—сказал Олаф, показав щенка.       —...Да ты дева Мария, Ханс. Али Жанна Д'Арк.—рассмеялся Якоб.—Только с любовью, кажись, к чёрному...Как назвать придумал?       —А у коня тоже нет имени?—удивился я.—Он, вроде, взрослый...       —У этого господина не задерживаются как хозяева, так и имена от них. То Буцефалом был, то Калигулой, то Хааконом...—пробубнил Отто. Посмотрев на коня ещё раз, я вдруг вспомнил одну игру про ассасинов в греции, где не было ассасинов, от того она была шикарной, и меня осенило.       —...Будет, значит, Фобос.—сказал я, погладив коня.—И раз уж начал, то и закончу. Деймос.—с этими словами ласку получил уже щенок.       —...Нет, наш братец точно не от миро сего.—проговорил Отто Олафу.—Назвал страхом того, кто ужас вселял, а ужасом нарёк того, кто от страха не знал, куда деваться.—после этих слов Отто задумался, а за тем обратился к Якобу.—А кто прибывает-то?       —Королевская чита из Норвегии.—ответил Якоб.—Вся семья Разенграффе. Король, королева и две принцессы.