Семейное счастье

К декабрю Диана уже вовсю ползала. Она делала это с такой скоростью, что Гермиона иногда просто не успевала за ней уследить. Отвернёшься на секунду — а ребёнок уже у камина. Потянешься за чашкой — а она уже под диваном. — Фред, — сказала Гермиона однажды вечером, глядя, как дочь в рекордные три секунды пересекает гостиную, — ты точно ничего ей из «Вредилок» не подливал? Фред поднял голову от коробки с какими-то новыми образцами. Вид у него был задумчивый. — Слушай, — сказал он, — да я сам не знаю. И ухмыльнулся. Гермиона запустила в него подушкой. Ночами было по-всякому. У Дианы резались зубки, и она просыпалась через каждые два часа. Фред вставал к ней — он настоял, чтобы Гермиона хоть иногда спала больше получаса подряд. Брал дочь на руки и ходил по комнате, тихо напевая. Это была старая колыбельная. Молли пела её всем своим детям — Фреду и Джорджу, Рону и Джинни,Чарли и Биллу. Простые слова, простой мотив. Диана прижималась щекой к его плечу и постепенно затихала. — Откуда ты её помнишь? — спросила как-то Гермиона, когда он вернулся в кровать. — Не знаю, — прошептал он. — Мама пела. Я думал, забыл. А когда Ди взял на руки — само всплыло. Гермиона ничего не сказала, только прижалась к его боку. Днём они сидели в гостиной. Гермиона дала Диане кубики которые Артур вырезал сам, без магии. Диана строила башню. Башня держалась ровно до третьего яруса, а потом маленькая ладошка с размаху её сшибала. — У неё слишком разрушительные наклонности, Фредди, — заметила Гермиона. — Вся в отца! — гордо сказал Фред. — Будет вместе со мной работать в магазине. — Не дай Мерлин, если она будет вторым Фредом Уизли. — Между прочим, первый Фред Уизли — отличная парень. Ты за него замуж вышла. — Это была минутная слабость. — Эта минутная слабость длится уже полтора года. — Я в процессе обдумывания. — Угу, — он поцеловал её в макушку. — Обдумывай. Вечернее купание было их ежедневным ритуалом. Фред приносил ванночку к камину, наливал воду, проверял локтем — тёплую, не горячую. Гермиона раздевала Диану, а та хваталась за её волосы, за воротник, за что угодно, лишь бы не отпускать. — Знаю, солнце, — говорила Гермиона, — но мыться надо. Ты же у нас красивая девочка, а не чумазая, как твой дядя Рон. Фред от этих слов рассмеялся и тут же запел: — Дядя Ронни-Макаронни, у него усы в печенье! Дядя Ронни-Макаронни, он не моет спину в воскресенье! Диана засмеялась и захлопала в ладоши. — Фред! — Гермиона повернулась к нему. — Молчу, — он поднял руки, но продолжал улыбаться. Гермиона опустила дочь в воду. Та на секунду замерла, а потом с размаху ударила ладошкой по воде. Брызги полетели Фреду прямо в лицо. — Вот, — сказал он, вытираясь, — я тоже чистый. Спасибо, Ди! Диана засмеялась и ударила ещё раз. И ещё. Через минуту Фред был мокрый насквозь. — Фред, ты её отвлекаешь! — сказала Гермиона. — Лучше бы подал полотенце! — Держи, дорогая! — он протянул ей полотенце с таким видом, будто вручал орден Мерлина. Гермиона вытащила дочь из воды. Диана тут же зевнула — огромным, на пол-лица зевком, — и прижалась к маминому плечу. Полотенце было тёплым, пушистым, пахло лавандой. — Всё, Ди, — прошептал Фред, заглядывая ей в лицо. — На сегодня водные процедуры окончены. Диана уже не слышала. Она спала.

***

На Рождество все решили собраться в норе. Снег лежал повсюду — на крыше, на заборе, на старой яблоне в саду. Из трубы валил дым, и ещё с улицы было слышно, как внутри кто-то спорит и смеётся одновременно. Гермиона вышла из камина, держа Диану на руках. В кухне было не протолкнуться. Молли что-то помешивала в огромной кастрюле. Артур сидел за столом и пытался починить старый радиоприёмник. Билл и Флер приехали из Ракушки — Флер держала на руках Мари, которая родилась в мае и была ещё совсем крошечной, и что-то тихо напевала ей по-французски. Чарли и Алисия прилетели из Румынии. Алисия сидела в кресле у камина, положив руки на живот — она была на седьмом месяце, и Чарли то и дело подкладывал ей под спину подушку, хотя она его об этом не просила. — Чарли, я в порядке, — сказала она в третий раз. — Я знаю, — ответил он. — Просто проверяю. — Ты так каждый час проверяешь. — Я ответственный отец. Перси и Одри сидели на диване. Их первенец, маленький Персиваль, родившийся в мае прошлого года, спал в переносной кроватке, и Перси время от времени заглядывал туда, проверяя, всё ли в порядке. Рон и Лаванда расположились в углу. Лаванда держала на руках их сына — Рональда-младшего, который родился чуть больше месяца назад, — и тихо с ним ворковала. Рон сидел рядом и смотрел на них с таким выражением, будто до сих пор не верил, что это его семья. — Как назвали? — спросил Фред, заглядывая в свёрток. — Рональд Уильям, — ответил Рон. — Рональд? Серьёзно? — А что такого? — Ничего. Просто теперь у нас два Рона. Это перебор. — Заткнись, Фред. Джордж и Анджелина появились из камина через минуту. Анджелина тоже была беременна — срок был ещё небольшой, но Джордж уже держал её под руку так, будто она вот-вот родит. — Дорогу, дорогу! — объявил он. — Идёт будущая мама! — Джордж, я на третьем месяце, а не на девятом, — сказала Анджелина, но улыбнулась. — Ничего не знаю. Ты носишь моего наследника. Вернее, наследницу. Или наследника. — Мы ещё не знаем кто. — Тем более! Будем беречь обоих вариантов. Гарри и Джинни пришли последними. Джинни была на девятом месяце — огромный живот, усталое лицо, но глаза весёлые. Гарри держал её под локоть, а на другом плече сидел Тедди, которому было два с половиной и который сегодня был с ярко-синими волосами. — Джинни, сядь, — сказала Молли, как только та переступила порог. — Тебе нельзя стоять. — Мам, я всего лишь вошла. — Садись. Джинни села — точнее, её усадил Гарри, — и выдохнула. Тедди сполз с его плеча и побежал к ёлке. Джеймс, которому было чуть больше года, сидел на ковре и пытался оторвать мишуру с нижней ветки. — Джеймс, не надо, — сказал Гарри. Джеймс не послушал. Гарри вздохнул и пошёл спасать мишуру. Тедди тем временем уже стоял перед Гермионой и подпрыгивал на месте. — Диана! Диана пришла! Диана загудела и потянулась к нему. Тедди подошёл ближе, и она тут же схватила его за волосы. — Солнце, — Гермиона осторожно разжала её пальцы, — не надо дёргать брата за волосы. — Она не больно, — сказал Тедди. — Всё равно. Волосы — не игрушка. — Ну ладно, — Тедди вздохнул и убежал обратно к ёлке. За столом было шумно. Рон спорил с Чарли про квиддич. Билл рассказывал что-то Артуру про гоблинские договоры. Флер ворковала над Мари по-французски. Лаванда и Анджелина обсуждали пелёнки — какие лучше, магловские или заколдованные. Молли носилась между плитой и столом, раздавая указания и успевая одновременно гладить по голове всех внуков, которые попадались на пути. — У нас скоро целая команда будет, — сказал Фред, оглядывая кухню. — Тедди, Джеймс, Мари, Диана, Персиваль, Рональд-младший... и ещё трое на подходе. — Четверо, — поправила Анджелина. — Точно, четверо. Я забыл посчитать своего следующего. — Твоего следующего? — переспросил Джордж. — Ну, когда-нибудь, — Фред ухмыльнулся. — Мы пока тренируемся на Ди. Вечером, когда все наелись и разомлели, Молли начала раздавать подарки. Свитеры — каждому. Артуру — зелёный, Гарри — синий, Джинни — с узором из снитчей, который красиво обтягивал её живот. Джорджу и Фреду — одинаковые, как в детстве. Рону — бордовый. Чарли — коричневый. Биллу — серый. Перси — тёмно-синий. А потом Молли протянула Гермионе самый маленький свёрток. — Это Диане. Гермиона развернула бумагу. Внутри лежал оранжевый свитер. Крошечный, мягкий, с буквой «Д» на груди. — Ой, — выдохнула она. — Молли... — Примерьте, — сказала Молли. — Я боялась, что размер не угадаю. Они так быстро растут. Фред взял свитер и осторожно надел на дочь. Сидел хорошо. Диана потрогала букву, подёргала и, кажется, осталась довольна. — Настоящая Уизли, — сказал Артур, заглядывая ей в лицо. — Вылитый Фред, только мелкая, — добавил Джордж. — И красивая, — вставила Анджелина, поглаживая свой живот. Гермиона поставила Диану на пол, чтобы поправить свитер. И в этот момент Диана отпустила её руки. Она постояла секунду. Покачалась. А потом сделала шаг. Один. Маленький. Потом ещё один. — Тише, — сказала Молли, и все замолчали. Диана сделала ещё два шага, пошатнулась — и Гарри, который сидел ближе всех, подхватил её раньше, чем она упала. — Ну ты даёшь, — сказал он, усаживая её на колени. Диана тут же потянулась к его лбу. К шраму. Маленькие пальцы коснулись старой отметины — осторожно, почти невесомо. Гермиона замерла. Фред тоже. Гарри не шевелился, только смотрел на девочку, и лицо у него было какое-то странное — растерянное и тёплое одновременно. — Миона, твоя дочь случайно не Волондеморт? — тихо сказала Джинни. — ДЖИННИ! Конечно нет, — сказала Молли. — Она же умная девочка. — Так, — Фред подошёл и забрал дочь у Гарри. — Первые шаги — и сразу к Поттеру. Весь мир крутиться во круг его. И тут он первый. — Не ревнуй, — сказал Гарри. — Ты всё равно её папа. — То-то же. Фред подбросил Диану — та засмеялась, — и прижал к себе. — Ты ходишь, — сказал он ей. — Ты сама ходишь. Моя девочка. — Она и моя дочь тоже. — поправила Гермиона, подходя. Они стояли втроём посреди гостиной, полной людей, шума и смеха. За окном падал снег. В камине трещали дрова. Анджелина положила голову на плечо Джорджу, Алисия устраивалась поудобнее в кресле, а Чарли накинул ей на колени плед. Джинни сидела, откинувшись на подушки, и Гарри держал её за руку. Лаванда укачивала маленького Рональда, а Рон смотрел на неё и улыбался. Диана в своём первом уизлиевском свитере гладила папу по щеке и что-то тихо лопотала. — С Рождеством, солнце, — сказала Гермиона. — С Рождеством, Ди, — сказал Фред. И это было лучшее Рождество в их жизни.