The Black Rabbit

Ночные улицы Сеула были залиты светом фонарей и фарами машин. По центральной магистрали на огромной скорости неслись несколько полицейских машин с включёнными мигалками. Сирены разрывали тишину, заставляя прохожих шарахаться в стороны. В первой машине, чёрном служебном седане, Ли Минхо вжимал педаль газа в пол. Его пальцы побелели, сжимая кожаный руль. Рядом на пассажирском сиденье Хван Хёнджин вцепился в поручень и смотрел на дорогу широко раскрытыми глазами. — Ты убить нас хочешь?! — крикнул Хёнджин, когда они проскочили на красный. — Заткнись — сквозь зубы процедил Минхо. По рации, которая трещала на максимальной громкости, раздался голос диспетчера: — Всем патрульным машинам! В районе Кёнгидо, торговый центр «Ильсан», группа неизвестных террористов пытается взорвать здание. В заложниках несколько наших офицеров и… J.One! Повторяю, в заложниках J.One! У Минхо перехватило дыхание, холодный, расчётливый ум, который помогал ему принимать правильные решения даже в самой критической ситуации, вдруг замолчал. В голове осталась только одна мысль, пульсирующая в такт бешено колотящемуся сердцу: Успеть. Только бы успеть спасти его. Он вжал педаль газа ещё сильнее. Двигатель взревел. Машина рванулась вперёд, оставляя позади огни ночного города и звуки сирен. Хёнджин посмотрел на профиль Минхо — сжатые челюсти, прищуренные глаза, побелевшие костяшки — и не сказал ни слова. Он и так всё понял. Они ехали спасать того, кто когда-то был их врагом. Того, кто стал… кем? Коллегой? Другом? Или чем-то большим, о чём Минхо никогда не говорил вслух? Сирены выли. Мигалки отражались в стёклах домов. А Минхо всё давил на газ, не замечая ничего вокруг, кроме одной цели — успеть. Потому что если он не успеет, то Чёрный кролик, которого они так долго ловили, наконец доберётся до своей идеальной куклы. И этой куклой будет Хан Джисон.

***

Следователь Ли Минхо сидел в своём кабинете уже восьмой час подряд, и это был ещё не рекорд. На столе царил полнейший хаос: папки с документами громоздились неровными стопками, занимая всю поверхность, несколько десятков одноразовых стаканчиков из-под кофе выстроились в башню возле принтера, а на полу валялись ещё две забитые папки, которые упали ещё утром, и Минхо даже не удосужился их поднять. За окном давно стемнело, но он даже не заметил этого — шторы были задёрнуты с тех пор, как он вчера пришёл на работу. Он устало потёр переносицу, прикрывая глаза. Перед ним на столе лежала очередная пустая страница отчёта, которую он пытался заполнить уже два часа. Бесполезно. Писать было нечего. Чёрный кролик появился в Сеуле четыре месяца назад. И поначалу Минхо было не до него — его заваливали другой работой. Ограбления ювелирных магазинов, кражи со складов, разборки между мелкими бандами. Обычная сеульская уголовщина, которой никто не придавал значения. Минхо мотался с одного конца города на другой, выбивал показания, закрывал дела и сдавал их в архив. Работа как работа. Скучная, рутинная, но привычная. А потом на него повесили расследование убийств. Восемь жертв за четыре месяца. Восемь молодых людей — парни и девушки, от двадцати до двадцати пяти лет. Все как на подбор красивые, стройные, ухоженные. Все отравлены редким ядом, который не отследить. Все привязаны к небольшим стойкам, наряжены в дорогую одежду, с лёгким макияжем на лицах. Как куклы. Грёбаные куклы для коллекции. И ни одной зацепки. Ни отпечатков пальцев. Ни волос. Ни свидетелей. Никаких записей с камер наблюдения, потому что убийца выбирал места без камер. Никаких свидетелей, потому что он действовал в глухие часы, когда никто не ходит. Никаких следов ДНК, потому что он был чёртовым призраком. Минхо откинулся на спинку стула и посмотрел в потолок. Над ним висела люминесцентная лампа, которая мерно жужжала, раздражая и без того натянутые нервы. Четыре месяца. Четыре, гребаных, месяца он гоняется за тенью, и эта тень каждый раз ускользает от него. В дверь постучали, и в кабинет заглянул Пак Джихун — молодой следователь, которого приставили к Минхо для помощи в деле. Джихуну было двадцать шесть, он только что закончил академию и всего пару месяцев назад горел желанием раскрыть что-то громкое. Сейчас же он выглядел так, будто его только что переехал поезд. — Ли-сонбэним — начал он осторожно — я проверил записи с камер в районе, где нашли восьмую жертву. Ничего. Ни одной машины, ни одного человека в промежуток с одиннадцати вечера до трёх ночи. Как будто город вымер. Минхо даже не повернул головы. — Потому что он знает, где нет камер — устало сказал он. — Он заранее выбирает места и изучает район. Возможно, даже живёт неподалёку. У нас есть что-то ещё? Джихун замялся, перебирая планшет в руках. — Сынмин-ши из отдела судмедэкспертизы прислал предварительный отчёт по яду. Говорит, состав очень редкий, в базе данных такой не числится. Также он сказал, что ему нужно больше времени для подробного анализа, но он не обещает результатов. Скорее всего, яд синтезирован индивидуально. — Индивидуально — повторил Минхо с горькой усмешкой. — Значит, у нашего кролика есть химическая лаборатория. Или друг-химик. Или медицинское образование. Или всё вместе. И это не помогает нам вообще. — Ещё… — Джихун запнулся, явно не желая продолжать. — Говори уже — бросил Минхо. — Криминалисты не нашли ни одного отпечатка на стойке. Вообще. Ни на одной из восьми. Как будто их протёрли спиртом перед тем, как привязать жертву. И на бирках тоже ничего... Минхо медленно выдохнул. Это он уже знал. Он знал это после третьей жертвы, когда понял, что имеет дело не с обычным маньяком, а с кем-то умным и осторожным до паранойи. — Что по татуировкам? — спросил он, хотя тоже уже знал ответ. — Та же история — Джихун пожал плечами. — Одинаковый рисунок на всех жертвах, выполнен одним и тем же инструментом, предположительно профессиональным тату-оборудованием. Но чернила самые обычные, их миллионы в Сеуле. Ничего уникального. Минхо наконец повернулся к нему. В его глазах была такая усталость, что Джихун невольно отступил на шаг назад. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил Минхо. — У нас нет ничего. Вообще ничего. Мы не знаем, кто он, где он, как он выбирает жертв, как он их находит, как он их убивает. У нас есть восемь трупов и одно прозвище. Чёрный кролик. Это всё, что мы имеем. Четыре месяца работы, двадцать человек в отделе, и у нас есть только ёбаное прозвище. Он не повышал голос. Ли никогда не повышал голос. Но от этого тихого, ледяного спокойствия Джихуну стало не по себе. — Может, стоит подключить профилировщиков? — робко предложил он. — Составить психологический портрет? — Уже подключили — отрезал Минхо. — На второй неделе. Они сказали, что убийца — мужчина, возраст 30-45 лет, высокий интеллект, возможно, медицинское или художественное образование, социопат с нарциссическими чертами. Это описание подходит к половине мужского населения Сеула с высшим образованием. Джихун замолчал, понимая, что любое его слово сейчас только разозлит старшего коллегу. В кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только жужжанием лампы и далёкими звуками улицы за окном. Минхо снова уставился в пустой лист отчёта. — Иди уже — сказал он наконец. — Проверь ещё раз записи с камер на предыдущих местах. Может, что-то упустили. В сотый раз. Джихун кивнул и быстро вышел, прикрыв за собой дверь.

***

На следующее утро Минхо пришёл в отдел раньше всех. Он не спал уже почти двое суток — бессонница стала его постоянным спутником где-то после пятой жертвы. Он пил кофе литрами, жевал энергетические батончики и смотрел на одну и ту же доску с фотографиями жертв, приколотыми к пробковой поверхности. Восемь лиц. Восемь молодых людей, которые были живыми три, два, один месяц назад. Четверо парней, четыре девушки. Кто-то из них любил собак. Кто-то играл на гитаре. Кто-то только собирался жениться или выйти замуж. Минхо знал о каждом из них больше, чем их собственные родители. Он знал, что Хан Ынсо, восьмая, работала в кофейне и мечтала стать дизайнером. Он знал, что Сон Джихун, седьмой, учился на ветеринара и подкармливал бездомных котов возле общежития. Он знал, что Ким Донхён, шестая, писала стихи и никто из друзей даже не подозревал об этом. Их всех объединяло что-то, что Минхо никак не мог уловить. Красивые? Да. Молодые? Да. Но в Сеуле миллионы красивых молодых людей. Почему именно эти восемь? Как убийца их выбирал? Минхо смотрел на доску, и в его голове крутились одни и те же вопросы без ответов. В дверь снова постучали. На этот раз не дожидаясь ответа, в кабинет вошёл Бан Чан — капитан отдела, его начальник и единственный человек, чьё мнение для Минхо хоть что-то значило. Чан был старше всего на пару лет, но носил в себе такую усталость, будто прожил уже три жизни. — Ты опять не спал. — сказал Чан вместо приветствия. — Спал — соврал Минхо, не отрывая взгляда от доски. — Четыре часа. Вчера. — Ты вчера был здесь до двух ночи, а сегодня пришёл в шесть утра. Математика не сходится. — Отстань, Чан. Чан вздохнул, подошёл к доске и встал рядом. Он тоже смотрел на эти лица уже четыре месяца. Он тоже не спал ночами. Но он был капитаном, а значит, должен был сохранять лицо даже тогда, когда внутри всё кипело от бессилия. — Сверху звонили — сказал Чан. — Опять. Главный недоволен результатами расследования. Очень недоволен. — О, неужели? — Минхо скривился. — А я думал, они в восторге от того, что мы уже четыре месяца не можем поймать человека, который превращает людей в кукол. Может, им ещё кофе с печеньками отправить? — Минхо. — Что «Минхо»? — он резко повернулся к Чану, и его глаза сверкнули злостью. — Ты видел это? — он махнул рукой на доску. — Ты видел, что у нас есть? Ничего. Абсолютно ничего. Я уже всё перерыл. Я всех свидетелей допросил, даже тех, кто просто проходил мимо места за день до убийства. Я просмотрел все записи с камер во всех районах, где были найдены жертвы. Я изучил биографии каждого из них, их соцсети, их друзей, их любовников, их родителей. И знаешь что? Ничего. Чёрт возьми, ничего. Он перевёл дыхание. Его голос дрожал — от усталости, от злости, от отчаяния. — Этот ублюдок не оставляет следов, Чан. Он как призрак. Я не знаю, что ещё делать. Честно. Я не знаю. Чан молчал несколько секунд. Потом положил руку на плечо Минхо и сжал его. — Я знаю, что ты делаешь всё возможное. Я прикрываю тебя перед начальством, но долго так не протянуть. Им нужны результаты. Им плевать, что это сложное дело. Им нужно, чтобы кто-то понёс ответственность. — Пусть сажают уже меня — устало сказал Минхо. — В тюрьме хотя бы высплюсь. Чан не улыбнулся шутке. Он посмотрел на доску, на восемь лиц, и его лицо стало ещё мрачнее. — Будет девятая, — тихо сказал он. — и десятая, и двадцатая. Если мы не найдём этого сумасшедшего. — Будет... — согласился Минхо. — Потому что у меня ничего нет. Я не могу поймать того, кого не вижу. Он отвернулся к окну, за которым только начинало светать. Чан убрал руку с его плеча и направился к выходу, но на пороге остановился. — Сегодня вечером будет совещание с криминалистами, сказал он. — Сынмин обещал промежуточные результаты по яду. Может, хоть что-то новое узнаем. — Не узнаем— бросил Минхо, не оборачиваясь. — Я уже знаю, что он скажет - "Состав редкий, в базах нет, отследить невозможно". Я уже слышал это семь раз. Чан ничего не ответил. Он закрыл дверь, оставив Минхо наедине с доской и жужжащей лампой.

***

Вечером совещание действительно состоялось. В небольшой конференц-зале собрались все, кто имел отношение к делу: Минхо, Чан, Джихун, два криминалиста, судмедэксперт Ким Сынмин и представитель киберотдела, который отвечал за цифровые следы. Сынмин — молодой парень с вечно холодным лицом и пугающим спокойствием при обсуждении самых жутких деталей — разложил на столе распечатки с химическими формулами. — Как я и предполагал, — начал он, поправляя очки, — яд синтезирован индивидуально. В открытых источниках такого состава нет. Кто-то с хорошим химическим образованием или доступом к лаборатории создал его специально. Он действует быстро, примерно 15-20 минут до остановки сердца. Следов в крови почти не оставляет, если не знать, куда смотреть. Наши токсикологи нашли его случайно, когда проверяли пятый образец. До этого мы вообще не понимали, от чего умерли жертвы. — То есть если бы вы не наткнулись на это случайно, мы до сих пор думали бы, что они умерли от естественных причин? — спросил Чан. — Именно — кивнул Сынмин. — Кролик очень умён. Он явно знает, что делает. — А что по способу введения? — спросил Минхо. — Инъекция? Перорально? — Инъекция — ответил Сынмин. — Следы от укола микроскопические, мы нашли их только на четвёртом и пятом, когда знали, куда смотреть. Он вводит яд в сонную артерию — быстрее всего действует. Жертвы даже не чувствуют укола, если он делает это правильно. А он делает. Минхо кивнул, записывая что-то в блокнот, хотя писать было нечего — он и так это знал. — Киберотдел? — повернулся он к представителю — парню по имени Ли Донхён, который выглядел так, будто хотел провалиться сквозь землю. — Мы… — Донхён замялся, — мы проверили телефоны всех жертв, их соцсети, переписки, геолокации за последние три месяца. Ничего общего. Они не пересекались ни в реале, ни в сети. Ни общих друзей, ни общих мест, ни общих хобби. Кроме… — он запнулся. — Кроме чего? — Минхо напрягся. — Кроме того, что все они в разное время подписывались на одни и те же паблики о красоте. Косметика, пластическая хирургия, уход за собой. Таких пабликов в сети сотни тысяч. Ничего уникального. Минхо откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Ещё раз — сказал он, не открывая глаз. — У нас есть восемь трупов. Есть редкий яд, который не отследить. Есть татуировка чёрного кролика, которая ничего нам не даёт. Есть подписка на паблики о красоте, на которую подписаны миллионы людей. И больше ничего. Я ничего не упустил? В комнате повисла тишина. Никто не рискнул сказать ни слова. — Свободны — сказал Минхо, не открывая глаз. Он услышал, как зашуршали бумаги, заскрипели стулья, и люди начали выходить. Кто-то — кажется, Сынмин — положил ему на стол новую папку. — Это отчёт по последней жертве — тихо сказал он. — Ничего нового, но ты всё равно посмотри, вдруг увидишь что-то. Минхо кивнул, не открывая глаз. Дверь закрылась, и он снова остался один. Ли сидел в пустом конференц-зале ещё минут двадцать, слушая тишину. Потом открыл глаза, взял папку, которую оставил Сынмин, и положил её поверх остальных. Восемь папок, и ни в одной — ни единой зацепки. Минхо вышел в коридор, прошёл мимо пустых кабинетов и свернул в комнату отдыха, где стоял старенький телевизор, который обычно работал фоном для тех, кто задерживался допоздна. Налил себе очередной кофе из автомата — жидкий, безвкусный, но горячий — и уставился в экран. Ему нужен был любой фоновый шум, чтобы заглушить голоса в голове. По телевизору шли вечерние новости. Ведущая с профессиональной улыбкой рассказывала о политических скандалах, экономических показателях и происшествиях в городе. Минхо пил кофе и смотрел в одну точку, не видя картинки. «…полиция продолжает поиски известного преступника, скрывающегося под псевдонимом J.One. Напомним, этот хакер уже несколько месяцев успешно уходит от правоохранительных органов, взламывая сети государственных учреждений и организуя нелегальные игровые платформы. По оценкам экспертов, ущерб от его деятельности составляет…» Минхо поднял голову. На экране мелькнула фотография — размытое изображение с камеры наблюдения, на котором был запечатлён худощавый парень в капюшоне, сидящий за ноутбуком в каком-то подвальном помещении. Лица не разобрать. Только сгорбленная спина и руки, быстро печатающие на клавиатуре. J.One. Тот самый гений-преступник, о котором уже несколько месяцев трубили все новостные каналы. Он взламывал правительственные серверы, организовывал подпольные турниры по нелегальным играм, шантажировал чиновников — и каждый раз уходил, оставляя полицию с носом. Киберотдел гонялся за ним, как слепые котята, и безрезультатно. Минхо обычно не интересовался такими делами. Компьютерные преступники были не его профиль. Но сейчас, глядя на размытое изображение парня, который уже несколько месяцев водил за нос целое управление, он почувствовал что-то вроде любопытства. «…по словам представителя киберотдела, личность преступника до сих пор не установлена. J.One не оставляет цифровых следов, использует многоуровневую систему прокси и шифрования, недоступную для стандартных методов…» Не оставляет следов. Неуловим. Гений. Минхо медленно выпрямился на стуле. Его взгляд застыл на экране, где сменялись картинки — полицейские отчёты, компьютерные коды, размытые фотографии. Ведущая продолжала вещать о том, что расследование зашло в тупик, что у киберотдела нет зацепок, что J.One, кажется, всегда на шаг впереди. В тупике. Нет зацепок. Всегда на шаг впереди. Минхо посмотрел на папки с делами Чёрного кролика, которые он прихватил с собой. Восемь папок с не единой уликой. Потом снова на экран телевизора, где мелькнула очередная фотография хакера. Ли не знал, что именно щёлкнуло в его голове в ту секунду. Может, отчаяние. Может, бессонница. А может, та самая тонкая грань между гениальностью и безумием, на которой он балансировал уже несколько недель. Но мысль пришла внезапно, острая и холодная, как лезвие. J.One — гений. Он ломает системы, которые считаются неприступными. Он видит там, где другие слепы. Он не оставляет следов, но при этом оставляет за собой разрушенные серверы и взломанные базы данных. Что, если… что, если этот гений сможет увидеть то, что не видит Минхо? Что, если Чёрный кролик оставляет цифровые следы там, где не может оставить их физических? Что, если J.One может найти то, что не могут найти лучшие следователи киберотдела? Идея была безумной. Абсолютно, клинически безумной. Привлечь опасного преступника к расследованию серийных убийств. Сделать его не врагом, а… союзником. Инструментом. Заставить его согласиться на сделку. Минхо медленно улыбнулся — той улыбкой, которая появлялась у него только тогда, когда он чувствовал запах добычи. Он выключил телевизор, собрал папки и направился к себе в кабинет. По дороге он достал телефон и набрал номер Чана. — Слушай — сказал он, когда тот ответил. — У меня есть идея. Безумная. Но это всё, что у нас осталось. Чан молчал несколько секунд. — Я слушаю — сказал он наконец. — J.One, — сказал Минхо. — Тот преступник, которого не могут поймать уже полгода. Я хочу его найти. И я хочу, чтобы он работал на нас. На том конце провода повисла такая тишина, что Минхо на секунду подумал, что связь оборвалась. — Ты сошёл с ума... — сказал Чан. — Окончательно и бесповоротно. — Возможно — согласился Минхо. — Но у тебя есть другие идеи? Чан не ответил. — Вот и я о том же — сказал Минхо и сбросил звонок.

***

Три недели спустя Минхо стоял в полуподвальном помещении на окраине Сеула, отряхивая пыль с куртки. Вокруг него были разбросаны пустые банки из-под энергетиков, валялись распечатанные схемы, а в углу на продавленном диване спал человек в наушниках. Три недели он выслеживал J.One. Три недели он изучал его привычки, его коды, его ошибки. Три недели он перелопатил тонны информации, которую киберотдел не мог осилить за полгода. И вот он здесь. Минхо подошёл к дивану, наклонился и сдёрнул наушники с головы спящего. Парень вздрогнул, открыл глаза и уставился на него мутным взглядом. У него было худое лицо, тёмные круги под глазами и растрёпанные волосы. Он выглядел не как опасный гений-преступник, а как студент на сессии, который забыл, когда в последний раз ел. — Ты — сказал Минхо, глядя на него сверху вниз. — J.One. Парень моргнул, потом медленно улыбнулся — нахально, устало, с какой-то обречённой дерзостью. — А ты — ответил он хриплым со сна голосом, — наверное, тот самый кот, который меня выслеживал. Поздравляю. Ты первый кто смог добраться до меня. Арестуешь меня? - улыбнулся Хан, протягивая руки вперёд. Минхо сел на край дивана, положил перед парнем пустую папку с пометкой «Чёрный кролик» и сказал: — Разговор есть. Вернее, я хочу предложить тебе сделку. Джисон, как Минхо узнает позже — посмотрел на папку, потом на него, потом снова на папку. — Тут ничего нет — сказал он, открывая её и видя пустые листы. — Ты пришёл ко мне с пустой папкой? Серьёзно? — Потому что у меня нет ничего — спокойно сказал Минхо. — Восемь жертв. Ни одной зацепки. Ни улик, ни свидетелей, ни подозреваемых. Четыре месяца расследования, и у нас есть только прозвище убийцы — Чёрный кролик. Всё. Поэтому я здесь. Джисон смотрел на него долгую секунду. Его улыбка сползла, сменившись чем-то вроде любопытства. — Ты меня поймал, чтобы я нашёл твоего призрака? — спросил он. — Я тебя поймал, потому что у меня не осталось выбора — честно ответил Минхо. — Ты гений. Ты видишь то, чего не видят другие. Мне нужен твой мозг, J.One. А взамен — твоя свобода. Поможешь найти Чёрного кролика — твоё дело закроют. Откажешься — сядешь на двадцать лет, и я лично прослежу, чтобы тебя посадили в блок к тому, кто любит маленьких хакеров. Джисон смотрел на него. Долго. Пристально. Потом медленно кивнул. — Ты псих — сказал он. — Настоящий псих. Но мне это нравится. Я согласен. Не ради сделки — ради интереса. Я хочу посмотреть на того, кто смог загнать в тупик лучшего следователя Сеула. Он протянул руку. Минхо пожал её в ответ, сжимая тонкую ладонь в своей. — Добро пожаловать в команду — сказал он. — Не подведи меня. — О, не волнуйся, кот — улыбнулся Джисон, и в его глазах загорелся тот самый опасный огонь, который Минхо видел только у самых отчаянных людей. — Я ещё никого никого не подводил. Но предупреждаю сразу: я работаю на своих условиях. Я не ношу форму, не называю тебя «господин следователь» и пью только персиковые энергетики. Если это проблема — можешь сразу везти меня в тюрьму. Минхо стиснул зубы, но кивнул. — Это не проблема — сказал он. — Пока ты делаешь свою работу. — Тогда договорились — Джисон потянулся, зевнул и взял пустую папку в руки. — Итак, расскажи мне про твоего кролика. Что мы имеем? Минхо посмотрел на пустую папку, потом на Джисона. — Восемь жертв — начал он. — Молодые люди 20-25 лет. И парни, и девушки. Все отравлены редким ядом, который синтезирован индивидуально. Все привязаны к стойкам, одеты в дорогую одежду, с лёгким макияжем. На левой руке у каждого — бирка с именем и номером. И татуировка чёрного кролика на запястье. — И никаких зацепок? — уточнил Джисон. — Никаких — подтвердил Минхо. — Ни отпечатков, ни ДНК, ни свидетелей, ни записей с камер. Убийца — призрак. Джисон задумчиво пожевал губу, листая пустые страницы папки, будто надеялся увидеть там что-то, чего не было. — Призраков не бывает — сказал он наконец. — Бывают люди, которые очень хорошо заметают следы. И я найду их. Дай мне всё, что у тебя есть. Все отчёты, все фотографии, все показания. Даже то, что кажется тебе бесполезным. — Всё уже здесь — Минхо кивнул на папку. — Восемь пустых папок. Это всё, что у нас есть. Джисон посмотрел на него, и его лицо стало серьёзным. — Тогда начнём с начала — сказал он. — Приведи меня в свой отдел. Я хочу увидеть то, что вы уже видели. Может быть, я замечу то, что вы пропустили. Минхо кивнул и встал. — Пошли — сказал он. — Только без глупостей. Я буду следить за каждым твоим шагом. — О, я надеюсь на это, кот — улыбнулся Джисон, вставая с дивана и потягиваясь. — Я очень на это надеюсь. Они вышли из подвала в ночной Сеул, и Минхо впервые за несколько месяцев почувствовал что-то, похожее на надежду.