The Black Rabbit

Минхо ввёл Джисона в здание через чёрный вход, чтобы не привлекать лишнего внимания. Старая дверь со скрипом закрылась за ними, и они оказались в длинном коридоре с облупившейся краской на стенах. Пахло здесь пылью, старыми обоями и кофе, который варили здесь годами и который въелся в стены так же прочно, как и само здание в землю. — И это ваша знаменитая база? — спросил Джисон, оглядываясь по сторонам. — Я представлял себе что-то более... ну, знаешь. Стекло, хай-тек, оружие на стенах. — Это полицейский участок, а не голливудский фильм — буркнул Минхо, закрывая дверь. — Иди за мной. И не трогай ничего без спроса. — Я вообще-то не ребёнок — возмутился Джисон, но послушно пошёл следом. Минхо провёл его через коридор в большую комнату, которая служила оперативным штабом. Здесь было просторнее: длинный стол посередине, заваленный бумагами и ноутбуками, пробковая доска на всю стену с фотографиями, схемами и разноцветными стикерами, несколько рабочих мест по периметру с дешёвыми офисными креслами на колёсиках. В углу стоял кулер с водой, рядом — кофемашина, которая, судя по звуку, доживала последние дни. На подоконнике теснились горшки с засохшими растениями — кто-то пытался создать уют, но ничего из этого не вышло. В комнате уже были люди. Чан сидел во главе стола, листая какие-то бумаги. Хёнджин развалился в кресле, положив ноги на стол, и что-то быстро печатал в телефоне. Феликс сидел в углу за своим ноутбуком, в наушниках, и не поднимал головы. Чанбин стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на улицу с видом человека, который думает о чём-то очень далёком. Сынмина пока не было — он, наверное, всё ещё был в морге. Когда Минхо и Джисон вошли, все подняли головы. Хёнджин первым заметил новенького и сразу же скривился в хитрой улыбке. — О, смотрите-ка — протянул он, убирая ноги со стола. — Наш новенький. Тот самый гений, который водил киберотдел за нос полгода? А он и правда выглядит как школьник, которого не кормили месяц. Джисон натянул свою самую язвительную улыбку. Он привык к такому отношению — к нему всегда относились либо с подозрением, либо с пренебрежением. Либо и тем, и другим сразу. — Приятно познакомиться — сказал он. — Ты, наверное, тот самый тип, который красит волосы каждую неделю, чтобы казаться опаснее, чем на самом деле? Хёнджин моргнул, а потом расхохотался. — Мне нравится этот парень — сказал он, поворачиваясь к Чану. — У него есть яйца. Чан не разделял веселья. Он отложил бумаги, встал и подошёл к Джисону, изучая его долгим, тяжёлым взглядом. Джисон выдержал этот взгляд — не отвёл глаза, не стушевался, хотя внутри, наверное, было не так спокойно, как он показывал. — Хан Джисон — сказал Чан. — J.One. Восемнадцать взломов государственных серверов, три нелегальных игровых платформы, шантаж двух высокопоставленных чиновников. Ты нанёс ущерб на сумму более двух миллиардов вон. И это только то, что мы знаем. — Если ты перечисляешь мои достижения, чтобы произвести впечатление на команду, то я польщён — Джисон пожал плечами. — Но обычно я получаю цветы, а не списки преступлений. Чан не улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты кое-что понял — сказал он спокойно, но в его голосе чувствовался металл. — Ты здесь не потому, что мы тебе доверяем. Ты здесь потому, что у Минхо, впрочем как и у нас всех, не осталось другого выбора. Я буду следить за каждым твоим шагом. Одна ошибка — и ты отправишься в тюрьму. Без всяких сделок и разговоров. Ты меня понял? Джисон смотрел на него несколько секунд, потом кивнул. — Понял, кэп — сказал он, и в его голосе не было насмешки. Чан кивнул в ответ и вернулся на своё место. Минхо жестом показал Джисону на свободный стул. — Садись. Будем вводить тебя в курс дела. Джисон сел и огляделся. Феликс по-прежнему сидел в наушниках, не поднимая головы, но Джисон заметил, что тот косится на него сквозь отражение в тёмном экране ноутбука. Хёнджин вернулся к своему телефону, но было видно, что он слушает. Чанбин отошёл от окна и сел напротив Джисона, положив перед собой блокнот. — Для начала, — начал Минхо, открывая одну из папок, — давай расскажем тебе, что мы уже знаем о Чёрном кролике. Это немного, но это всё, что у нас есть. Он начал говорить. О восьми жертвах — четырёх парнях и четырёх девушках, найденных за последние четыре месяца. О редком яде, который не отследить. О стойках, к которым привязаны тела. О бирках с именами и номерами. О татуировке чёрного кролика на запястье. О том, что нет отпечатков, нет ДНК, нет свидетелей, нет ничего. Джисон слушал молча, не перебивая. Его лицо постепенно менялось: сначала было нахальным, потом заинтересованным, потом — серьёзным. Когда Минхо закончил, он несколько секунд смотрел в пустоту, переваривая информацию. — И вы правда не нашли вообще ничего? — спросил он. — Ни одной зацепки? Даже дурацкой? — Ни одной — подтвердил Минхо. — Но это невозможно — Джисон нахмурился. — Серийные убийцы всегда оставляют следы. Даже самые умные. Это может быть что угодно: волос, частица кожи, нитка с одежды, ошибка на месте преступления. Всегда есть что-то. — Мы знаем — сказал Чанбин. — Я сам перепроверял отчёты криминалистов трижды. Ничего! Джисон задумчиво постучал пальцами по столу. — Ладно — сказал он. — Тогда начнём с цифр. Покажите мне всё, что у вас есть. Все отчёты, все фотографии, все показания свидетелей, даже те, которые кажутся вам неважными. Я хочу посмотреть на это сам. Минхо кивнул Феликсу. Тот наконец поднял голову, снял наушники и посмотрел на Джисона внимательным, изучающим взглядом. Джисон впервые увидел его лицо — бледное, с веснушками и спокойными, почти пугающе осознанными глазами. — Феликс — сказал Минхо. — Загрузи ему доступ к нашей базе. И дай всё, что есть по делу. Феликс молча кивнул, развернул ноутбук к Джисону и начал что-то быстро печатать. Джисон пододвинулся ближе, и они впервые посмотрели друг на друга в упор. Феликс не улыбнулся, не поздоровался, просто кивнул и продолжил настраивать доступ. Джисон хотел было сказать что-то язвительное, но передумал — что-то в этом тихом парне заставило его придержать язык. Через минуту на экране ноутбука открылась база данных. Фотографии, отчёты, показания свидетелей, схемы мест преступлений. Всё, что команда собрала за четыре месяца. Джисон начал листать. Медленно. Внимательно. Он останавливался на каждой фотографии, на каждой странице отчёта, вчитывался в каждое слово. В комнате воцарилась тишина — никто не мешал ему работать. Минхо наблюдал со стороны. Он видел, как менялось выражение лица Джисона: от сосредоточенного к напряжённому, от напряжённого к почти испуганному. Это было странно — видеть страх в глазах человека, который взламывал правительственные серверы и шантажировал чиновников. Прошло около часа. Джисон откинулся на спинку стула и закрыл глаза. — Ну что? — спросил Минхо. — Он гений — тихо сказал Джисон, не открывая глаз. — Не просто умный. Гений. Я никогда не видел ничего подобного. Он не оставляет следов не потому, что ему везёт. Он оставляет их, а потом убирает. Каждое место преступления — это произведение искусства. Он знает, куда наступить, куда дышать, куда смотреть. Он продумывает всё до мелочей. — Мы это уже поняли — сказал Чан. — Нам нужно что-то, чего мы не поняли. Джисон открыл глаза и посмотрел на него. — У вас есть видео с мест преступления? Не фотографии, а именно видео? До того, как приехала полиция? — Нет — ответил Минхо. — Первые на месте всегда патрульные. Они огораживают территорию, но ничего не снимают. — А зря — Джисон покачал головой. — Вам нужно видеть, как выглядит место до того, как его затопчут двадцать человек в ботинках. Ладно. Тогда давайте по-другому. Покажите мне всё, что есть по жертвам. Их соцсети, телефоны, переписки, геолокации. Всё. Феликс снова застучал по клавишам, и на экране появились новые файлы. Джисон погрузился в них с головой, и следующие несколько часов никто его не трогал. К вечеру Джисон выглядел так, будто его переехал грузовик. Он сидел, сгорбившись, тёр глаза и пил уже который по счёту персиковый энергетик — Феликс молча поставил перед ним упаковку ещё час назад, и Джисон успел уничтожить почти половину. — Ну что, гений? — спросил Хёнджин, который за это время успел дважды сходить на обед, один раз подремать в кресле и написать кому-то десять сообщений. — Нашёл что-то? Джисон посмотрел на него покрасневшими глазами. — Возможно — сказал он. — Но вы не обрадуетесь. — Мы уже не радуемся четыре месяца — сказал Чан. — Говори. Джисон встал, подошёл к пробковой доске и начал прикалывать на неё стикеры, которые набросал за время работы. Зелёные, жёлтые, красные — он расставлял их в каком-то только ему понятном порядке. — Ваш убийца не псих — сказал он, не оборачиваясь. — Он не маньяк в классическом понимании. У него нет сексуальных мотивов, нет желания мучить жертв. Он их не ненавидит. Он их... любит. Как коллекционер любит свои экспонаты. — Мы это уже слышали от профилировщиков — заметил Чанбин. — Дослушайте — Джисон обернулся. — Он их любит настолько, что не может смотреть на них живыми. Потому что живые люди несовершенны. Они моргают, они чешутся, у них текут сопли, они пахнут потом. А он хочет идеала. Поэтому он превращает их в кукол. Он забирает их из этого мира и помещает в свой — идеальный, неподвижный, красивый. Он повернулся к доске и указал на зелёные стикеры. — Это места, где нашли жертв. Все они находятся в радиусе десяти километров от центра Сеула, но не в самом центре. Это не случайно. Он выбирает места, где есть камеры, но знает, куда они не смотрят. Он изучает каждый район неделями, прежде чем действовать. — Откуда ты это взял? — спросил Минхо. — Из геолокаций жертв за месяц до смерти — ответил Джисон. — Я проверил, где они были. Каждый из них посещал район, где позже нашли тело, минимум три раза за две недели до убийства. Они не знали, что их туда ведут. Они думали, что просто гуляют, ходят в кафе, встречаются с друзьями. Но он их туда приводил. Как пастух овец. В комнате повисла тишина. — То есть он следил за ними заранее? — медленно спросил Чан. — Он следил за ними задолго до убийства — поправил Джисон. — Он выбирал их не случайно. Он выбирал их за красоту, за молодость, за что-то, что казалось ему идеальным. А потом изучал их привычки, их маршруты, их слабые места. А когда был готов — наносил удар. Он указал на жёлтые стикеры. — Это возможные места, где он их выслеживал. Кафе, парки, торговые центры, станции метро. У всех жертв есть пересечения — они бывали в одних и тех же местах в разное время. Я нашёл пять таких точек за четыре месяца. — Это много — сказал Феликс тихо, и все удивлённо посмотрели на него — он вообще редко говорил прилюдно. — Если поставить камеры в этих точках, можно отследить, кто появляется там регулярно. Убийца возвращается на места охоты. Это его ритуал. Джисон кивнул Феликсу с уважением. — Именно — сказал он. — Он возвращается. Потому что ему нравится смотреть на тех, кто ещё жив. Кто ещё не стал его куклой. Минхо встал и подошёл к доске, вглядываясь в жёлтые стикеры. — Пять точек — сказал он. — Это слишком много для круглосуточного наблюдения. У нас нет столько людей. — А нам и не нужно круглосуточное наблюдение — сказал Джисон. — Нам всего лишь нужны камеры с распознаванием лиц и анализом поведения. Я могу настроить программу, которая будет отслеживать повторяющиеся визиты. И если кто-то появляется в этих точках регулярно, в одно и то же время, с одинаковыми интервалами — это наш кандидат. — Ты можешь настроить такую программу? — спросил Минхо. Джисон усмехнулся. — Кот, я взламывал правительственные серверы, чтобы посмотреть, сколько начальник полиции тратит на азартные игры. Настроить программу распознавания для меня — как тебе утренний кофе выпить. — Не называй меня котом — автоматически ответил Минхо, но беззлобно. — Как скажешь, кот — улыбнулся Джисон.

***

Следующие несколько дней Джисон почти не выходил из оперативного штаба. Он спал на продавленном диване в углу, укрываясь своей курткой, ел доширак и пил энергетики, а всё остальное время проводил за ноутбуком. Феликс сидел рядом, помогая с настройкой баз данных и камер наблюдения. Они работали в полной тишине. Джисон не чувствовал необходимости что-то говорить, и Феликс, казалось, тоже. Иногда они обменивались короткими фразами: «Смотри сюда», «Проверь этот порт», «Дай доступ к третьей базе». И этого было достаточно. Минхо заходил в штаб несколько раз в день, чтобы проверить прогресс. Он не мешал их работе, просто стоял в дверях и смотрел, как Джисон печатает со скоростью пулемёта, как его глаза бегают по экрану, как он иногда замирает на несколько секунд, а потом снова начинает работать с удвоенной энергией. Минхо замечал, что Джисон почти не спит. Замечал, что он не ест нормальную еду, если ему не принести. Замечал, что его руки иногда дрожат — от усталости, от кофеина и от перенапряжения. Однажды Минхо пришёл в штаб с пакетом еды. Не доширака, а нормальной — рис, суп, курица, овощи. Он молча поставил пакет на стол рядом с Джисоном. Тот поднял на него мутные глаза. — Это что? — спросил он хриплым голосом. — Еда — сказал Минхо. — Настоящая. Ты не ел ничего, кроме лапши, уже несколько дней. — Я занят — Джисон уже хотел вернуться к ноутбуку, но Минхо положил руку на клавиатуру. — Ешь — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Программа никуда не убежит. Джисон посмотрел на него, потом на еду, потом снова на него. И вздохнул. — Знаешь, кот, — сказал он, открывая контейнер с рисом, — ты не такой уж и зануда, каким кажешься. — Я всегда знал, что я зануда — ответил Минхо, садясь напротив. — Мне всё равно. Они ели молча. Феликс тоже присоединился — взял себе порцию и сел в углу, тихо жуя и не поднимая головы. В комнате было спокойно. Почти уютно. Как будто они были не полицейский и преступник, а просто несколько уставших людей, которые делили одну еду на всех.

***

В пятницу вечером команда собралась в небольшом баре недалеко от отдела. Это был их еженедельный ритуал — после тяжёлой недели выпить по паре кружек пива, обсудить дела и просто побыть вместе. Джисона не позвали, и он узнал о баре случайно, когда услышал разговор Хёнджина и Чанбина. Он сидел в пустом штабе, смотрел на тёмный экран ноутбука и чувствовал, как внутри поднимается что-то горькое. Он не хотел идти с ними. Правда. Но от того, что его не позвали, было обидно. — Ты чего не собираешься? — спросил Минхо, появляясь в дверях. Джисон поднял голову. Минхо стоял в куртке, с ключами в руке, и смотрел на него с лёгким недоумением. — Куда? — спросил Джисон. — В бар. Все идут. — Меня не звали — сказал Джисон, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. Минхо помолчал секунду, потом вздохнул. — Я зову. Иди переодеваться, ты выглядишь как пугало. Джисон посмотрел на свою худи, потом на Минхо. — Это оскорбление или комплимент? — Иди уже — сказал Минхо и вышел. Бар назывался «Старый Ключ» и находился в подвальном помещении старого здания. Там было темно, пахло жареным мясом и дешёвым пивом, а по стенам висели старые фотографии Сеула пятидесятых годов. Команда сидела за длинным столом в углу. Чан заказывал еду, Чанбин молча пил пиво, Хёнджин и Феликс о чём-то спорили — Хёнджин громко, Феликс короткими фразами. Чонин сидел в стороне и ковырял вилкой салат, делая вид, что ему всё равно. Когда Джисон и Минхо подошли к столу, Хёнджин поднял голову и ухмыльнулся. — О, гений пришёл. А мы думали, ты только энергетики пьёшь. — Я многогранная личность — ответил Джисон, садясь между Минхо и Феликсом. — Иногда я пью и пиво. — Не увлекайся — сказал Минхо. — Завтра работа. — Ты сегодня ворчливый, кот. Не выспался? — Не называй меня котом. — Как скажешь, кот. Хёнджин заржал. Чан устало потёр переносицу. Феликс налил Джисону пива. Вечер прошёл на удивление хорошо. Джисон не лез в разговоры, просто сидел и слушал. Оказывается, у этих людей была жизнь за пределами отдела. Чанбин собирался на выходные к матери в Пусан. Хёнджин жаловался, что его девушка — о существовании которой никто не знал — требует больше внимания. Феликс молчал, но иногда вставлял короткие фразы, от которых Хёнджин заливался краской. Чонин не сказал ни слова за весь вечер. Он просто сидел, пил пиво и смотрел в одну точку. Джисон заметил, что Минхо несколько раз бросал на него взгляды — тревожные, внимательные. Что-то между ними явно было. Когда они вышли из бара, дождь кончился, но асфальт ещё блестел. Команда разошлась по машинам, Джисон остался стоять на тротуаре, не зная, куда идти. — Подвезти? — спросил Минхо, открывая дверь своей машины. — У меня нет дома — честно сказал Джисон. — Я жил в том подвале, где ты меня нашёл. Но, наверное, туда уже нельзя. Минхо посмотрел на него долгим взглядом. — Садись — сказал он. — Переночуешь у меня. Джисон хотел возразить, но Минхо уже сел в машину и завёл двигатель. Хан пожал плечами и сел на пассажирское сиденье. Они ехали молча. По радио играла старая песня, которую Джисон никогда не слышал. Город за окном был красивым — огни, неоновые вывески, люди, спешащие по своим делам. Джисон не был в этом городе уже несколько месяцев, хотя всегда находился в нём. Странное чувство. — Почему ты стал полицейским? — спросил он, чтобы нарушить тишину. Минхо помолчал, потом ответил: — Хотел помогать людям. Глупо, да? — Нормально — сказал Джисон. — Я стал хакером, потому что хотел наказать тех, кто ушёл от правосудия. Тоже глупо. — Не глупо — сказал Минхо. — Просто незаконно. Джисон усмехнулся. — В этом вся разница между нами, да? — Не только — ответил Минхо и замолчал до конца поездки.

***

В субботу отдел опустел — почти все разъехались по своим делам. Джисон остался один — идти ему было некуда, а ночевать у Минхо вторую ночь подряд он постеснялся. Он сидел за своим столом, пил энергетик и смотрел на фотографии жертв, которые уже выучил наизусть. В полдень пришёл Феликс. Он был в обычной одежде — джинсы, чёрная футболка, кеды — и нёс в руках два пакета с продуктами. — Ты почему не дома? — спросил Джисон. — Котёнок сбежал — коротко ответил Феликс. — Ищу. — Котёнок? — Который живёт в подсобке. Джисон моргнул. — У вас в подсобке живёт котёнок? — Только я знаю об этом — Феликс поставил пакеты на стол. — Не говори никому. Он ушёл в подсобку и через минуту вернулся с чёрным пушистым комком на руках. Кот был огромным, ленивым и явно не собирался никуда бежать. — Он сбежал? — спросил Джисон скептически. — Он прятался за шкафом — серьёзно ответил Феликс. — Это считается побегом. Джисон не сдержал улыбку. — Ты странный, Феликс. — Знаю — ответил тот и начал разбирать пакеты. Внутри были продукты: рис, овощи, курица, соусы. — Поможешь приготовить обед? — Я не умею готовить — сказал Джисон. — Я научу. И Феликс действительно научил. Они провели следующие два часа на маленькой кухне отдела, где раньше никто ничего не готовил, кроме кофе. Феликс резал овощи, объяснял, как правильно жарить курицу, и иногда бросал коту кусочки сыра. Джисон пытался повторять, но у него получалось плохо — лук был нарезан слишком крупно, рис пригорел, курица почти подгорела. Но Феликс терпеливо поправлял его, не повышая голоса, не смеясь. — У тебя руки созданы не для этого — сказал он в конце, пробуя то, что получилось. — Но есть можно. — Высокая оценка — усмехнулся Джисон. Они ели молча, сидя на старых стульях в штабе. Котёнок тёрся о ноги Феликса, выпрашивая добавку. За окном светило солнце, и впервые за долгое время Джисон почувствовал себя почти спокойно. — Феликс — сказал он. — Почему ты работаешь в полиции? Ты мог бы зарабатывать в десять раз больше в любой IT-компании. Феликс помолчал, потом ответил: — Мой друг погиб на моих глазах. Убийцу так и не нашли. Я решил, что буду искать таких же преступников, чтобы никто не остался без ответственности. Джисон не знал, что сказать. Он просто кивнул. — Я тоже из-за друга стал хакером — сказал он. — Только мой друг жив. Он в тюрьме. За то, чего не делал. Феликс посмотрел на него долгим взглядом. — Ты поэтому согласился на сделку? Чтобы помочь ему? — Можно и так сказать. Я согласился, чтобы доказать, что система работает — сказал Джисон. — Или не работает. Ещё не решил. Они замолчали. Кот мяукнул и запрыгнул Джисону на колени. Джисон замер — он никогда не держал кошек. — Кажется, ты ему нравишься — сказал Феликс. — Коты обычно меня не любят — ответил Джисон. — Этот — необычный.

***

В воскресенье Джисон остался в отделе один. Феликс ушёл домой, забрав кота. Чанбин и Сынмин поехали в Пусан к матери Чанбина — Джисон случайно подслушал их разговор, когда они собирали вещи. Хёнджин куда-то пропал, даже не отвечал на сообщения. Чонин тоже не появлялся. Джисон работал. Он пересматривал фотографии жертв в сотый раз, искал что-то, что упустил раньше. И нашёл. На руке пятой жертвы — девушки, которую нашли три месяца назад — была бирка. «Кукла №5 — Хан Ынсо». Джисон приблизил фотографию и заметил то, что другие не видели: под биркой, на коже, было едва заметное покраснение. Будто бирку сняли и надели снова. Или… будто её носили до смерти. Джисон проверил другие фотографии. На трёх жертвах было такое же покраснение. Не на всех, но на некоторых. Он открыл отчёты криминалистов. Никто не упоминал покраснение. Наверное, списали на трупные пятна или на то, что бирка просто натирала кожу. Джисон набрал номер Сынмина. Тот ответил с пятого гудка, голос был сонный. — Алло? — Сынмин-ши, это Джисон. Простите, что в воскресенье. — Что случилось? — Сынмин мгновенно проснулся. — Покраснение под бирками. На пятой, третьей, второй и седьмой жертвах. Вы это видели? Сынмин замолчал на несколько секунд. — Мы списали на посмертные изменения — сказал он. — Но теперь, когда ты сказал… чёрт. Это может быть реакция на материал бирки. Или… или бирку носили при жизни. — Проверьте ещё раз — сказал Джисон. — Если их носили при жизни, значит, убийца контактировал с ними до смерти. Давал им бирки заранее. Может, даже за несколько дней. — Я проверю — сказал Сынмин. — Завтра утром. Спасибо, Джисон-ши. Джисон сбросил звонок и откинулся на спинку стула. Это была маленькая зацепка. Очень маленькая. Но она могла что-то значить. Он посмотрел на часы — было уже поздно. Он был один в пустом здании, и ему вдруг стало страшно. Не потому, что он боялся темноты. А потому, что впервые за долгое время он понял: он не хочет быть один. Джисон достал телефон и написал Минхо.

Хан

Ты занят?

Ответ пришёл через минуту. Кот Нет. Что случилось?

Хан

Ничего. Просто скучно. Ты где?

Кот Дома. А ты?

Хан

В отделе. Я нашёл кое-что по делу.

Хочешь, расскажу?

Кот Приезжай. Я заварю кофе. Дом Минхо был маленькой квартирой на восьмом этаже старой высотки. Внутри было чисто, почти стерильно — белые стены, минимум мебели, никаких лишних вещей. Только диван, стол, телевизор и несколько книг на полке. И запертая дверь в конце коридора. Джисон заметил её ещё в первый раз, но ничего не спросил. — Садись — сказал Минхо, кивнув на диван. — Кофе будешь? — Персиковый энергетик, пожалуйста — сказал Джисон, садясь. — У меня нет энергетиков. Будешь кофе. — Какой ты вредный — вздохнул Джисон. — Ладно, давай кофе. Минхо ушёл на кухню, и Джисон остался один в гостиной. Он огляделся по сторонам. На столе лежала папка с делом — Минхо, видимо, работал дома. На подоконнике стоял одинокий кактус. Фотографий не было. Никаких следов чей-то жизни, кроме этой папки и кактуса. Минхо вернулся с двумя кружками кофе и сел в кресло напротив. — Что нашёл? Джисон рассказал про покраснение под бирками. Минхо слушал внимательно, не перебивая. — Сынмин проверит завтра — закончил Джисон. — Если бирки носили при жизни, это меняет хронологию. Убийца контактирует с жертвами до смерти. Может, даже за несколько дней. Он даёт им бирки заранее. — Значит, он не нападает внезапно — сказал Минхо. — Он подходит к ним, знакомится и втирается в доверие. — Или просто даёт им бирки без их ведома — возразил Джисон. — Ночью, когда они спят, например. — В любом случае, это сужает круг — Минхо отпил кофе. — Он должен иметь доступ к жертвам до убийства. Значит, он находится где-то рядом с ними. — Это не сужает круг... — вздохнул Джисон. — Это просто добавляет деталей. Минхо посмотрел на оценивающе. — Ты молодец — сказал он. — За одну неделю нашёл больше, чем мы за четыре месяца. — Не благодари — усмехнулся Джисон. — Это моя работа. — Я не благодарю — сказал Минхо. — Я констатирую факт. Они замолчали. Тишина была не неловкой, а какой-то тёплой. Джисон пил кофе и смотрел в окно, где зажигались ночные огни Сеула. — Почему ты стал полицейским? — спросил он снова. — Я думаю в прошлый раз ты был со мной не совсем честен. Минхо помолчал. — Так же как и ты со мной. - фыркнул Минхо, но через некоторое время всё же продолжил — Потому что мой отец был полицейским. Он погиб при исполнении, когда мне было десять. Я хотел продолжить его дело. — Это весьма благородно — сказал Джисон. — Благородство не спасло его — ответил Минхо. — И не спасёт меня. Джисон не знал, что сказать. Вместо этого он спросил: — А запертая дверь? Что там? Минхо посмотрел на него долгим взглядом. Джисон уже пожалел, что спросил — наверное, это было слишком личное. — Комната моего парня— сказал Минхо. — У тебя есть парень? — Он погиб пять лет назад. Я всё ещё не могу выбросить его вещи. — Прости — сказал Джисон. — Я не хотел… — Ничего — Минхо встал. — Тебе пора спать. Завтра рано вставать. — Я могу поспать на диване — сказал Джисон. — Если ты не против. Минхо помолчал, потом кивнул. — В шкафу есть запасное одеяло. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, кот — тихо сказал Джисон. Минхо не ответил. Он ушёл в спальню и закрыл дверь, оставив Джисона одного в гостиной. Джисон лёг на диван, укрылся одеялом и долго смотрел в потолок. Он думал о Чёрном кролике, о бирках, о покраснении на коже жертв. Он думал о Феликсе и его коте, о Чонине, который смотрел на всех волком, о Хёнджине, который шутил, чтобы скрыть что-то своё. О Чане, который нёс на себе тяжесть всей команды. О Сынмине и Чанбине, которые уехали в Пусан. И о Минхо, который жил в стерильной квартире с запертой комнатой, потому что не мог отпустить прошлое.

***

Утром в понедельник Сынмин позвонил в восемь утра и сказал, что проверил бирки. Покраснение действительно было реакцией на материал — дешёвый пластик, который вызывает аллергию при длительном контакте с кожей. Бирки носили не меньше суток до смерти. Может, двое. Может, трое. — Это меняет всё — сказал Минхо, когда Джисон передал ему новости. — Значит, убийца контактирует с жертвами до того, как убить их. Он даёт им бирки заранее. Они их не снимают? Не замечают? — Может, он надевает их, когда они находятся без сознания — предположил Джисон. — Подсыпает им снотворное или оглушает. — Но тогда зачем ему так рисковать? — спросил Чан, который тоже пришёл на утреннее совещание. — Почему не убить сразу? — Потому что это ритуал? — сказал Джисон. — Для него важно, чтобы жертва носила бирку. Она становится его собственностью ещё до смерти. Как вещь, которую он пометил. — Это отвратительно — сказал Хёнджин, и впервые в его голосе не было шутки. — Это хоть какая то зацепка — ответил Джисон. — Если он контактирует с жертвами заранее, значит, он должен как-то к ним приближаться. Втираться в доверие или иметь доступ к их домам. — Мы проверим всех, кто имел доступ к жертвам — сказал Чан. — Соседей, друзей, коллег, любовников. Это займёт время. — Пусть — ответил Минхо. — У нас его много. Джисон посмотрел на него. Минхо сидел во главе стола, листая бумаги, и выглядел так, будто не спал всю ночь. Джисон знал, что это не так — он сам спал на его диване, и Минхо точно ложился. Но, может, не спал. — Ты в порядке? — спросил Джисон тихо, когда все начали расходиться. Минхо поднял на него глаза. — Да. А что? — Ничего... — сказал Джисон. — Просто спросил. Минхо осмотрел его долгим взглядом, потом кивнул. — Спасибо — сказал он. — За то, что нашёл новую зацепку. — Не благодари — усмехнулся Джисон. — Я ведь здесь именно для этого. Он встал и пошёл к своему столу. Сзади раздался голос Минхо: — Джисон. Хан обернулся. — Если тебе негде жить, можешь оставаться у меня — сказал Минхо. — Пока не найдёшь что-то своё. Джисон моргнул. — Ты серьёзно? — Я не шучу по таким вопросам. И не предлагаю дважды — ответил Минхо. Джисон хотел сказать что-то язвительное, но передумал. — Ладно — сказал он. — Но я буду пить твой кофе и смотреть телевизор ночью. — Только без энергетиков. Мне не нужны твои банки по всей квартире — сказал Минхо. — Ты невыносим — вздохнул Джисон, но уголки его губ приподнялись. Он сел за свой стол и снова уткнулся в экран монитора. Впереди была долгая работа. Медленная, кропотливая, почти безнадёжная. Но впервые за долгое время Джисон не чувствовал себя одиноким в этой работе. У него была команда. Пусть не совсем своя. Пусть некоторые смотрели на него с недоверием. Но у него было место, куда он мог прийти. И люди, с которыми можно было разделить бремя этого безумного дела. И этого пока было достаточно.