Аритмия

Сэм неотрывно таращился на кусок стены, где только что затянулось "окно", через которое оба рухнули в забытое прошлое. Окунулись в постыдную мерзость, которую сотворил Дин… Боги… как же правильно он все это не помнил. Серая мгла, уже клубящаяся у ног брата, лизнула на пробу ободранные мыски башмаков. Но вдруг откатилась, начала отступать. Сэм не обратил внимания. Кажется, он все еще мыслями был в том мотеле, где его старший испорченный брат позволил такое… Дин насупился, засунул руки поглубже в карманы и втянул голову в плечи. Опустил глаза в пол, страшась поднять их и рассмотреть — отвращение, гадливость на лице брата. Мелкого — и плевать, что давно уже мужик в самом расцвете, ему скоро сорок… Сэм доверял ему всю свою жизнь. А Дин доверие предал. Тишина рваным пульсом билась в ушах. Кажется, Сэм не дышал. Дин быстро зыркнул — удостовериться только, что мелкого не нахлобучил внезапный инфаркт. Заметил, как шевелятся губы брата. Тот отчаянно пытался что-то сказать. Но изо рта пока не вырывалось ни звука. Все правильно. Говорить сейчас должен он. Никак не Сэму пытаться что-то сгладить, исправить. — Я… Это… Сэмми… — Дин попытался начать. Вот только что он мог сказать или сделать? Признаться, что так облажался? Что умудрился не только сделать это все, но и забыть? Высший пилотаж, Дин Винчестер! Постыдно и грязно. Омерзительно. Гнусно. — Я не знаю, что это… Сэм. Как я мог… Господи… — Дин отвернулся и спрятал в ладонях лицо. — Пойму, если больше ты никогда… Но я… Блять… Если бы я мог объяснить. То есть, я знаю… Но совершенно не помню. Звучит как дебильная отмазка. — У тебя бывали и хуже. Отмазки, я имею в виду, — вздохнул Сэм. Странно, но вроде как брат особо даже… Не злился? Брезгливости в голосе Дин тоже не разобрал. Не было и отвращения. — Сэмми… — позвал беспомощно Дин. Сэм перебил, не позволил закончить. Бросил как бы между делом: — Когда я вышел из душа, тебя не было в номере. Дин от этого заявления опешил: — Не было? То есть как? Утром-то я проснулся… В кровати, — покраснел, в который раз опуская глаза. В кровати следующим утром он проснулся не в джинсах. Те лежали аккуратной стопкой вместе с рубашкой на стуле. Кто-то его заботливо раздел, уложил… Кто-то? Три раза ха. — Когда ты не явился ни через час, ни через два, я решил тебя поискать. Бар-то был рядом, — начал тихо рассказывать Сэм. — Но до него идти не пришлось. Ты дрых на лавочке под тем кустом сирени… Помнишь, ты за него еще сумкой с оружием все время цеплялся и осыпал несчастный куст градом проклятий, грозил вырубить нахрен… На самом деле, Дин действительно его разломал и выдрал едва не с корнями. Той ночью, когда Сэм уехал. Конечно же, знать про то брат не мог. — Значит, ты меня растолкал и вернул в номер? — Почти нес тебя на себе, — кивнул Сэм. — Ты был таким пьяным… Невменяемым. Я запнулся еще о две пустые бутылки — под лавкой. — Из-под пива? — застонал Дин. Захотелось постучаться башкою об стену. Что за лютый придурок? — Бери выше, мужик. Скотч или джин. Если честно, мне было немного не до того, чтобы читать этикетки. Но запах я… уловил… — Сэм покраснел и вдруг зачастил, пытаясь скорее закончить. — Неудивительно, что ты все наутро забыл. Так налакаться… Дин прищурился: — Было что-то еще? О чем ты молчишь? Краска с лица Сэма стекала на грудь, залила уже уши и шею. Сэм ее яростно тер и упорно поджимал губы. Тогда Дин попросил без особой надежды. — Хоть сейчас попробуем без недомолвок? — Это ты мне говоришь? Ты? Серьезно? — Сэм заржал громко. Он хохотал взахлеб, от души минут пять. Смолк так же резко, как выключил кран. — Ты был просто в хламину обдолбан. Я тащил тебя на себе. Тяжело, но терпимо. Было… пока ты не попытался… — Дину казалось, что сильнее покраснеть уже невозможно. Надо же, Сэм опять удивил. — Распускал руки, короче. Трогал и гладил… Лез руками мне под рубашку, пытался в штаны… Я решил, ты перепутал меня с какой-то цыпой из бара… Не знал же, что до этого ты… — оборвал себя, не закончив. К чему? Оба знали, что именно Сэм сейчас не назвал. — Ты не знал, что твой старший брат — больной извращенец, — закончил виновато Дин за него. Сэм вздрогнул и вскинул на брата такой яростный взгляд — прищуренный, искрящийся злостью. Тот даже шарахнулся на два шага назад. — Вообще-то, я просто не знал, что ты тоже… — произнес твердо Сэм, больше не отворачиваясь и не скрываясь. — Ты был вусмерть пьян, тебе чудились девки. Понял, что не смогу ждать до конца лета и каждый день видеть тебя то с одной, то с другой. Наблюдать, как ты флиртуешь, как они на тебе виснут гроздьями, как потом ты ведешь их в подсобку или просто за бар. Или, может быть, даже в наш номер… — Так поэтому ты… — Дин осип… — Потому ты уехал? Я решил, тебе не терпится оказаться подальше… А ты… — Не мог вынести, что остаюсь лишь твоим младшим братом. Несмышленым, нескладным и глупым. И таким вот испорченным, что уж… — с усмешкой выдохнул Сэм ломким голосом, как сухая солома. — Тем, который сам бредил братом… Не скажу даже точно, со скольких лет. Признание рухнуло на пол, как стеклянная сфера и разлетелось миллиардом осколков, впившихся в грудь. — Я же всегда знал, что ты меня любишь… Но хотел, чтобы любил и вот так… — рысьи глаза заблестели. — Это было неправильно, стыдно и гадко… Узнай о таких желаниях отец, выпустил бы мне всю обойму в затылок. Ты был как его отраженье… во многом. Так разве мог бы я хоть на секунду подумать?.. Сердце пропустило удар. Возможно?.. Дин все годы был уверен — Сэм сбежал от них с отцом в Стэнфорд. Сэм сбежал от него. Захотел нормальной жизни без страха и боли, без крови и ежедневных смертей, без ужаса, грязи. Без Дина. И кем бы был Дин, захоти он ему помешать? Всем сердцем, сцепив зубы до боли, он желал брату этого. Нормальности. Диплома юриста. Работы с девяти до шести. Красавицу-жену и детишек. Дом за заборчиком. Барбекю в уикенд. Соседей, что угощали бы пирогами и приходили в гости на пиво… — Может быть, я и был тогда пьян. Но поверь мне, Сэмми, — тебя бы я ни с кем не смог спутать… — Дин шагнул к брату… Из-под ног вдруг взметнулся сноп ядовито мерцающих искр — лимонных, зеленых. Крупные хлопья сырой штукатурки сыпались сверху — потолок исчез окончательно, открывая холодное нечто, клубящееся там, но не пересекающее пока что границу. — Ты спрашивал, что я искал в тех коробках Хранителей? Давно надо было рассказать… — Сэм, покосившись на эту "иллюминацию", залез в задний карман, достал небольшую металлическую пластину с гравировкой. — В архивах Бобби я несколько лет назад, еще до левиафанов и рождения Джека, нашел упоминание об артефакте, который исцеляет душу от ненужного бремени. Отключает невзаимные чувства. Выжигает их, чтобы человек мог жить дальше. Я годами искал его, Дин. Просто хотел, чтобы наконец отпустило. Перестать задыхаться каждый раз, когда ты на меня смотришь. Пластина на его ладони начала плавиться, стекая металлом на пол. Дин дернулся было к нему, всполошившись, но, кажется, жидкий металл не обжигал. Не причинял Сэму боли. Сэм между тем продолжал. — Он сработал совсем не так, как должен был. Вернее, он вообще не сработал. Может быть, я просто не успел его запустить. Или взаимодействие с той сферой, что ты схватил из коробки, все изменило и активировало совсем другой процесс. Нас зашвырнуло куда-то… Сюда… — Чтобы я тебя вспомнил… а ты это увидел… Потому что они… — Дин посмотрел Сэму в глаза, чувствуя, что теряет опору, — эти чувства, получается, никогда не были лишними… Не были ошибкой или обузой. Потому что всегда были мы… Ты и я. Только мы, оказывается… — Два таких больших идиота… — Сэм качнулся навстречу, Дин поймал его, обвил двумя руками и притянул. Стена за спиной Сэма растворилась. Всего на миг почудилось, что они висят в пустоте, связанные только этим признанием. — То есть мы оба… все это время? — прошептал еще раз Дин, не веря себе до конца. Сэм не ответил словами. Лицо опалило горячим дыханием. В этот раз губы встретились не яростным ударом, как прежде. Дин приоткрыл рот, отвечая и позволяя брату вести. Сэмми — такой напористый, жадный. Дорвавшийся до своего… Мир вокруг схлопнулся беззвучным ударом. Когда Дин открыл глаза, под ногами снова был твердый, надежный бетон. В нос ударил запах старой резины и масла, бензина, тормозной жидкости — неделю назад он откуда-то приволок в гараж две канистры и случайно расплескал из одной. Гараж Бункера вокруг них был опять — вполне себе настоящим, пыльным и тихим. Очень тихим. Вернее, почти. — О, ну наконец-то! Я уже даже почти собрался сгонять за попкорном, — ошарашил братьев ехидный знакомый голос. Перед ними, вальяжно облокотясь на капот — опять абсолютно целый — старого желтого "Форда" стоял Король Ада в своем любимом черном пальто. Откинув в сторону одну полу, засунул руку в карман брюк. Во второй покачивал стакан с виски. — Кроули? — Сэм подобрался, набычился и зарычал, неосознанно отодвигая плечом брата за свою спину. — Какого дьявола ты тут забыл? — Серьезно, Лосяра? — демон закатил глаза и пригубил из стакана. — Я здесь торчу уже минут сорок, наблюдая за вашими… метафизическими страданиями. Вы так громко молчали друг другу в лицо… Мои демоны в Аду разрыдались бы хором. Кстати, Сэм, поздравляю с находкой. Ты, конечно, не знал, потому что у вашего Бобби была только часть информации. Артефакт Хранителей "Для влюбленных идиотов" всегда был парным. Без второй половины он всегда бесполезен, а в паре. Ну… вы все увидели сами. Сэм зарычал и рванулся вперед. Дин успел схватить брата за пояс. — Остынь, Сэмми… — Правильно, Белка. Держи своего сбрендившего от ревности Лося… Он никогда не хотел делиться с другими. Даже если у этих других… вполне себе благородные и — подчеркну — платонические цели и планы. — … Я убью его сам! — рявкнул Дин и сжал кулаки. От греха подальше Кроули отошел за машину, поправил пальто и окинул братьев оценивающим взглядом. — Вообще-то я явился на тот случай, если бы сфера решила вас уничтожить. Так бывало, знаете ли, когда… Когда она не видела перспективы. Но да ладно. На высокие магические темы побеседовать можно потом. Я воспользуюсь комнатой для гостей на недельку-другую? — добавил очень невинно король, отгораживаясь стаканом с виски от бешеных братьев. — Я бы на твоем месте не стал, — хмыкнул Дин, чувствуя шеей злое пыхтение брата. — Вот так всегда. Вся ваша мне благодарность, — горько посетовал демон, уже тая в воздухе… Дин хотел было спросить мнения брата, зачем же Кроули действительно приходил. Не успел — его заткнули сокрушительным поцелуем.