Операция «Рассвет»

Апрель, 2024 год

Пустыня штата Невада

Дело уже шло к закату, когда арендованный Audi Леона свернул с трассы US 50 направо и проехал по пустынной дороге ещё около получаса, пока, наконец, не притормозил у долгожданной заправки. Водитель вышел из машины, потягиваясь и разминая шею после долгого пути. Зашёл в магазинчик при кассе, заплатил за бензин и кофе с сэндвичем. Перекус устроил прямо тут, почти под окнами заправки, чтобы видеть горизонт, который, впрочем, за целый день почти не менялся на протяжении всей дороги. Когда Леон спросил кассира, есть ли способ попасть к северо-западной границе округа до ночи, тот лишь похихикал и сунул ему потрёпанную карту с отметками, сделанными карандашом. «Ну, хоть что-то», — подумал тогда Леон, глядя на подписи, и допил свой кофе. Этот участок пути и правда был пустынным; за пару часов ты мог не встретить ни единого автомобиля, не говоря уже о городах. Пейзажи были приятные, но однообразные, кое-где даже связь не ловила. Как-то Леону попался один вшивый мотель, и он притормозил там, чтобы сгонять в туалет… Что и говорить, опыт не из приятных. Выруливая в ту минуту на трассу, Кеннеди подумал, как это удивительно, если люди вообще умудряются выживать здесь. Не говоря о том, что происходит в больших городах на востоке, конечно. Леон вернулся к машине и, перед тем, как тронуться в путь, достал из бардачка пару таблеток, чтобы унять головную боль. Больше всего сейчас ему хотелось поскорее добраться до ранчо и принять душ (если там ещё есть вода), а потом завалиться спать часов на десять (если там вообще было, куда приложить голову). Знакомый агент, который курировал его по договору о передаче так называемого «наследства», говоришь лишь, что это было богом забытое место, и Леон мог делать с домом и землёй всё, что угодно. Пару недель назад агент прислал снимок с ранчо — убогий на вид двухэтажный дом за забором и огромный голый участок, а на фоне — сплошные горы. В тот момент у него будто болезненно кольнуло в груди, и размытые картинки из детства всплыли вдруг в памяти. Родители, насилие, убийства… Лучше бы всё это забылось уже и навсегда ушло. И меньше всего он ожидал, что на него свалится груз в виде старого семейного ранчо, о котором он и знать не знал прежде. До отъезда у него бывали минуты, когда он сам не понимал, что именно хотел сделать с ним — продать, восстановить и продать, может, поджечь или взорвать с РПГ, например. Дело было не в деньгах (работая в DSO, о зарплате можно не париться), но в чём-то более личном. В любом случае, агент предложил ему самому взглянуть на ранчо, а там будь, что будет. И Леон согласился. Он ещё раз сверил старую карту дорог со скриншотом в телефоне, и тут раздался звонок от Шерри. Леон вернул наушник в правое ухо, раздался характерный щелчок. — Слава Богу! Я уж думала, что потеряла тебя навсегда! — отшутилась молодая женщина. — Как там твоя поездочка? Уже добрался до своей роскошной усадьбы? — Нет ещё, но осталось немного. Честно говоря, последние часа четыре я постоянно думал, не вернуться ли… — Да ну! Ты же не бросаешь начатое, я-то знаю… Или тебя там какая-то местная ящерка укусила? Леон улыбнулся и откинулся на спинку сиденья. Как же приятно слушать эту маленькую колючку, её голос всегда напоминает ему о доме. О таком «доме», какого у них никогда не было. И вряд ли уже будет. Шерри снова назвала его по имени, только вот теперь звучала она совсем не весело. Кеннеди настойчиво спросил, не случилось ли чего. После долгой паузы, Шерри всё же ответила: — Я не хотела бы тебя доставать с этим… Я вообще долго не решалась позвонить именно сейчас, когда ты с таким трудом выбил для себя эту неделю. Знаю, ты не отдыхал уже, чёрт знает, сколько… — Шерри! Может, просто скажешь уже? Снова пауза. И тяжёлый вздох. — Хорошо… Видишь ли… Ты же знаешь, что я давно копаюсь в старых архивах времён Маркуса, чтобы понять, где ещё «Амбрелла» пустила корни… — Ну, и? — Четыре месяца назад система спутниковой установки наших старых друзей, которую мы взламывали в прошлом году, поймала один подозрительный сигнал. Это случилось очень быстро, буквально несколько секунд!.. Короче говоря… Сигнал шёл из округа Куигли… А он как раз… — Как раз здесь, в Неваде, — закончил за неё Кеннеди со вздохом; покопавшись в навигаторе, он увидел примерное расстояние до границы. — Где-то три или три с половиной часа пути от меня. — Видимо, так и есть… — А чего сразу не сказала? В наушнике раздался нервный тихий смешок, и Шерри ответила не сразу: — С тобой иногда очень сложно, Леон. Да-да! Знаю, ты не считаешь эту поездку отпуском! И вообще ты уже возненавидел проклятое ранчо, но мне правда как-то совестно… — Ещё раз скажешь про эту твою совесть — никаких тебе больше брелоков из «Монстро». — Эй! Но они мне нравятся! Не лишай ребёнка из без того редких маленьких радостей! Леон усмехнулся и взглянул на зеркало заднего вида. У него тут тоже была одна из подвесок, которые так обожала Шерри. Эта в виде куска пиццы, и смотрелась она забавно, покачиваясь во время поездки под зеркалом. Куда бы служба его ни забрасывала, Леон всегда старался привезти Шерри безделушки, пусть даже самые неприметные. Это стало вроде традиции. Ей было радостно получить подарок, а Леон чувствовал себя лучше, когда видел, как она улыбалась. — Эй, ты ещё там? Не обиделся? — раздался обеспокоенный голос в наушнике. — Вовсе нет. Шерри, я правда ценю то, как ты пытаешься заставить меня отдохнуть, но если это именно то, что ты ищешь… Если ты в этом уверена… — Я уверена, что сигнал исходил от одного из маячков охранной системы «Амбреллы». Если бы ты туда заглянул и всё проверил, и у нас появятся доказательства… — Тогда ты вышлешь на точку отряд зачистки. Я тебя понял. — Как-то легко оказалось тебя уговорить, не находишь? Ты до невозможного сговорчивый. Она ещё немного поворчала для вида, и Леона это позабавило. Шерри вообще была одной из немногих, кто был способен рассмешить его парой метких фраз. В какой-то мере он был даже рад повернуть назад, прочь от пресловутого ранчо, и заняться более полезным делом. Это же он высказал и Шерри, на что она просто фыркнула, и Леон, улыбнувшись, представил, как она демонстративно закатила глаза. Теперь навигатор вёл его Audi восточнее, и вскоре Леон свернул на петляющую между холмами пыльную дорогу. В это время Шерри скинула нужные координаты, рассказав заодно детали того, что раскопала: — Знаешь, на первый взгляд тут всё довольно типично. Четыре месяца назад в старом шахтёрском городке Фаттон пропали четверо подростков. Двое парней и две девочки, от тринадцати до пятнадцати лет… Поиски шли всего пару недель, к делу даже подключилось ФБР, затем всё неожиданно свернули. — Видимо, пропавшие дети и сработавшая охранная система — не простые совпадения, — увидев придорожный знак о следующей закусочной через 33 мили, Леон понял, что осталось ехать около получаса. — Но зачем ФБР заниматься поиском людей в такой глуши? — В том-то и дело! Об этих подростках, кстати, нет никаких больших статей, кроме двух — в окружной газете и на сайте пропавших без вести в Неваде. На них словно постарались побыстрее поставить крест. — Что ещё? — Примерно через месяц кто-то случайно нашёл в пустыне неподалёку конечность… э-эм… это была рука одного из парней. — Есть открытые данные по сбору анализов? ДНК совпадения? — Было сложно, но я нашла архив лаборатории, куда отправили руку… Увы, определить, каким способом она была отделена от тела, не удалось. Только вот на остатках кожного покрова не нашли ничего — повторяю — вообще ничего! Будто рука находилась в стерильном месте, а не посреди пустыни, где полно всякой живности… Леон поморщился, скривив губы. В горле и ещё ниже будто скопилась неприятная горечь. Он подумал о четырёх пропавших детях, а потом воображение нарисовало отделённую человеческую руку в самом отвратительном её виде. Стало на удивление тошно. В какой-то мере ему это даже показалось забавным. Скольких заражённых и чудовищ он уничтожил за эти годы — не сосчитать. Но мысль об искалеченном мальчишке вызывала самые примитивные мерзкие ощущения. Его и без того воспалённый от кошмарных воспоминаний мозг просто отказывался принимать подобное. — Только помни, Леон, твоё дело — расследование и наблюдение, — прозвучал необычно строгий голос Шерри в наушнике. — В пекло не лезь до последней секунды. Это несанкционированная операция, и, пока не будет веских доказательств, я не смогу тебя вытащить… — Так точно, мэм. Врываюсь по-тихому. Кеннеди как раз въехал в городок, приглашавший гостей покосившимся знаком «Фаттон, угольное царство. Население 656 человек». На первый взгляд это был типичный полумёртвый городишко, процветавший, возможно, в середине прошлого века с развитой инфраструктурой из нескольких церквей, гостиниц или салунов, банка, почтового отделения и разнообразных магазинчиков. Тогда был самый бум угольно-антрацитовой промышленности. Теперь же от всего этого остались горькие воспоминания, забитые окна зданий и неприятно-угрюмые лица местных. Леон мимолётно подумал, что город был бы неплохим прикрытием для парочки лабораторий где-нибудь глубоко под землёй. Народу здесь проживало — кот наплакал, а в вечернее время на улицах почти никого не было видно. Кеннеди оставил машину на крошечной парковке местной ратуши, затем надел куртку и натянул капюшон толстовки. Близилась ночь, растекаясь розовой полосой на горизонте между кривыми холмами, покрытыми редкими кустарниками. Стало заметно прохладнее. — Ты уже на месте? — связалась с ним Шерри. — Как обстановка? — Я в городе. И, да, здесь чертовски пусто. Кажется, магазины открыты, но прохожих не видать… В здании напротив какое-то движение. Пойду, осмотрюсь. — Поосторожнее, ладно? Напусти на себя вид молчаливого туриста, который не знает, куда он попал. Обычно работает. — Ну, это будет нетрудно сделать, — усмехнулся Леон. — Доложу, как обнаружу что подозрительное. И попробую найти, где переночевать. — Удачи! Не заставляй долго ждать! Шерри нажала отбой, и Кеннеди направился к ратуше, где под массивными дубовыми дверьми курили двое мужиков не самой приятной наружности, не говоря уже о замызганной одежде. Будто и правда шахтёры, только что выползшие на свет. — Заблудился, приятель? — скрипучим голосом спросил один из них Леона, когда тот поднялся по ступеням. — Может, подсказать что? — Да я тут мимо проезжал, но тачка, кажется, вот-вот испустит дух. Механика где можно найти? Мужик с распухшим правым веком почесал затылок, а его приятель бросил в сторону косой взгляд и пробубнил: — Ну, запчасти есть только у Эрни, а он на собрании сейчас. Видишь табличку? Кеннеди посмотрел на приклеенный лист на двери и прочёл там короткую информацию о сборе городского совета в шесть вечера для всех желающих. Леон не удивился, скорее, стало ещё любопытнее, так что он поинтересовался тем же ровным голосом, можно ли ему подождать внутри. Мужики не ответили, один из них только рукой махнул. Второй же смачно плюнул на деревянный пол. Расценив это, как приглашение, Леон вошёл в главный зал, стараясь не шуметь, и встал позади последнего ряда скамеек. Это было обычное старое здание, где ещё лет сто назад, наверняка, заседало городское самоуправление. От германского стиля почти ничего не осталось, но запахи здесь были, как в церкви. Приторные, почти дурманящие. Внутри находились всего человек двадцать, не больше. Двое — мужчина и женщина преклонного возраста — заседали за огромным дубовым столом под витражным окном, остальные расположились на скамейках. Когда Леон встал у стены, оперевшись плечом, никто даже внимания на его приход не обратил. Между присутствующими разгорелся жаркий спор, и поначалу было вообще не разобрать, о чём шла речь. В конце концов, мужчина в потрёпанном пиджаке застучал массивным кулаком по столу, и основные возмущённые голоса стихли. Кеннеди присмотрелся к нему и понял, что тот ему уже не нравится. Не бывает такого острого жестокого взгляда у добрых самаритян, пребывающих у власти в любой её форме. — Ещё раз повторяю! Поиски завершены, и хватит трепать нам нервы! И без того убитые горем родители из-за твоих бредовых теорий заговоров должны снова и снова переживать весь этот кошмар… — И мы больше не можем выделять деньги на частных следователей, которых ты находишь, чёрт знает, в какой дыре! — поддакнула женщина, сидящая рядом; она напомнила Леону старуху-воспиталку из его детского приюта, которая постоянно шлёпала мальчишек по затылкам. — Это была последняя капля, Джулия… Уймись, успокойся! И смирись, наконец, что они не вернутся. — Вместо того, чтобы лезть не в своё дело, лучше бы занялась фермой отца. Так ты заботишься о его наследии? Развалила всё, что твои деды строили с таким трудом! — Она и не вытянет ферму в одиночку… Послушай, Джулия. Тебе нужно продать землю и вернуться назад, откуда ты приехала. Из-за массивной колонны, заслонявшей ему вид, Леон не видел, к кому обращались эти двое. И ему пришлось сделать несколько шагов вперёд, чтобы рассмотреть стоявшую у первого ряда скамеек женщину. Он хорошо разглядел её, когда она вдруг бросилась к столу и хлопнула по нему обеими руками так сильно, что старуха с до невозможного затянутыми седыми волосами на голове в страхе отпрянула назад. — Поверить не могу, что это говорите мне вы! Вы оба! Вы же родственники Саши! Вся ваша семья должна перерыть пустыню, чтоб найти её, а вместо этого вы страдаете хернёй, организовывая благотворительные обеды по воскресеньям… Кеннеди склонил голову, чтобы увидеть лицо говорящей. Вид у неё был весьма грозный для той, кто в одиночестве стоял против целой толпы, и никто из них ни слова в её поддержку не пикнул. Это была молодая женщина, брюнетка среднего роста с длинными, собранными в хвост волосами, с тяжёлым взглядом зелёных глаз; одета она была в синий комбинезон и потрёпанную куртку с логотипом какого-то братства. Когда она снова заговорила, голос у неё дрогнул. Казалось, она вот-вот готова была умолять, по всей её напряжённой фигуре стало заметно, что решимость была уже на исходе. — Мистер Сайлас! Я вас прошу… Ещё раз обойдём все шахты. Там могли остаться неосмотренные места. А как же воздушные карманы в пещерах? — И кто, по-твоему, должен нырять в пещеры? Кто полезет в старые шахты, рискуя жизнью? — Я полезу! Если нужно, я залезу в самую тёмную, самую мерзкую дыру, только соберите людей и выдайте разрешение на то, чтобы открыть доступ… Толпа, сидящая позади, загалдела от недовольства, кто-то из мужчин даже поднялся и выкрикнул, чтобы она убиралась вон. Другая женщина высказалась, что с них «хватит пустого бреда шизофренички», и направилась прочь из зала. Какое-то время ещё продолжалась словесная перепалка между брюнеткой и тем, кого она назвала Сайласом, пока толпа вываливалась из ратуши наружу. Леон не слышал, о чём спорили в глубине зала, но краем уха зацепился за болтовню кого-то из местных. — И чего она добивается? Всё равно этих детей уже не найдут, помяни моё слово. — Неудивительно, с её прошлыми заслугами… Мне никогда не нравилась эта Келлер. Такая же чокнутая, как её мамаша! — Ей вообще не стоило возвращаться… Мужчина по имени Сайлас тем временем стал заметно раздражён. Он громко рявкнул, чтобы Джулия Келлер оставила его в покое, иначе ей «не поздоровится». Брюнетка замолчала, напоследок послав мужчину куда подальше, потом быстрым шагом вышла из здания. Леон последовал за ней, ожидая, что придётся устроить слежку, пока рядом не останется лишних глаз и ушей. Однако женщина просто зашла за угол, и он увидел, как она прислонилась спиной к стене, достала из кармана что-то вроде бумажника и вдруг зарыдала. Здесь было темно, фонарный свет не доставал до стены, откуда-то неподалёку несло помойкой. В принципе, не худшие момент и место, чтобы выйти из тени, но Леон не стал этого делать. Он не видел лица женщины, она почему-то склонилась над своим бумажником довольно низко. Но он прекрасно слышал, как она плакала. Из-за того, чему он стал свидетелем, Леон почему-то почувствовал себя гадом. Выждав немного, он снова настроил наушник и вызвал Шерри. — Ого, ты быстро! — бодро ответила она. — Нашёл что-то? — Пока нет… не совсем… Можешь помочь? Нужно найти всё, что есть, на семью Келлер. — Думаешь, что-то интересное? Отвернувшись от закоулка, Кеннеди нахмурился и скинул с головы капюшон. — Смотря, что ты скажешь. — Так… Та-а-ак… В Фаттоне только одна семья Келлер… Что ж, судя по старым архивам из окружной библиотеки, это целый род именитых шахтёров. Тянется аж с начала девятнадцатого века. В наушнике чётко прозвучал монотонный стук по клавиатуре. Выдержав паузу, Шерри продолжила: — Александр Джозеф Келлер был последним из местных горных инженеров… Скончался в прошлом году, вот, я смотрю на онлайн-некролог… Его жена Мона была англичанкой, приехала сюда с семьёй сорок лет назад. Умерла уже давно, но по ней больше ничего нет… Странно… — Есть информация о дочери? — Да, кое-что вижу… Джулия Келлер родилась в Фаттоне, но почему-то попала в приют в Монтане, когда ей исполнилось шестнадцать… Провела там год, и её забрала родственница… Ого! Да тут целый букет! — Ты о чём? — Была оштрафована за вождение в нетрезвом виде в восемнадцать лет. Потом арест и штраф за оскорбление офицера полиции… Во все тяжкие по молодости, прямо как ты когда-то, да? Ладно, извини... Ещё тут три справки из окружной больницы в Монтане. Госпитализация в связи с попыткой суицида… Ну и ну… Леон устало вздохнул и потёр ладонью затёкшую шею. Видимо, об этом болтали местные. Он мельком взглянул за угол, женщина всё ещё стояла там, утирая рукой глаза. — Есть ещё что-то? — спросил Леон, поскольку Шерри замолчала. — Ну, после две тысячи восьмого больше никаких инцидентов, по крайней мере, из официальных документов. Закончила технологический в Бьютте, работала там же по специальности «инженерное дело»… Но уволилась в прошлом году… Думаешь, из-за смерти отца? — Не знаю… — Но ты считаешь, тут есть, за что уцепиться? — Я только что побывал на местном собрании деревенщин. — Оу… вот как! — Знаешь, они не очень-то хотят искать этих детей. И это определённо связано с тем сигналом. Последовала короткая пауза, но Леону показалось, что Шерри на том конце тихонько выругалась. Время шло, стало совсем поздно. Взглянув на тонкую розовую полоску заката на горизонте, Кеннеди поправил кобуру на поясе сзади и произнёс: — Как ты и сказала, пора уже за что-то уцепиться. Если её отец был здесь значимой фигурой, то у неё есть хоть какая-то информация, чем он занимался в этих шахтах. — Ты только поосторожнее там, ладно? Конечно, он дал слово, что будет осторожен. Дав команду отбой, Леон направился к единственному пока потенциально сговорчивому представителю местного сообщества.