My dear Avery

Дерек, которого друзья чаще называли Дерлордом ещё со школьных времён, редко соглашался на поездки. Он привык либо работать, либо проводить время дома за музыкой, играми и бесконечным чтением всего подряд. Но в этот раз друзья буквально вытащили его из привычной рутины. Они собирались провести несколько дней на природе, подальше от города и постоянного шума. Идея казалась неплохой ровно до того момента, пока один из друзей не предложил заехать в небольшую общину старообрядцев, расположенную где-то среди лесов и холмов. Он объяснил это тем, что для его университетского проекта по психологии и культуре ему нужно пообщаться с закрытыми религиозными сообществами, посмотреть на их быт и мышление изнутри. Когда Дерек услышал слово община, он уже тогда почувствовал лёгкое раздражение. — Это звучит как начало плохого хоррора, — сухо заметил он, сидя на заднем сиденье машины. Друзья только засмеялись. Его друг начал уверять, что всё нормально, место мирное, люди там спокойные и даже иногда принимают гостей. Он говорил об этом с таким энтузиазмом, будто уже мысленно защитил свой проект. Дерек слушал вполуха, глядя в окно. За дорогой постепенно исчезали города, заправки и привычные признаки цивилизации. Их сменяли леса, длинные пустые трассы и редкие деревни. Чем дальше они ехали, тем сильнее Дерек чувствовал странное напряжение. Он не мог объяснить почему. Возможно, его просто раздражала сама идея ехать к людям, которые намеренно отрезали себя от мира. А может, дело было в другом — в этом ощущении, будто дорога ведёт их куда-то, где им не совсем рады. Но спорить он не стал. Когда они наконец добрались до общины, солнце уже начинало медленно клониться к вечеру. Машина остановилась у деревянных ворот, за которыми открывался совсем другой мир. Их встретил староста — высокий пожилой мужчина с густой бородой и спокойным взглядом. Он говорил размеренно и дружелюбно, без настороженности, которую друзья ожидали увидеть. Вместе с ним пришли ещё несколько человек из общины, помогли разгрузить вещи и сразу начали рассказывать о местных порядках и быте. Место оказалось неожиданно красивым. Небольшие деревянные домики стояли среди зелени, между ними тянулись узкие тропинки. Где-то бродили козы и куры, неподалёку виднелись огороды и сараи. В центре находилась маленькая площадь с колодцем и длинными лавками. Здесь почти не было ничего, что напоминало бы о современном мире. Ни проводов, ни шума машин, ни ярких вывесок. Друзья быстро оживились. Марк уже вовсю задавал вопросы старосте, другой парень фотографировал всё подряд для памяти. Дерек же шёл чуть позади и смотрел по сторонам молча. И именно тогда его взгляд зацепился за кого-то у площади. На старой деревянной лавке сидела зеленоволосая девушка — по крайней мере, так Дерек решил сначала. Длинные волосы с светлыми прядями спадали почти до пояса. В руках у неё была самодельная лира, и она негромко играла на ней, одновременно напевая что-то на незнакомый мотив. Вокруг стояло несколько людей из общины, внимательно слушая. Мелодия была странной. Очень простой, но цепляющей. В ней чувствовалось что-то старое и почти гипнотическое. Дерек сам не заметил, как остановился. Дерек всё ещё смотрел в сторону музыканта, когда рядом неожиданно оказался староста. Пожилой мужчина заметил его взгляд и чуть улыбнулся, словно уже всё понял. — Красив, правда? — спокойно сказал он. Дерек всё ещё смотрел в сторону музыканта, когда рядом неожиданно оказался староста. Пожилой мужчина заметил его взгляд и чуть улыбнулся, словно уже всё понял. — Красив, правда? — спокойно сказал он. Его голос стал мягче. — В общине он признан священным. Его голос зачаровывает людей. Не только голос… но и сама красота. Дерек снова перевёл взгляд на зеленоволосого музыканта. Тот продолжал играть, даже не замечая разговора о себе. — Его зовут Эйвери, — добавил староста. И только в этот момент Дерек осознал сказанное. Парень. Он чуть заметно смутился, понимая, что всё это время принимал его за девушку. Но, если честно, это почти ничего не меняло. Эйвери всё равно оставался… очень привлекательным. Староста будто заметил его реакцию, но никак её не прокомментировал. — После обеда сможете познакомиться, — сказал он. — Сейчас у него ещё дела в общине. Дерек кивнул, стараясь выглядеть спокойнее, чем чувствовал себя на самом деле. К обеду вся община собралась за длинными деревянными столами под навесом. Люди переговаривались спокойно и негромко, кто-то смеялся, дети бегали между лавками, а воздух был наполнен запахом свежего хлеба и жареного мяса. Дерек вместе с друзьями сел ближе к краю стола. Еда оказалась неожиданно вкусной — простая деревенская кухня, но приготовленная с вниманием. Большие куски жареной курицы, картошка с зеленью, овощи и тёплый хлеб быстро исчезали с тарелок. В деревянные бокалы разливали медовуху. Друзья Дерека отнеслись к этому с энтузиазмом, особенно его лучший друг, который уже вовсю разговаривал со старостой о традициях общины. Но Дерек заметил кое-что другое. Эйвери, сидевший неподалёку, к своему напитку почти не притронулся. Он только спокойно слушал разговоры окружающих и иногда тихо улыбался. Сам не до конца понимая почему, Дерек тоже отставил бокал в сторону. Остаток обеда прошёл спокойно. Постепенно люди начали расходиться по своим делам, а друзей Дерека проводили к сараю, который временно отвели им для ночлега. На удивление, внутри всё оказалось вполне уютным. Там были кровати, чистые одеяла и даже небольшая печка. После дороги и медовухи друзья быстро устали. Очень скоро разговоры стихли, и почти все улеглись спать. Только Дерек не спал. Он сидел у окна с тетрадью на коленях. Снаружи слышались ночные звуки деревни: стрекот насекомых, тихий ветер и далёкие голоса. Некоторое время он просто смотрел в пустую страницу, а затем сам не заметил, как начал рисовать. Сначала лёгкие линии, затем черты лица, длинные волосы, спокойный взгляд. Эйвери. Дерек остановился только спустя время, когда понял, насколько внимательно выводит каждую деталь. Он тихо выдохнул и посмотрел на рисунок Дерек уже собирался закрыть тетрадь, когда дверь сарая тихо скрипнула. Он резко поднял взгляд. Внутрь вошёл Эйвери. В тусклом свете лампы его длинные зелёные волосы казались почти чёрными, а лицо выглядело непривычно напряжённым. Он быстро подошёл к Дереку и первым делом схватил его руки своими. — Вам нужно бежать отсюда, — тихо, но очень серьёзно сказал он. — Ради бога, уходите. Дерек сразу напрягся. — Что?.. Эйвери нервно оглянулся на дверь сарая и продолжил ещё тише: — Тебя и твоих друзей принесут в жертву богу, в которого они верят. Вы не можете оставаться здесь. Вам нужно покинуть это место как можно раньше. На секунду Дерек почувствовал, как внутри всё неприятно похолодело. Он знал. Точнее, догадывался. Слишком уж идеальной казалась эта община. Слишком правильной. И теперь его подозрения подтвердились. Эйвери продолжал держать его за руки, будто боялся, что тот не поверит. — В медовухе было что-то вроде наркотика, — быстро сказал он. — Чтобы вы были спокойнее и слабее. Дерек машинально посмотрел в сторону друзей. Те действительно спали слишком крепко. Он уже хотел что-то ответить, но Эйвери вдруг резко замер. Снаружи послышались шаги. Кто-то приближался к сараю. Эйвери быстро наклонился ближе к Дереку, и в его голосе впервые прозвучал настоящий страх. — Пожалуйста, притворись спящим, — прошептал он. — И что бы я ни делал… не реагируй. После этого он отпустил его руки и почти мгновенно изменился в лице, снова становясь спокойным и тихим, как днём у площади. Дверь сарая открылась медленно и с тихим скрипом. Внутрь вошёл старейшина, внимательно оглядывая помещение. Дерек лежал неподвижно, стараясь дышать ровно. Сердце билось слишком быстро, но внешне он пытался выглядеть спящим. Эйвери действовал мгновенно. Он сел рядом с Дереком, а затем неожиданно устроился прямо поверх него, будто совершенно не замечая присутствия старейшины. Его длинные волосы упали Дереку на плечи, скрывая часть лица. После этого Эйвери начал мягко целовать его — сначала в щёку, затем в уголок губ, будто это было чем-то совершенно обычным. Дерек едва удержался, чтобы не отреагировать. Старейшина некоторое время молча наблюдал за этим, а затем с лёгкой усмешкой спросил: — Значит, забираешь этого парня себе? Эйвери поднял на него взгляд. Теперь в его голосе звучала неожиданная твёрдость. Он чуть сильнее прижался к Дереку, будто подчёркивая свои слова. — Он теперь только мой, — спокойно сказал он. — Мы связаны. И вы не посмеете тронуть моего избранника. В сарае на мгновение стало очень тихо. Старейшина смотрел на них ещё пару секунд, а затем вдруг тихо хихикнул. — Хорошо, — произнёс он. — Раз так решил наш ангел, никто не станет вмешиваться. Он уже собирался уходить, но перед дверью всё же обернулся. — Только не переусердствуй. После этих слов он покинул сарай, снова оставляя их в полумраке и тишине. Эйвери замер, прислушиваясь к удаляющимся шагам. И только когда они окончательно стихли, он медленно выдохнул. Как только шаги старейшины окончательно стихли, Эйвери сразу отстранился от Дерека. На его лице появилось смущение, а вместе с ним и заметное чувство вины. — Прости, — тихо сказал он. — Мне пришлось так сделать. Дерек медленно сел, всё ещё приходя в себя после происходящего, а затем покачал головой. — Всё в порядке, — ответил он спокойнее, чем сам ожидал. Эйвери облегчённо выдохнул, но тревога из его взгляда никуда не исчезла. Он объяснил, что теперь ситуация изменилась. Раз старейшина решил, что Дерек стал избранником ангела, ему придётся всё время находиться рядом с Эйвери, иначе это вызовет подозрения у остальных. — Они очень суеверны, — тихо добавил он. — Если начнут сомневаться, всё станет только хуже. Дерек внимательно слушал его, всё сильнее понимая, насколько серьёзно всё это на самом деле. Потом Эйвери вспомнил о друзьях Дерека и сказал, что тем нужно как можно скорее дать противоядие от того, что было в медовухе. Иначе они так и останутся в заторможенном состоянии. Дерек сразу посмотрел на спящих друзей и коротко кивнул. — Попробую, — сказал он. На несколько секунд между ними повисла тишина. После всего произошедшего она уже не казалась неловкой, скорее странно спокойной. Дерек чуть усмехнулся и наконец сказал: — Раз уж мы теперь вроде как связаны… может, познакомимся нормально? Эйвери моргнул, а затем тихо засмеялся. — Я не против. Он протянул ему руку уже совсем иначе — не испуганно и не поспешно. — Эйвери. — Дерек. Они проговорили почти всю ночь. Сначала разговор был осторожным, но постепенно напряжение уходило. Дерек рассказывал о городе, о друзьях, о своей музыке и бесконечных попытках понять, чем он вообще хочет заниматься в жизни. Эйвери слушал внимательно, иногда смеялся над его шутками и задавал вопросы. Сам Дерек неожиданно поймал себя на том, что ему действительно нравится слушать Эйвери. Тот говорил спокойно, без наигранности, и рядом с ним вся эта община будто отходила на второй план. Им нравилось друг в друге почти всё — интонации, мысли, привычки, даже мелочи. И именно поэтому Дерек в какой-то момент всё же задал вопрос, который не выходил у него из головы. — Если ты сам не веришь во весь этот бред… почему тогда остаёшься их ангелом? Эйвери заметно растерялся. Он отвёл взгляд, некоторое время молчал, будто решая, стоит ли вообще говорить об этом, а затем тихо ответил: — Я приехал сюда с матерью. Одиннадцать лет назад её сделали жертвой. Они сожгли её заживо. В сарае повисла тишина. Даже ветер за стенами будто стих. Эйвери опустил взгляд на свои руки. — Я тогда выжил только чудом. Он рассказал, что позже смог помочь нескольким людям в общине вылечиться от болезней. Ничего сверхъестественного — просто травы, знания и удача. Но для местных это стало знаком. А потом возле его дома начали расти редкие цветы. Красивые, необычные, которых здесь раньше никто не видел. И община решила, что это воля их бога. Что Эйвери — ангел. Он горько усмехнулся. — Только у ангела жизнь так себе. Дерек нахмурился, слушая его. Эйвери рассказал, что местные девушки постоянно пытаются к нему лезть. Кто-то хочет внимания священного, кто-то мечтает стать ближе к нему ради статуса, а некоторые и вовсе пытаются споить его или подсадить на ту же дрянь, которой опаивают гостей. — Поэтому я почти всегда ем то, что приготовил сам, — тихо сказал он. — И обычно один. Эйвери тихо признался, что всё ещё хочет вернуться домой. Он сказал это почти шёпотом, будто боялся, что даже надежда может оказаться опасной. Где-то там у него остались отец и старший брат. Он не знал, ищут ли они его спустя столько лет, но всё равно продолжал думать о них почти каждый день. — Я хочу хотя бы один раз их увидеть, — тихо сказал он. — Просто убедиться, что с ними всё хорошо. Дерек молча слушал его, а затем осторожно погладил по голове, перебирая длинные зелёные пряди. — Мы выберемся отсюда, — уверенно сказал он. — Обязательно. Эйвери посмотрел на него с усталой благодарностью, а потом неожиданно взялся за ворот рубашки и немного приоткрыл грудь. Дерек сначала напрягся от неожиданности, но почти сразу заметил нечто другое. На коже тянулись узоры из старых шрамов. Тонкие линии расходились по груди, складываясь в странний символ, напоминающий солнце или раскрытые крылья. А когда Эйвери слегка повернулся, Дерек увидел на его спине ещё более жуткую картину — длинные рубцы, похожие на очертания крыльев. Эйвери почти сразу прикрыл всё обратно одеждой. — Так старейшина помечает ангела, — спокойно сказал он, будто речь шла о чём-то обыденном. Но в его голосе слышалась усталость. — У ангела есть предназначение. В него должен вселиться их бог. Хастур… или Золотое Солнце, как они его называют. Я не знаю, как именно проходит обряд. Они никогда не рассказывают всё до конца. Он нервно усмехнулся. — Но, судя по разговорам… меня будут подготавливать. Что именно они хотят сделать — не знаю. Скорее пришьют крылья или отрубят что-то. Эйвери на секунду задержал взгляд на Дереке, будто хотел сказать что-то ещё, но вместо слов лишь осторожно поцеловал его в лоб. — Будь осторожен, — тихо сказал он. После этого он развернулся и ушёл в сторону своей избушки. Ночь в деревне была тихой. Внутри его маленького дома его уже ждала девочка — совсем юная, с осторожным взглядом. Ей было поручено ухаживать за ангелом: приносить воду, следить за порядком, помогать с одеждой и комнатой. Но Эйвери никогда не позволял остальным общинникам слишком сильно влиять на неё. Он не давал им наставлять её так же, как остальных. Поэтому девочка жила относительно спокойно, без давления и фанатичной строгости. Она молча помогла ему привести себя в порядок, принесла воду, аккуратно убрала всё лишнее. Эйвери не говорил много, но относился к ней мягко, почти по-человечески, без той показной святости, которую от него ожидали другие. Когда всё было сделано, он просто кивнул и лёг спать. На следующее утро община проснулась иначе. Воздух был напряжённым, но праздничным. Начинался праздник солнцестояния. Люди двигались быстрее обычного, украшали площадь, готовили что-то, расставляли свечи и символы. Вся деревня будто собиралась в единый ритуал. Эйвери тоже собрался рано. На нём была привычная одежда, но взгляд стал серьёзнее, чем обычно. Он сразу направился туда, где находились гости, и почти без слов оказался рядом с Дереком. Дерек заметил его сразу и немного напрягся, но Эйвери просто встал ближе, будто так и должно быть. Друзья Дерека, ещё не до конца проснувшиеся, переглянулись между собой, не понимая, что происходит. Они списали всё на странности деревни и усталость после сна, решив не вмешиваться. Но атмосфера вокруг уже начинала меняться. Праздник постепенно становился всё более насыщенным. Музыка, разговоры, запах еды и свечей смешивались в единый шум, который заполнял всю площадь общины. К обеду всех снова посадили за длинные столы. На этот раз Эйвери уже сидел рядом с Дереком и его друзьями, как будто так было принято с самого начала. Он спокойно взял ложку и, не особо смущаясь, начал кормить Дерека, будто это было чем-то совершенно естественным. Дерек сначала попытался возразить, но быстро сдался, понимая, что сопротивляться сейчас бессмысленно. Вокруг на них почти не обращали внимания, но взгляды некоторых девушек были слишком заметными. В них читалась смесь зависти и раздражения, особенно когда они смотрели на Эйвери рядом с Дереком. Кто-то даже перешёптывался, не скрывая недовольства. Дерек это заметил, но ничего не сказал. Дерек это заметил, но ничего не сказал. После обеда всех гостей и жителей повели к каменному возвышению за пределами площади. Оно было невысоким, но достаточно крутым, чтобы видеть всё, что происходит внизу. Толпа собралась быстро. Местные стояли спокойно, гости — заметно напряжённее. Эйвери наклонился к Дереку и тихо сказал: — Сейчас будет… не очень приятный момент. Закрой глаза, если хочешь. Дерек не послушал. Он лишь напрягся и продолжил смотреть вперёд. На вершину поднялась пожилая пара. Они стояли спокойно, будто давно к этому готовились. В толпе не было криков, только странная тишина. А затем они шагнули вниз. Несколько человек среди гостей резко отвернулись. Один не выдержал и выбежал в сторону, его стошнило. Дерек застыл, не отводя взгляда. Эйвери рядом с ним не смотрел вниз. — У них такой закон, — тихо сказал он. — Живут до семидесяти. Потом… уходят со священной скалы. Он произнёс это без эмоций, но в его голосе чувствовалось, что он сам с этим не согласен, даже если давно привык. Вокруг праздник продолжался, словно ничего не произошло. Музыка снова начала играть, люди возвращались к своим разговорам, но для гостей всё это уже выглядело иначе. Один из друзей Дерека больше не выдержал происходящего. Он резко поднялся, коротко бросил, что поедет к машине, и уже оттуда вызовет полицию. Голос у него дрожал, но решимость была настоящей. Он не стал слушать уговоры и быстро ушёл в сторону дороги. Остальные переглянулись. Кто-то хотел пойти за ним, но в итоге остались — слишком много непонимания, слишком странная ситуация, чтобы действовать необдуманно. Эйвери позже сидел рядом с Дереком на небольшом холме, чуть в стороне от основной толпы. Праздник продолжался где-то позади, но здесь было тише. Он держал в руках тетрадь Дерека и молча листал страницы. — Он… не вернётся, — тихо сказал Эйвери. Дерек повернул голову. Эйвери показал рисунок. На бумаге была изображена фигура, превращающаяся в нечто странное — тело будто распадалось и складывалось в форму бабочки. Красиво и жутко одновременно. — Они делают это с теми, кто пытается уйти слишком рано, — добавил он. — Это не легенда. Он поднял взгляд на Дерека. — Нам реально стоит бежать отсюда. Дерек какое-то время молчал, смотря на рисунок. Затем спокойно выдохнул и сказал: — Я… как среднестатистический американец, всегда ношу с собой оружие. Эйвери моргнул. — Глок, — продолжил Дерек уже чуть тише. — На тридцать три патрона. И да, я не выхожу без него. Он посмотрел в сторону, где остались его друзья. — Они тоже не совсем беззащитные. У каждого что-то есть для самообороны. Дерек спокойно, почти без колебаний сказал: — Я заберу тебя с собой, Эйвери. Эти слова прозвучали просто, но уверенно, без попытки сделать из этого обещания что-то красивое. Скорее как факт, который он уже для себя решил. После этого они вместе вернулись в сарай, где ждали его друзья. Дерек быстро объяснил всё, что услышал и увидел. Он говорил чётко, без лишних эмоций, но по мере рассказа лица друзей становились всё более напряжёнными. Сначала недоверие, потом шок, затем тихое осознание, что это уже не просто странная поездка. Эйвери, стоя рядом, добавил уже спокойнее: — Я думаю, у нас есть шанс через три дня. н посмотрел на всех по очереди. — Пока они будут заняты храмом и подготовкой к обряду, вы сможете уйти. Если действовать быстро — успеете добраться до машины и уехать. Он достал небольшую дозу противоядия и раздал друзьям Дерека. — Это поможет выйти из действия медовухи полностью. Один из друзей молча взял, явно всё ещё не до конца веря в происходящее, но уже не споря. Эйвери перевёл взгляд обратно на Дерека. — И ещё… — тихо добавил он. — Тебе стоит рассчитывать, что придётся стрелять. В комнате повисла тишина. Дерек не отвёл взгляд. Карие глаза встретились с зелёными. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — без слов, но с полным пониманием того, что шутки закончились. Три дня прошли на удивление быстро и одновременно слишком напряжённо. Община вокруг становилась всё более активной — люди готовились к обряду, украшали храм, переносили предметы, собирались группами и почти не обращали внимания на гостей, пока те вели себя правильно. Эйвери в это время двигался между ними уверенно, почти незаметно координируя их уход. В нужный момент он открыл им боковые ворота общины — старые, редко используемые. Друзья Дерека прошли первыми. Эйвери задержался на секунду, посмотрел на них и только потом тихо закрыл ворота за собой, словно отрезая эту часть мира. Когда они оказались снаружи, лес встретил их тишиной и влажным воздухом. Ни дорог, ни указателей рядом не было. Идти по основной тропе Эйвери сразу запретил. — Здесь есть полиция, — коротко сказал он. — Но они тоже связаны с общиной. Поэтому они ушли в сторону, через менее заметные участки леса, стараясь не оставлять следов. Первые часы были тяжёлыми. Почва неровная, ориентиры редкие, усталость быстро накапливалась. Но никто не останавливался надолго. К середине дня лес начал редеть. А затем они вышли к дороге. Асфальт выглядел почти нереально после всего увиденного — слишком обычный, слишком нормальный. Машин там не было. Только пустая трасса и редкие деревья по краям. Там, где они оставили свои автомобили, ничего не оказалось. Дерек некоторое время молча смотрел на пустое место, затем спокойно сказал, что идти по этой точке нет смысла. — Значит, идем дальше, — добавил он. И они пошли. Ещё несколько часов дороги, усталость, тишина и редкие разговоры. И только ближе к вечеру впереди наконец появился город — сначала силуэты зданий, потом свет, потом шум, который казался почти чужим после леса и общины. Они добрались до ближайшего мотеля уже почти ночью. Здание было старым, с тусклой вывеской и выцветшими стенами, но сейчас это казалось лучшим вариантом из возможных. К счастью, у них всё ещё были наличные и карта, так что номер удалось снять без проблем. Внутри было простое, но чистое помещение. Одна кровать, небольшое окно, старый телевизор и тишина, которая после последних дней ощущалась почти непривычно. Эйвери выглядел уставшим больше морально, чем физически. Дерек молча посмотрел на него, а затем просто лёг рядом, не задавая лишних вопросов. Они заснули вместе, в спокойной тишине, впервые за долгое время без ощущения, что за дверью кто-то стоит. Утром всё казалось чуть проще. Друзья решили, что нужно поесть нормально, прежде чем двигаться дальше. Они нашли небольшую забегаловку неподалёку — простое место, где подавали кофе и блины. Эйвери, сидя за столом, выглядел настороженно… но когда перед ним поставили тарелку с горячими блинами, что-то в его выражении изменилось. Он замер на секунду. Потом попробовал. И почти сразу стало заметно, что для него это что-то новое. Не просто еда — ощущение, которого у него не было много лет. Простое тепло, сладость, мягкость. Он ел медленно, будто не хотел, чтобы это заканчивалось, и Дерек заметил, как его взгляд стал спокойнее. После завтрака они купили билеты на автобус до Флориды — туда, где жил Дерек и его друзья. Дорога до Флориды прошла на удивление спокойно. После всего, что произошло в общине, даже шум автобуса и редкие остановки казались чем-то почти обыденным и безопасным. Когда они наконец приехали, реальность будто резко вернулась на привычные рельсы. Город, машины, люди, телефоны — всё это снова стало нормой. Друзья Дерека сразу же направились в полицию, чтобы дать показания. Им нужно было зафиксировать всё, что они видели, пока детали ещё не начали стираться из памяти. Дерек же забрал Эйвери к себе. И только тогда он по-настоящему понял, что дальше всё будет сложнее, чем побег. У Эйвери почти ничего не было: ни документов в порядке, ни нормальной истории вне общины. Всё, что у него оставалось, — это он сам и обрывки прошлого, которые официально не существовали. Дерек начал разбираться с этим почти сразу. Он помог восстановить паспорт, занимался документами, звонил, уточнял, оформлял. Это занимало время, но он действовал спокойно и методично, как на работе. Параллельно он устроил Эйвери репетиторов, чтобы тот мог подтянуть школьную программу и влиться в обычную систему образования. К его удивлению, Эйвери учился быстро. Очень быстро. Он схватывал материал с первого раза, запоминал детали, задавал точные вопросы. Иногда Дерек замечал, что он понимает даже сложные вещи почти интуитивно, будто его разум просто долго был в другом режиме, а теперь снова адаптировался. И несмотря на всю странность их ситуации, это постепенно становилось чем-то похожим на нормальную жизнь. За следующий месяц жизнь постепенно начала выравниваться. Эйвери удивлял всех тем, как быстро он осваивал школьную программу. То, что обычно занимало у других старшеклассников годы, он понимал за недели. Иногда Дерек ловил себя на мысли, что Эйвери не столько учится, сколько вспоминает уже известное. Он спокойно сдал экзамены для старшей школы и получил возможность поступления в университет. Для человека, который буквально недавно жил в изолированной общине, это выглядело почти нереально. Тем временем история с культом получила совсем другой масштаб. Когда полиция наконец провела рейд в общину, они обнаружили, что место опустело. Почти все жители исчезли без следа. Осталась только та самая девочка, которая ухаживала за Эйвери. Её нашли в состоянии сильного стресса, с видимыми следами насилия. По её словам, если бы полиция не приехала вовремя, последствия могли бы быть гораздо хуже. То, что обнаружили дальше, стало шоком даже для опытных следователей. На территории нашли массовые захоронения и множество человеческих останков. Всё это быстро переросло в громкое уголовное дело. История общины попала в новости, а затем и в масштабные репортажи. СМИ активно обсуждали культ, его обряды и то, как долго он существовал незамеченным. Общественная реакция была резкой и однозначной — осуждение, ужас, требования расследований и вопросов о том, как подобное вообще могло существовать. Имя Эйвери тоже всплыло в этих материалах — сначала случайно, через разговоры спасённой девочки, а затем уже через официальные показания. Но к этому моменту он уже был далеко от того места, где всё это началось. После всей огласки Эйвери неожиданно оказался в центре общественного внимания. Его история быстро разошлась по новостям как пример жертвы закрытого культа, и вместе с этим пришла и поддержка — фонды, помощь, выплаты и возможность начать жизнь заново. Поначалу он с этим справлялся плохо. Современный мир для него был почти таким же странным, как и община раньше: телефоны, приложения, интернет, транспорт, даже простые бытовые вещи иногда вызывали у него ступор. Он мог долго смотреть на экран, не понимая, почему всё там движется само, или искренне удивляться, что еду можно заказать без выхода из дома. Но постепенно он привыкал. Дерек помогал ему во всём — объяснял, показывал, иногда смеялся, когда Эйвери путался в самых простых вещах, но всегда терпеливо возвращался к объяснениям. Со временем Эйвери начал разбираться в технике, научился пользоваться телефоном, освоил базовые вещи и даже начал интересоваться тем, как устроены современные технологии. Жизнь постепенно становилась устойчивой. И вместе с этим менялись и они сами. То, что сначала казалось эмоциональным всплеском после пережитого, со временем не исчезло. Наоборот — стало яснее, глубже и спокойнее. Однажды, уже без напряжения и спешки, они наконец прямо сказали друг другу то, что давно висело между ними. Это было чистым признанием любви, не из страха или усталости. Это было осознанное чувство, которое выросло из всего, что они прошли вместе. Дереку нравилось в Эйвери то, что он не сломался. Не стал пустым после всего, что с ним произошло. В нём оставалась жизнь, любопытство, характер — даже несмотря на всё пережитое. А Эйвери рядом с Дереком впервые за долгое время чувствовал не выживание, а просто нормальное существование.