My dear Avery

Шесть лет пролетели удивительно быстро. За это время королевство окончательно привыкло к своей загадочной королеве, которая редко появлялась на публике, но о которой ходило бесконечное количество слухов и восхищённых историй. Для народа Эйвери стал почти сказочной фигурой — прекрасной, мудрой и необычайно одарённой магией. А после рождения наследников любые сомнения исчезли окончательно. У Дерека и Эйвери родились дочь и сын. Старшая девочка унаследовала характер обоих родителей: спокойную уверенность Дерека и живость Эйвери. А сын оказался удивительно похож на самого Эйвери в молодости — любопытный, эмоциональный и уже в раннем возрасте проявляющий сильный талант к магии. Беременность Эйвери переживал во время действия долгосрочной трансформации. Маги королевства тогда буквально сходили с ума от количества проверок и заклинаний, чтобы всё прошло безопасно, а сам Эйвери половину времени жаловался, что ненавидит абсолютно всё происходящее. Особенно Дерек вспоминал, как тот среди ночи мог разбудить его только потому, что внезапно захотел клубнику, мёд или пирог из кухни. При этом сам Дерек рядом с ним становился удивительно мягким. Многие советники до сих пор не могли поверить, что их строгий король способен по ночам сидеть возле кровати супруги, читать книги вслух и терпеливо выслушивать бесконечные жалобы на неудобства беременности. После рождения детей уже никто не сомневался в том, что король действительно женат на принцессе, а не на принце, как когда-то мог бы предположить кто-то особенно безумный. Ироничнее всего было то, что спустя год действие трансформации закончилось. Эйвери наконец вернулся к своему настоящему облику. Снова стал выше, исчезли женские черты лица и тела, а длинные зелёные волосы он почти сразу начал носить как раньше — небрежно распущенными или собранными в хвост. Когда Эйвери вернулся к своему настоящему облику, первые дни действительно были странными. Слуги старались не смотреть лишний раз, советники делали вид, что ничего особенного не произошло, а сам Эйвери раздражённо привыкал к собственному телу, которое снова стало прежним. Но самое неожиданное произошло дома. Дети вообще не приняли никакой переоценки ролей. Они посмотрели на изменения с тем же спокойствием, с каким обычно воспринимают смену погоды за окном, и просто продолжили жить дальше. И для них ничего не изменилось. — Мама, ты сегодня пойдёшь с нами в сад? — как-то спросил сын, даже не задумываясь о том, что перед ним теперь стоит мужчина. — Мама, я хочу, чтобы ты прочитала сказку, — добавила дочь тем же вечером. Эйвери сначала даже растерялся. Он пытался объяснить, мягко, аккуратно, что теперь всё немного иначе, что внешность изменилась, что… много чего произошло. Но дети слушали, кивали — и продолжали называть его так, как привыкли. Потому что для них мама никогда не была про внешность. Это было про человека, который всегда приходил, когда страшно. Который лечил царапины, смеялся над их глупыми идеями, открывал порталы в лес и позволял слишком многое, пока Дерек делал строгий вид и проигрывал в этой воспитательной войне. Со временем даже дворцовые слуги перестали поправлять детей. А потом перестал и сам Эйвери. Дерек как-то заметил это вечером, когда они втроём сидели в саду. — Ты смирился? — тихо спросил он. Эйвери пожал плечами, глядя на детей, которые играли рядом. — Они всё равно не про лицо говорят, — спокойно ответил он. — Так что пусть будет как есть. Эйвери находился в своём крыле дворца — том самом, которое когда-то казалось ему золотой клеткой, а теперь стало настоящим домом. За эти годы комнаты изменились до неузнаваемости. Холодные королевские покои превратились в живое пространство: повсюду стояли книги, детские игрушки, растения в горшках и бесконечные мелочи, которые Эйвери постоянно приносил из своих прогулок через порталы. Огромные окна были открыты настежь, впуская летний ветер, а по полу лениво растекались солнечные пятна. Сам Эйвери сидел прямо на ковре вместе с детьми, уже совершенно не заботясь о каком-либо королевском достоинстве. На нём была лёгкая домашняя одежда, длинные зелёные волосы небрежно собраны, а рядом лежала раскрытая книга, которую он пытался читать детям. Правда, безуспешно. Потому что их дочь была слишком занята магией. Маленькая девочка уже в своём возрасте показывала невероятный контроль над силами. Сейчас над её ладонями плавали небольшие потоки воды, закручиваясь в миниатюрные спирали, а вокруг то и дело распускались крошечные цветы прямо из воздуха. Иногда по комнате даже пролетали лепестки, созданные чистой магией. — Смотри! — радостно сказала она, и над её руками появилась маленькая водяная птица. Эйвери невольно улыбнулся. — Очень хорошо. Только не направляй воду в брата. — Это было один раз. Мальчик тут же возмущённо поднял голову от игрушечного деревянного дракона. — Она облила меня три раза! — Потому что ты сказал, что мои цветы похожи на листья капусты! — На правду не обижаются! В следующую секунду в мальчика уже полетел маленький водяной шар, но Эйвери щёлкнул пальцами, и вода растворилась прямо в воздухе. — Никаких войн в доме. Девочка сразу надулась. А Эйвери лишь тихо рассмеялся и притянул обоих ближе к себе. Тем временем в другой части дворца Дерек находился в зале совета. На длинном столе лежали документы и карты соседних территорий, а советники уже почти час обсуждали новый торговый и военный договор с другим государством. — Если мы подпишем соглашение сейчас, северный путь полностью перейдёт под наш контроль, — говорил один из министров. — Мы отправим официальное приглашение, — спокойно сказал Дерек, проводя взглядом по разложенным документам. — Пусть король прибудет лично. Договор такого уровня лучше обсуждать не через послов. Советники согласно закивали. Это было разумное решение. Союз с соседним государством мог значительно укрепить положение королевства, а личный приём всегда производил куда большее впечатление, чем сухая переписка. После этого обсуждение продолжалось ещё некоторое время. Дерек подписал несколько бумаг, выслушал доклады о поставках и военных гарнизонах, а затем наконец поднялся из-за стола. Советники тут же встали вслед за ним. — На сегодня достаточно, — произнёс он. — Остальное обсудим завтра. Когда двери зала совета закрылись за его спиной, Дерек едва заметно выдохнул. День выдался долгим. Корона, переговоры, политика — всё это он умел и делал хорошо, но иногда после многочасовых обсуждений ему особенно сильно хотелось просто вернуться домой. И именно так он воспринимал крыло Эйвери. Когда Дерек вошёл туда, внутри уже царила вечерняя тишина. Свет был приглушённым, где-то тихо потрескивал камин, а из детской доносилось лишь спокойное дыхание спящих детей. Эйвери уже уложил их. Дерек заглянул в комнату мельком и невольно улыбнулся: дочь спала, обняв подушку и половину одеяла брата, а сам мальчик лежал почти поперёк кровати, явно во сне пытаясь сбежать. После этого Дерек направился дальше по коридору. Эйвери нашёлся в небольшой гостиной у окна. Он сидел на диване, поджав ноги под себя, и спокойно читал книгу при мягком свете лампы. Длинные зелёные волосы спадали на плечи, рядом стояла чашка уже остывшего чая, а вокруг лениво кружились крошечные магические огоньки — привычка, от которой он так и не избавился. Услышав шаги, Эйвери поднял взгляд от книги. И почти сразу улыбнулся. Не официально, не натянуто — той самой домашней улыбкой, которую Дерек видел только здесь. — Наконец-то, — тихо сказал Эйвери. — Я уже начал думать, что тебя похитили. Дерек усмехнулся и подошёл ближе. Он наклонился и коротко поцеловал Эйвери в висок, а затем устало сел рядом. Эйвери сразу закрыл книгу и внимательно посмотрел на него. — Всё прошло нормально? — Более-менее. Скоро приедет северный король на переговоры. — Значит дворец снова превратится в хаос. — Да. Эйвери театрально вздохнул и откинул голову на спинку дивана. — Тогда я официально запрещаю советникам приближаться к нашему крылу ближе чем на тридцать метров. — Боюсь, это не в моей власти. — Ты вообще-то король. — А ты вообще-то страшнее меня, когда дети не спят из-за шума. Некоторое время они просто сидели рядом в тишине. Эйвери лениво листал книгу, уже почти не читая её, а Дерек смотрел куда-то в сторону окна, обдумывая предстоящие переговоры. Потом он вдруг спокойно сказал: — Тебе тоже придётся присутствовать на приёме. Эйвери медленно поднял взгляд поверх книги. — Насколько официально? — Очень. Эйвери страдальчески застонал и уткнулся лицом ему в плечо. — Ненавижу политику. — Но ты всё равно справляешься лучше половины двора. Эйвери что-то недовольно пробормотал, но спорить не стал. Через несколько секунд Дерек вдруг слегка повернул голову к нему и уже гораздо тише добавил: — И… я люблю тебя. Эйвери замер. Несмотря на годы вместе, несмотря на детей и всю их жизнь, такие слова всё ещё заставляли его немного теряться. Он отвёл взгляд, скрывая лёгкое смущение, и только тихо ответил: — Я знаю. Но затем всё же придвинулся ближе и коротко поцеловал Дерека в щёку. На следующей неделе северный король наконец прибыл. Весь дворец снова ожил: слуги бегали по коридорам, советники нервничали, музыканты готовились к пиру, а охрана стояла буквально на каждом углу. Северный правитель оказался мужчиной лет сорока, высоким, с холодным внимательным взглядом и тяжёлой меховой мантией, резко отличавшейся от более утончённой моды южного двора. Приём устроили в главном зале дворца. Длинные столы ломились от еды, золотой свет люстр отражался в бокалах, а вокруг слышались музыка и разговоры знати. Эйвери тоже присутствовал. Несмотря на то, что большую часть времени он предпочитал проводить в своём крыле, сегодня он вновь выглядел как настоящая королева. Тёмное платье с открытыми плечами подчёркивало фигуру, длинные зелёные волосы были аккуратно уложены, а рядом сидели их дети, которые уже устали от официальной части вечера и тихо спорили друг с другом из-за десерта. Дерек сидел рядом с северным королём, обсуждая детали будущего договора. Но в какой-то момент начал замечать одну вещь. Взгляд гостя. Тот слишком часто смотрел на Эйвери. Сначала Дерек решил, что ему показалось. Всё-таки Эйвери действительно привлекал внимание — даже спустя годы. Но затем это повторилось снова. Северный король внимательно слушал разговоры, отвечал советникам, пил вино… и при этом временами задерживал взгляд на Эйвери чуть дольше, чем следовало бы. Сам Эйвери этого, кажется, даже не замечал. Он в этот момент спокойно помогал дочери разрезать пирожное и тихо смеялся над чем-то, что сказал сын. А вот Дерек замечал всё. После окончания пира дворец постепенно затих. Гости расходились по своим покоям, слуги убирали длинные столы, а в коридорах становилось всё тише. Дерек остался с советниками обсуждать детали будущего договора, а Эйвери наконец вернулся в своё крыло. Он успел снять тяжёлые украшения, распустить волосы и переодеться в более удобную одежду, когда один из слуг сообщил, что северный король хочет поговорить с ним лично. Эйвери удивился, но отказать не мог. Когда гость вошёл в комнату, атмосфера уже была совсем неофициальной. В камине горел огонь, в соседней комнате спали дети, а на столе лежали книги и рисунки дочери. Северный король некоторое время внимательно смотрел на Эйвери, а затем спокойно сказал, что тот не женщина. Эйвери не стал устраивать спектакль или пытаться яростно отрицать очевидное. За эти годы он слишком устал от постоянных масок. Однако правду рассказывать тоже не собирался. Он объяснил всё иначе: после рождения детей попытался восстановить здоровье магией, но заклинание прошло неудачно и тело изменилось окончательно на мужское. История прозвучала достаточно убедительно, и северный король, немного подумав, принял это объяснение. Разговор постепенно стал спокойнее. Гость оглядывал комнату, замечая разбросанные детские вещи, книги и небольшие магические цветы, которые дочь Эйвери часто создавала во время игр. Затем он спросил, не жалеет ли Эйвери о своей жизни и о том, кем стал. Эйвери задумался лишь ненадолго. За эти годы многое изменилось. Когда-то он боялся потерять свободу и самого себя, но теперь у него была семья, ради которой всё это перестало казаться таким страшным. Он сказал, что любит своих детей, а дети любят его. Им безразлично, как он выглядит и в каком теле находится. Для них он всё равно остаётся матерью — человеком, который всегда рядом. Позже, когда переговоры наконец закончились и большая часть гостей уже разошлась по своим покоям, Дерек возвращался в крыло Эйвери через длинный освещённый коридор. Именно тогда он заметил, как северный король выходит из комнат его супруга. Мужчины спокойно разошлись, но Дерек всё равно невольно нахмурился. Он не был человеком, который легко поддаётся ревности, однако что-то внутри всё же неприятно кольнуло. Когда он вошёл в покои, Эйвери сидел у окна и выглядел немного задумчивым. В комнате было тихо, только за стеной едва слышалось спокойное дыхание спящих детей. Дерек подошёл ближе и спросил, о чём они говорили. Эйвери не стал ничего скрывать. Он коротко пересказал весь разговор: как северный король понял, что он не женщина, как поверил в историю о неудачной магии после родов и как в итоге разговор перешёл к семье и детям. Пока Эйвери рассказывал, он постепенно начал замечать выражение лица Дерека. Тот молчал слишком спокойно. И именно поэтому Эйвери почти сразу понял, что дело в ревности. Он даже не успел нормально усмехнуться над этим, как Дерек неожиданно притянул его к себе и повалил на кровать. Эйвери тихо возмутился больше от неожиданности, чем по-настоящему, а Дерек лишь крепко обнял его и поцеловал. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — пробормотал Эйвери, всё ещё слегка смеясь. — Возможно. Дерек устроил голову у него на плече и спустя несколько секунд совершенно спокойным голосом добавил, что их дочь сегодня сказала ему, что хочет младшую сестрёнку. Эйвери сначала замер, а потом резко покраснел. — Даже не начинай. Он сразу щёлкнул Дерека по лбу, но тот только тихо усмехнулся, явно довольный реакцией. Эйвери же отвернулся, пытаясь скрыть смущение, хотя по его ушам и без того всё было понятно.