My dear Avery

Королевство Дерека считалось одним из сильнейших на континенте. Высокие каменные стены городов, огромные казармы, дисциплинированная армия и идеально выстроенная система управления сделали его государство почти неприступным. Соседние страны боялись их военной мощи, но собственный народ говорил о своём короле с уважением и даже искренней преданностью. Дерек не был жестоким правителем. Наоборот — именно это и делало его таким опасным. Он умел слушать людей, разбирался в управлении, лично проверял состояние городов и никогда не относился к войнам как к развлечению. Если его государство захватывало территории, то после этого там быстро наводился порядок, снижались налоги и восстанавливалась инфраструктура. Из-за этого даже жители покорённых земель со временем переставали воспринимать его как тирана. Но несмотря на всё это, государство оставалось закрытым. Чужеземцев туда пускали редко, а внутренняя политика тщательно скрывалась от других стран. О королевской семье ходило множество слухов, но почти никто не знал, какие люди на самом деле стоят за золотыми знамёнами с чёрным солнцем. Сам Дерек с юности воспитывался как будущий правитель. Его учили военному делу, политике, дипломатии и управлению армией раньше, чем он успел научиться нормально отдыхать. И именно поэтому его совершенно не радовала идея брака. Однажды вечером отец вызвал его в тронный зал для разговора. Высокие витражи уже тонули в красноватом свете заката, а тяжёлые тени ложились на мраморный пол. Король сидел на троне спокойно, будто заранее знал, какой будет реакция сына. — Мы договорились о помолвке, — без лишних предисловий сказал он. Дерек стоял напротив с привычно ровным выражением лица. — С кем? Отец назвал имя принцессы соседнего королевства. Политически союз был идеальным. Их государства давно пытались укрепить отношения, а брак наследников должен был окончательно прекратить старые конфликты между странами. Любой советник назвал бы это прекрасным решением. Но Дерек только устало выдохнул. Романтика никогда особенно его не интересовала. Более того — женщины вызывали у него скорее вежливое безразличие, чем хоть какой-то настоящий интерес. Пока другие дворяне устраивали балы и искали любовниц, Дерек проводил ночи над картами территорий, военными отчётами и документами. Он вообще плохо понимал, почему люди так одержимы любовью. — Это необходимо для государства, — спокойно сказал отец, замечая его реакцию. Дерек ничего не ответил сразу. Он понимал политическую выгоду этого союза. Понимал, насколько важен мир между королевствами. Но внутри всё равно поднималось раздражение от одной мысли, что его жизнь решили связать с совершенно незнакомой принцессой только ради дипломатии. После разговора с отцом Дерек несколько дней ходил заметно мрачнее обычного. Новость о помолвке быстро разошлась по дворцу. Советники выглядели довольными, министры уже обсуждали будущие торговые договоры, а придворные дамы начали строить предположения о том, какой окажется будущая королева. Самого Дерека всё это утомляло. Но чем больше он думал об этом, тем яснее понимал одну вещь: если он действительно обязан вступить в этот брак, то не позволит себе выглядеть в нём некомпетентным. Он привык быть лучшим во всём, за что брался. В управлении государством, стратегии, военном деле. Значит, и в вопросах отношений он не собирался выглядеть растерянным мальчишкой. Именно поэтому однажды вечером он приказал принести в свои покои книги о придворном этикете, семейной жизни, романтических традициях других королевств и даже поэзию, которую обычно считал совершенно бесполезной. Слуги тогда выглядели так, будто им приказали наблюдать солнечное затмение. Дерек же подошёл к делу с пугающей серьёзностью. Если какая-то книга говорила, что партнёру стоит дарить цветы — он запоминал, какие именно цветы считаются символом уважения, доверия или любви. Если речь шла о танцах — он тренировался до поздней ночи, пока движения не становились идеальными. Если автор писал, что хороший супруг должен быть внимательным, Дерек буквально начал делать пометки в отдельной тетради. Проблема была только в одном. Он всё ещё совершенно не понимал саму суть романтики. Некоторые моменты казались ему почти абсурдными. Однажды он полчаса смотрел на строчку в книге о том, что «влюблённые наслаждаются долгими взглядами друг на друга», искренне пытаясь понять, зачем кому-то делать это добровольно. Но даже тогда он не бросил читать. Наоборот — чем меньше он понимал, тем упорнее пытался разобраться. По вечерам в его кабинете теперь рядом с военными картами лежали романы, трактаты о браке и письма знаменитых поэтов прошлых эпох. Советники начали замечать странности. Дерек стал неожиданно хорошо разбираться в языке цветов, знал десятки традиций разных королевств и однажды совершенно серьёзно исправил придворного музыканта, который неправильно исполнил популярную балладу о любви. При этом сам он оставался таким же спокойным и холодным внешне. В другом королевстве в это время царил почти скрытый хаос. Внешне дворец всё ещё выглядел спокойным и величественным. Слуги продолжали выполнять свои обязанности, музыканты играли в залах, а советники обсуждали дипломатические вопросы так, будто ничего не произошло. Но за закрытыми дверями королевской семьи атмосфера становилась всё напряжённее с каждым часом. Принцесса пропала. Она исчезла ночью, практически сразу после того, как узнала о помолвке с Дереком. Никаких громких сцен, истерик или прощальных писем не было. Просто утром её покои оказались пустыми. Несколько служанок позже признались, что видели, как принцесса заранее собирала вещи, но никто не придал этому значения. Теперь же всё королевство стояло на грани дипломатической катастрофы. Король сидел в своём кабинете с таким выражением лица, будто за последние сутки постарел на несколько лет. Союз с военным государством Дерека был слишком важен. Отказ от помолвки мог означать конец многолетних переговоров, потерю защиты и, в худшем случае, войну. Их королевство было богато, но значительно уступало соседям в военной силе. Именно поэтому исчезновение наследницы превращалось в настоящий кошмар. К счастью для них, существовал один факт, о котором знали далеко не все. У принцессы был брат-близнец. Эйвери. Королевская семья никогда не распространялась о количестве наследников слишком подробно. Это считалось мерой безопасности. Во многих странах даже лица младших членов семьи редко видели простые жители. И сейчас эта скрытность неожиданно стала их единственным спасением. Эйвери действительно был очень похож на сестру. Те же мягкие черты лица, длинные светло-зелёные волосы и светлые глаза. В детстве их вообще часто путали между собой, особенно иностранные гости. Вот только сам Эйвери сейчас выглядел так, будто хотел оказаться где угодно, только не здесь. — Нет, — сказал он уже, кажется, в пятый раз за вечер. Король устало потёр переносицу. — У нас нет выбора. — Это ужасный план. — Я знаю. Эйвери резко отвернулся к окну. В отличие от сестры он никогда не готовился к роли политического супруга. Более того — его вообще мало интересовала дворцовая жизнь. Пока старшая сестра изучала дипломатию и этикет, Эйвери большую часть времени проводил в садах, музыкальных залах или библиотеке. Он был слишком мягким для политики. Слишком честным для придворных интриг. И теперь именно ему предлагали притвориться собственной сестрой ради сохранения союза между королевствами. — Если обман раскроется, нас уничтожат, — тихо сказал он. Король молчал несколько секунд. — Если союз сорвётся, нас тоже уничтожат. В ту ночь они разговаривали до самого рассвета. Король сидел напротив Эйвери за длинным столом в своём кабинете, заваленном письмами, картами и документами о предстоящем союзе. Свечи уже почти догорели, а за окнами начинало светлеть, но никто из них даже не думал расходиться. Им нужно было решить слишком многое. В конце концов они пришли к единственному возможному варианту. Эйвери временно займёт место сестры. Только до тех пор, пока настоящую принцессу не найдут. Эйвери согласился не сразу. Он прекрасно понимал, насколько опасен этот обман. Военное королевство славилось не только дисциплиной, но и крайне жёстким отношением к предательству и политическим манипуляциям. Если правда вскроется слишком рано, последствия будут катастрофическими. Но выбора действительно почти не оставалось. И потому уже на следующий день дворец превратился в место спешной подготовки. К обучению Эйвери допустили только самых верных слуг, придворных магов и наставниц, которые хранили тайны королевской семьи многие годы. За несколько дней его буквально начали перестраивать под образ принцессы. Его учили двигаться иначе — плавнее, мягче, с той придворной грацией, которой с детства обучали девушек королевской крови. Наставницы часами заставляли его держать осанку, правильно поворачивать голову во время разговора, контролировать жесты рук и даже менять манеру смеха. Иногда Эйвери казалось, что он сходит с ума от количества правил. Нельзя слишком широко шагать. Нельзя резко двигаться. Нельзя смотреть собеседнику прямо в глаза слишком долго. Даже чай, как оказалось, нужно было держать определённым образом. Но самой сложной частью оставалась магия. У Эйвери с рождения был огромный талант к ней. Настолько сильный, что придворные маги ещё в детстве называли его редким одарённым. Именно поэтому семья и решилась на этот риск. С помощью чар и собственных способностей Эйвери удавалось скрывать всё, что могло выдать в нём мужчину. Магия сглаживала линии тела, делала голос мягче и тоньше, скрывала физические особенности и даже слегка меняла черты лица. В сочетании с косметикой, украшениями и сложными платьями результат становился почти пугающе убедительным. Через несколько дней даже часть слуг начала забываться, обращаясь к нему как к настоящей принцессе. А когда Эйвери впервые полностью одели для официального выхода, в комнате на несколько секунд повисла тишина. Пышное светлое платье с серебряной вышивкой мягко ложилось по фигуре. Длинные зелёные волосы уложили в сложную причёску с драгоценными шпильками, а тонкие магические чары добавляли коже почти сияющий оттенок. Эйвери выглядел невероятно красивым. Не просто убедительным. По-настоящему прекрасным. Сам он при этом чувствовал себя крайне странно. Он стоял перед зеркалом, разглядывая собственное отражение так, будто видел совершенно другого человека. И где-то в глубине души надеялся, что Дерек окажется слишком занятым политикой, чтобы обращать на свою будущую «невесту» слишком много внимания. День прибытия наступил слишком быстро. С самого утра дворец соседнего королевства находился в напряжении. Слуги поправляли ткани на платьях, маги обновляли защитные чары, советники в последний раз напоминали Эйвери правила поведения и детали легенды, которую он теперь должен был поддерживать. Сам Эйвери чувствовал себя так, будто его ведут не на дипломатическую встречу, а на казнь. Тяжёлое платье непривычно тянуло плечи, украшения раздражали, а необходимость постоянно поддерживать магическую маскировку выматывала сильнее любой тренировки. Но он всё равно держался идеально. Карета медленно пересекала границы военного государства Дерека, и чем ближе они подъезжали к столице, тем сильнее Эйвери ощущал напряжение внутри. Королевство действительно выглядело именно так, как о нём рассказывали. Мощные укрепления. Высокие башни. Стройные ряды солдат в тёмной форме. Даже улицы столицы казались слишком аккуратными и дисциплинированными. Здесь всё работало как единый механизм. Когда их процессия наконец достигла дворца, гостей встретили со всеми возможными почестями. Золотые знамёна развевались над мраморными лестницами, оркестр играл торжественную музыку, а придворные выстроились вдоль главного прохода. Король-отец Дерека лично подтвердил намерение заключить союз между государствами, и официально помолвка считалась утверждённой. Эйвери всё это время приходилось улыбаться. Так, как должна улыбаться благородная принцесса. Но внутри он чувствовал только усталость и раздражение. Каждый новый поклон, взгляд или комплимент казались ему всё более фальшивыми. Особенно тяжело стало во время праздничного обеда. За длинным столом собралась почти вся знать обоих королевств. Дамы тихо переговаривались между собой, советники обсуждали будущий союз, музыканты играли спокойную мелодию где-то в глубине зала. И все постоянно смотрели на Эйвери. Точнее, на «принцессу». Его вынужденная улыбка и нервное напряжение были восприняты совершенно неправильно. Придворные дамы уже перешёптывались о том, как очарована будущая невеста своим женихом. Некоторые советники даже довольно усмехались, считая, что союз обещает быть удивительно удачным. Только один человек за столом понимал, что всё не так. Дерек. Он сидел напротив Эйвери с привычно спокойным выражением лица и внимательно наблюдал за ним почти с самого начала обеда. Слишком внимательный взгляд. Слишком точный. Эйвери это чувствовал. Дерек замечал мелочи, которые другие не видели. Как принцесса чуть напряжённее держит плечи. Как иногда забывается и смотрит слишком прямо. Как раздражённо сжимает пальцы под столом, когда кто-то начинает говорить о романтике. И самое странное — всё это казалось Дереку подозрительно знакомым. Он пока не понимал почему. Когда официальный обед наконец закончился, Эйвери почувствовал, что ещё немного — и он просто не выдержит всей этой придворной вежливости. Постоянные взгляды, поклоны, разговоры о свадьбе и бесконечные улыбки выматывали сильнее, чем поддержание магии. Поэтому, как только появилась возможность, он под предлогом усталости покинул главный зал вместе со своей служанкой — одной из немногих людей, которым действительно доверял. Сад королевского дворца оказался огромным. Длинные каменные дорожки тянулись между цветущими деревьями, фонтаны тихо шумели среди белого мрамора, а в воздухе пахло свежей травой и розами. Даже здесь всё выглядело идеально выверенным и дорогим. Но именно эта часть дворца казалась наиболее живой. Эйвери почти сразу свернул подальше от центральных аллей, пока они со служанкой не добрались до небольшого фонтана, скрытого за беседкой и кустами жасмина. Там он наконец позволил себе расслабиться. Совершенно не по-королевски Эйвери сел прямо на траву, осторожно придерживая пышное платье, и тут же тяжело выдохнул. Служанка, тихо смеясь, достала из корзинки небольшие кексы, которые успела стащить с обеда. — Ваше высочество, вы выглядите так, будто готовы начать войну. — Я уже на войне, — пробормотал Эйвери, принимая сладость. — И мой главный враг — этот корсет. Служанка едва не рассмеялась вслух. Эйвери всё ещё держал образ. Даже сейчас его движения оставались плавными, голос — мягким, а магия продолжала скрывать любые мужские черты. Но рядом с ней он хотя бы мог позволить себе быть менее идеальным. Он откусил кусочек кекса и устало откинул голову назад. — Если меня ещё раз назовут "нежным цветком королевства", я кого-нибудь ударю. — Желательно не будущего мужа. — Особенно будущего мужа. Они тихо засмеялись. И именно в этот момент где-то неподалёку остановился Дерек. После затянувшегося совещания с генералами и советниками он решил ненадолго выйти в сад, чтобы проветрить голову. Политические обсуждения всегда утомляли его куда сильнее, чем военные. Но услышав чужой смех, Дерек неожиданно замедлил шаг. Что-то в этом голосе показалось ему странно живым. Не таким, каким обычно говорила его невеста при дворе. Он остановился возле каменной беседки, скрытой виноградными лозами, и невольно замер, заметив Эйвери. Точнее, принцессу. Она сидела прямо на траве у фонтана, держа в руках кекс, и выглядела… совершенно иначе. Не холодной благородной леди из тронного зала, а живой, раздражённой и свободной. Дерек молча наблюдал из-за стены беседки, сам не понимая, почему не уходит. Его взгляд цеплялся за каждую мелочь. За то, как принцесса небрежно поправляет волосы. Как забывается и сидит слишком расслабленно для придворной дамы. Как язвительно шутит со служанкой, а потом тихо смеётся, почти искренне. И чем дольше Дерек смотрел, тем сильнее внутри росло странное ощущение. Будто перед ним находится кто-то совсем не тот, кем пытается казаться. В какой-то момент служанка сказала что-то настолько нелепое, что Эйвери не выдержал и расхохотался уже совершенно искренне. Не тихо и сдержанно, как подобало принцессе. По-настоящему. Он даже слегка согнулся, прикрывая рот рукой, пока служанка победно улыбалась, явно довольная своей шуткой. А затем Эйвери лениво поднял ладонь. В воздухе едва заметно дрогнула магия. Лёгкий ветерок тут же закружил вокруг служанки и растрепал её аккуратно уложенные волосы, заставив ту возмущённо вскрикнуть. — Ваше высочество! — Это месть, — довольно произнёс Эйвери. Служанка начала торопливо приводить причёску в порядок, а Эйвери, всё ещё улыбаясь, небрежно щёлкнул пальцами, убирая остатки магии. За беседкой Дерек невольно нахмурился. Это уже было странно. Нет, женщины, конечно, могли использовать магию. Но чаще всего их способности ограничивались чем-то простым — бытовыми чарами, исцелением или поддерживающими заклинаниями. Сильные маги встречались редко вообще, а среди женщин — почти никогда. А то, что сейчас сделал Эйвери… Это было легко, даже красиво. Магия откликнулась ему без малейшего напряжения, будто ветер сам хотел исполнить его желание. Дерек слишком хорошо разбирался в подобных вещах, чтобы не понять, насколько это необычно. Перед ним был настоящий талант, нет, алмаз. И от этого ощущение неправильности происходящего стало только сильнее. Тем временем Эйвери наконец привёл себя в порядок. Он поправил волосы, снова натянул привычную мягкую улыбку и уже собирался встать, когда услышал шаги. Служанка первой заметила приближение Дерека и тут же побледнела. Эйвери же медленно поднял взгляд. И застыл. Дерек спокойно вышел из-за беседки и направился прямо к ним. Высокий, в тёмной одежде с золотой вышивкой, он выглядел почти угрожающе на фоне спокойного сада. Особенно с этим внимательным взглядом, от которого у Эйвери внутри мгновенно всё напряглось. Потому что этот человек смотрел слишком внимательно. Будто уже начал что-то понимать. Эйвери заметно напрягся только на секунду. Но годы жизни при дворе и постоянное поддержание образа сделали своё дело. Уже через мгновение на его лице появилась мягкая, почти нежная улыбка, идеально подходящая будущей королеве. Он медленно поднялся с травы, придерживая платье, и слегка склонил голову. — Ваше величество, — спокойно произнёс он. — Как прошёл ваш вечер? Голос снова стал тем самым — плавным, мягким и благородным. Служанка рядом уже опустила взгляд в землю, стараясь лишний раз не двигаться. Дерек некоторое время молча смотрел на Эйвери. Будто сравнивал человека перед собой с тем, кого видел пару минут назад. Но затем всё же ответил: — Всё в порядке. Его голос оставался ровным и спокойным, как обычно. Однако взгляд по-прежнему цеплялся за мелочи — за едва заметное напряжение плеч, за слишком живые глаза и за остатки веселья, которое Эйвери не успел полностью скрыть. На мгновение между ними повисла странная тишина. Фонтан тихо шумел где-то рядом, листья деревьев шелестели от вечернего ветра, а золотистый свет заходящего солнца мягко ложился на сад. Именно Дерек нарушил молчание первым. — У нас осталось две недели до свадьбы. Эйвери почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Даже несмотря на то, что он прекрасно знал об этом с самого начала, услышать это вслух от самого Дерека оказалось почему-то гораздо тяжелее. Но внешне он лишь слегка смутился, опуская взгляд почти так, как от него ожидали. — Да… — тихо произнёс он. — Я надеюсь, что за это время мы сможем лучше узнать друг друга. Слова прозвучали идеально. Ровно так, как должна была говорить будущая невеста. Но внутри Эйвери в этот момент думал совсем о другом. О том, как бы пережить эти две недели и не позволить Дереку узнать правду раньше времени. А сам Дерек неожиданно поймал себя на мысли, что за долгое время разговор о свадьбе не вызывает у него раздражения. Первая неделя после прибытия прошла для Эйвери в постоянном напряжении. С каждым днём ему становилось всё сложнее поддерживать образ безупречной принцессы. Магия выматывала, корсеты раздражали, а необходимость постоянно контролировать каждое движение начинала сводить с ума. Особенно тяжело было из-за Дерека. Потому что тот, вопреки ожиданиям Эйвери, не оказался холодным и равнодушным правителем. Наоборот. Он пытался сблизиться. И это становилось проблемой. Эйвери начал буквально избегать его. Если у Дерека появлялось свободное время — Эйвери уже находился в библиотеке среди высоких стеллажей и древних книг. Если король искал его после обеда — принцесса гуляла где-нибудь в глубине сада. Иногда Эйвери вообще закрывался в своих покоях вместе со служанкой и часами разговаривал с ней о чём угодно, лишь бы не выходить наружу. Он чувствовал себя ужасно. Потому что Дерек действительно старался. И старался удивительно искренне. Каждое утро в покоях Эйвери появлялись свежие цветы. Причём не случайные — Дерек явно подбирал их со значением. Белые лилии как символ уважения, голубые ирисы для доверия, редкие серебристые розы, которые в их культуре считались знаком серьёзных намерений. Эйвери однажды едва не подавился чаем, когда понял, что Дерек действительно изучал язык цветов. Потом появились украшения. Тонкие цепочки, серьги, кольца с драгоценными камнями, привезёнными из разных частей континента. Всё дорогое, красивое и подобранное удивительно внимательно. Но хуже всего были платья. Потому что Дерек, кажется, искренне пытался понять, что нравится его будущей невесте. Он замечал цвета, на которые Эйвери дольше смотрит, ткани, которые тому кажутся удобнее, и даже фасоны, в которых принцесса выглядела менее напряжённой. И от этого Эйвери становилось только сложнее. Каждый раз, когда очередной подарок приносили в его комнату, служанка начинала тихо посмеиваться, наблюдая за его реакцией. — Он ухаживает за вами лучше, чем половина мужчин при дворе за настоящими дамами. — Не напоминай мне. Эйвери сидел перед зеркалом, пытаясь снять очередное тяжёлое украшение, и выглядел абсолютно измученным. — Я вообще не понимаю, зачем он так старается. Служанка хитро улыбнулась. — Может, вы ему нравитесь. — Это проблема. — Для кого именно? Эйвери бросил на неё усталый взгляд, но ничего не ответил. Потому что где-то глубоко внутри начинало происходить нечто ещё более неприятное. Ему нравилось внимание Дерека. Нравилось, что тот относится к нему не как к политическому инструменту, а как к человеку. Нравилось разговаривать с ним во время редких совместных ужинов. Нравилось смотреть, как суровый король неожиданно начинает выглядеть почти растерянным, когда пытается подобрать правильные слова для комплимента. И именно поэтому Эйвери старался держаться подальше. За эту неделю Дерек неожиданно начал замечать за собой вещи, которые раньше казались ему совершенно несвойственными. Он всё чаще думал об Эйвери, искал его взглядом на приёмах и ловил себя на желании проводить рядом с ним больше времени. Это чувство было непривычным, осторожным и пока ещё слабым, но отрицать его уже становилось трудно. Проблема заключалась в том, что влюблялся он вовсе не в ту идеальную принцессу, которую видел весь двор. Его не трогали безупречные поклоны, мягкие улыбки и выученные манеры. Всё это казалось красивым, но слишком искусственным, будто тщательно созданный образ, за которым пряталось что-то совсем другое. Дерека цеплял настоящий Эйвери — тот, которого он случайно увидел в саду. Живой, свободный, немного язвительный и совершенно не похожий на благородную даму из тронного зала. Ему вспоминалось, как Эйвери сидел прямо на траве у фонтана, смеялся без всякого притворства, подшучивал над служанкой и с лёгкостью управлял ветром при помощи магии только ради маленькой шалости. Иногда Дерек ловил себя на том, что специально ищет возможность увидеть эту сторону Эйвери снова. Он замечал, как тот иногда забывается: слишком резко отвечает, смотрит прямо и уверенно, раздражённо вздыхает или двигается слишком свободно для принцессы. И именно в такие моменты Дерек чувствовал к нему наибольший интерес. Ему всё сильнее хотелось, чтобы Эйвери перестал постоянно прятаться за идеальным образом. Хотелось увидеть человека, который смеётся искренне, а не потому что этого требует этикет. Человека, который способен спорить, злиться и говорить то, что действительно думает. Именно поэтому однажды вечером Дерек решил пригласить Эйвери к себе на чай. Слуги быстро подготовили покои: накрыли небольшой стол возле камина, расставили дорогой фарфор, подали свежий чай, печенье, фрукты и несколько десертов. После этого они тихо поклонились и покинули комнату, оставляя их наедине. Когда дверь закрылась, в комнате стало удивительно тихо. Только потрескивал огонь в камине, а мягкий свет свечей ложился на тёмное дерево мебели. Эйвери сидел напротив Дерека с привычной спокойной улыбкой, идеально держа чашку в руках, но внутри ощущал всё нарастающее напряжение. Эйвери старался выглядеть спокойно, но напряжение всё равно постепенно выдавало его. Он слишком осторожно держал чашку, слишком долго молчал между фразами и будто постоянно обдумывал каждое своё движение. Дерек наблюдал за этим молча. Он уже начинал понимать, что дело вовсе не в застенчивости или страхе перед будущим браком. Эйвери словно всё время держал вокруг себя невидимую стену и не позволял никому подойти ближе. Наконец Дерек тихо поставил чашку на стол. — Я хочу видеть вас настоящей. Эйвери едва заметно вздрогнул, но почти сразу снова улыбнулся той самой мягкой придворной улыбкой. — Боюсь, я не понимаю, о чём вы. Дерек слегка нахмурился. — Понимаете. Я говорю не про титулы и обязанности. Я хочу видеть живого человека, а не вечно радостную куклу, которая постоянно говорит то, что от неё ожидают услышать. После этих слов в комнате повисла тишина. Эйвери медленно опустил взгляд в чашку. Его щёки неожиданно начали слегка краснеть, потому что теперь он наконец понял, что именно Дерек пытался сказать всё это время. Он заметил не образ. А самого Эйвери под ней. Это пугало гораздо сильнее, чем если бы Дерек просто поверил в красивую принцессу. Эйвери нервно отвёл прядь волос за ухо и тихо выдохнул. — Вы говорите так, будто уверены, что вам понравится настоящий я. Дерек спокойно посмотрел на него. — Возможно, уже нравится. От этих слов Эйвери окончательно растерялся. Он чувствовал, как сердце начинает биться быстрее, а мысли путаться всё сильнее. Всё происходило совершенно не так, как должно было. Дерек не обязан был замечать подобные вещи. Не обязан был смотреть на него так внимательно. Эйвери сжал пальцами край платья и после долгой паузы тихо произнёс: — Вы не сможете полюбить меня настоящую. Вы будете разочарованы. Настоящая я… совсем не такая, какой вы меня представляете. Я не нежная. Не идеальная. Я часто раздражаюсь, могу говорить грубо, не люблю большую часть придворного этикета и вообще плохо подхожу на роль хорошей принцессы. Эйвери несколько секунд молчал, а потом вдруг неловко отвёл взгляд, будто сам злился на себя за такую откровенность. Чтобы скрыть смущение, он лениво махнул пальцем в воздухе. Магия тут же мягко дрогнула вокруг него. Чашки едва заметно зазвенели, а тарелка с печеньем и фруктами плавно поднялась над столом. Несколько сладостей начали медленно кружить вокруг Эйвери в воздухе, будто это было чем-то совершенно обычным. Он даже не смотрел на них. Магия подчинялась ему слишком легко. Дерек невольно снова задержал взгляд на этом зрелище. Чем больше он наблюдал за Эйвери, тем сильнее убеждался, насколько тот необычен. Такой контроль магии встречался редко даже среди придворных чародеев. Сам Эйвери тем временем поймал клубнику прямо из воздуха и тихо пробормотал: — После свадьбы я хочу отдельную кровать. И… если можно… отдельную комнату тоже. Последние слова прозвучали заметно тише. Он уже мысленно готовился к недовольству или хотя бы удивлению. Для политического брака подобная просьба звучала довольно странно, особенно в первую же неделю знакомства. Но вместо этого Дерек спокойно ответил: — Хорошо. Эйвери наконец поднял на него взгляд. Дерек сидел всё так же расслабленно, будто речь шла о чём-то совершенно естественном. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вам было комфортно здесь. От этих слов Эйвери почему-то почувствовал себя ещё более виноватым. Потому что Дерек действительно старался. За следующую неделю между ними неожиданно появилось что-то похожее на настоящее взаимопонимание. Сначала разговоры были осторожными и больше напоминали придворную вежливость, но постепенно становились всё живее. Эйвери начал меньше бояться оставаться с Дереком наедине, а Дерек всё чаще видел в нём не будущую политическую супругу, а человека, с которым ему действительно интересно. Они могли часами сидеть в библиотеке и спорить о книгах. Оказалось, что оба любят исторические хроники и терпеть не могут слишком пафосные рыцарские романы. Эйвери однажды даже назвал одну известную любовную поэму «ужасно глупой», и Дерек тогда впервые рассмеялся так открыто при нём. Потом выяснилось, что вкусы в еде у них тоже удивительно похожи. Они оба предпочитали простую пищу сложным придворным блюдам, любили сладкий чай с травами и спокойно могли обсуждать десерты так серьёзно, будто речь шла о политике. Иногда Эйвери даже забывался и становился самим собой. Мог резко пошутить, раздражённо закатить глаза на очередной дворцовый обычай или слишком эмоционально рассказывать о чём-то интересном. И каждый раз Дерек замечал, что именно в такие моменты Эйвери нравится ему сильнее всего. Но чем ближе становилась свадьба, тем тяжелее самому Эйвери было жить с этой ложью. За три дня до церемонии всё окончательно пошло не так. Вечером Дерек решил зайти к Эйвери. Он хотел показать ему редкую книгу, найденную в дворцовой библиотеке, и заодно обсудить последние приготовления к свадьбе. Однако, подойдя к покоям, он обнаружил, что внутри слишком тихо. Служанки рядом не было. Сам Эйвери тоже не отвечал. Только из дальней части комнаты доносился тихий шум воды. Дерек уже собирался уйти, решив, что зашёл не вовремя, но вдруг заметил, что дверь в ванную прикрыта не до конца. И прежде чем успел нормально обдумать своё действие, машинально бросил взгляд внутрь. На мгновение время будто остановилось. Эйвери сидел в ванной спиной к двери, расслабленно откинув голову на край. Длинные зелёные волосы спадали по плечам влажными прядями, лицо без привычного напряжения выглядело удивительно спокойным и красивым. Но тело… Оно было мужским. Дерек почувствовал, как внутри всё резко оборвалось. Мысли словно исчезли одновременно с дыханием. Несколько секунд он просто стоял, не в силах поверить в увиденное. А затем резко отступил назад. Он почти сразу развернулся и направился прочь по коридору, стараясь не думать вообще ни о чём. Всю ночь Дерек почти не спал. Он сидел в кресле у окна своих покоев, наблюдая за тем, как постепенно темнеет небо, а затем приходит рассвет. Свечи давно догорели, чай остыл, а мысли всё продолжали крутиться вокруг увиденного. Сначала он чувствовал только шок. Потом — растерянность. Но чем дольше Дерек думал, тем спокойнее становился. Он начал вспоминать всё, что казалось странным с самого начала. Напряжённость Эйвери, его постоянные попытки держать дистанцию, нежелание говорить о свадьбе, просьбу об отдельной комнате, слишком сильную магию, свободные манеры, моменты, когда тот случайно забывался. Теперь всё вставало на свои места. И самое главное — Дерек неожиданно понял, что совсем не чувствует злости. Да, его обманули. Но если подумать… у того королевства действительно не было выбора. Союз между государствами был слишком важен. Скорее всего, настоящая принцесса исчезла, и тогда они решили любой ценой сохранить помолвку. Даже если для этого пришлось нарядить собственного сына в платье и заставить играть чужую роль. От одной мысли о том, через что Эйвери, вероятно, пришлось пройти за эти недели, Дереку становилось тяжело. Он вспоминал, как тот постоянно напряжён, как осторожно подбирает слова, как боится показать себя настоящего. И понимал, что Эйвери наверняка жил в страхе всё это время. К утру Дерек окончательно принял решение. Он не собирался поднимать скандал. Не собирался рассказывать советникам или родителям. Но им нужно было наконец поговорить честно. На следующий день Дерек отправил за Эйвери слугу с просьбой прийти в его покои. Когда Эйвери получил сообщение, внутри у него почему-то сразу появилось плохое предчувствие. Слишком серьёзной показалась формулировка, слишком непривычно короткой. Тем не менее отказаться он не мог. Поэтому уже через несколько минут Эйвери стоял у дверей покоев Дерека. Сегодня он выглядел особенно красиво. Светлое платье с серебряной вышивкой, аккуратно уложенные волосы и привычная спокойная улыбка снова делали его идеальной принцессой. Но стоило ему войти внутрь, как тревога внутри усилилась. Дерек молча закрыл дверь изнутри. Щёлкнул замок. Эйвери почувствовал, как сердце резко ускорилось. В комнате стояла тяжёлая тишина. Дерек жестом предложил ему сесть за стол, и Эйвери подчинился, стараясь сохранять спокойствие, хотя пальцы уже начинали нервно сжимать ткань платья. Несколько секунд Дерек просто смотрел на него. А затем спокойно произнёс: — Я знаю, кто ты на самом деле. Эйвери резко попытался выдернуть руку, будто хотел отступить сразу на несколько шагов назад, снова спрятаться за привычную маску и сделать вид, что ничего не происходит. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-то привычно-официальное, что-то безопасное, но Дерек перебил его спокойно и твёрдо. — Не надо. Ты можешь не притворяться со мной. Я уже знаю. На секунду в комнате стало абсолютно тихо. Эйвери замер, и в его взгляде мелькнула паника, которую он так долго старался не показывать никому. Он быстро отвёл глаза, будто пытаясь собрать себя обратно по частям, и тихо, почти шёпотом, произнёс: — Об этом никто не должен знать. Его пальцы уже снова дрогнули, и он машинально начал выводить в воздухе тонкие магические линии. Символы появлялись почти бесшумно, но воздух вокруг них становился плотнее, тяжелее — знакомая структура заклинания, направленного на стирание памяти. Заклинание забвения. Дерек сразу понял, что именно он делает. Он резко шагнул ближе и перехватил его запястье, не позволяя завершить формулу. Но в этот раз Эйвери действовал на чистом страхе, и магия уже успела сорваться с контроля. Вместо того чтобы погаснуть, заклинание дрогнуло и пошло в сторону, цепляясь за ближайший источник сильной связи между ними. И этим источником оказался сам Дерек. Вместо пустоты в голове — вместо забывания — по нему словно прошёл резкий, тёплый удар. Всё, что он сдерживал неделями, вдруг усилилось многократно: интерес, притяжение, раздражающее, настойчивое ощущение, что перед ним не просто человек, а кто-то, к кому его тянет сильнее, чем он готов был признать. Дерек на мгновение резко выдохнул, не отпуская руку Эйвери. Эйвери тоже замер, широко распахнув глаза, понимая, что заклинание пошло не так. — Что… ты сделал? — тихо спросил он. Дерек медленно выпрямился, и в его взгляде появилось что-то новое — более тёмное, более честное, чем раньше. — Похоже, ты хотел, чтобы я забыл, — спокойно сказал он. — Но получилось наоборот. Дерек не сразу сделал шаг. Он всё ещё смотрел на Эйвери так, будто пытался понять, где заканчивается страх и начинается усталость, которую тот так долго прятал за маской. Эйвери стоял напряжённо, не зная, чего ожидать дальше. В его взгляде читалась готовность к чему угодно — к обвинениям, к скандалу, к разрыву помолвки. Но Дерек вдруг спокойно приблизился. Без резких движений, без давления. Он молча протянул руки к застёжкам корсета. Эйвери сначала дёрнулся, но не отступил — скорее от неожиданности. Пальцы Дерека действовали аккуратно, уверенно, без лишней спешки. Через несколько мгновений тугая конструкция была расстёгнута, и Эйвери наконец смог вдохнуть свободнее. Он слегка пошатнулся, будто только сейчас понял, насколько долго был сжат. Тяжёлое платье и корсет остались позади, и теперь на нём была простая длинная сорочка и панталоны — куда более естественный, человеческий вид, без всей придворной тяжести. Эйвери неловко опустил взгляд, будто не знал, куда себя деть без привычной защиты в виде образа. Дерек смотрел на него ещё секунду, а потом неожиданно притянул ближе. Эйвери даже не успел среагировать, как оказался на кровати, и в следующую секунду Дерек уже обнял его, крепко, но без грубости — так, будто просто не хотел отпускать. Эйвери застыл. Несколько секунд он не двигался вообще, будто проверял, не ошибка ли это. А потом услышал тихий голос Дерека рядом: — Ты не устал от этого? Притворяться всё время? Вопрос прозвучал спокойно. Без требования ответа. И именно это сломало остаток его выдержки. Эйвери резко выдохнул, и в следующую секунду его плечи дрогнули. Он не хотел этого — но слёзы сами выступили, тихо и неожиданно, как будто всё напряжение последних недель наконец нашло выход. Он попытался отвернуться, но Дерек не отпустил. И тогда Эйвери, уже не думая, просто обнял его в ответ. Когда они оба немного успокоились, в комнате наконец стало спокойно. Эйвери всё ещё лежал рядом с Дереком, уткнувшись лбом ему в плечо. После слёз глаза слегка покраснели, длинные зелёные волосы растрепались по подушке, а сам он выглядел настолько расслабленным и живым, каким Дерек не видел его ещё ни разу за всё время знакомства. Дерек продолжал обнимать его одной рукой, иногда лениво поглаживая по спине. И неожиданно Эйвери тихо фыркнул. — Эти корсеты вообще нужно запретить. Дерек вопросительно посмотрел на него. Эйвери сразу оживился. — Нет, серьёзно! Ради них меня заставили похудеть, потом утягивали так, что я дышать нормально не мог, а ещё эта штука впивается в рёбра так, будто хочет тебя убить. Он говорил всё эмоциональнее с каждой секундой, уже активно жестикулируя руками. — А эти платья?! Они весят как доспехи! Я клянусь, мои настоящие доспехи были удобнее! И почему у женщин вообще столько слоёв одежды? Я думал, умру в первый же день! Дерек не выдержал и тихо рассмеялся. Эйвери тут же возмущённо ткнул его в плечо. — Не смейся! Ты хоть понимаешь, что мне приходилось сидеть с идеально прямой спиной часами?! А эти туфли — орудие пыток! — Теперь понимаю, почему ты всё время выглядел уставшим. — Я не был уставшим. Я был при смерти. Дерек снова рассмеялся, уже открыто, а потом лишь крепче притянул Эйвери к себе. — Но знаешь, — спокойно сказал он, — всё было не напрасно. Эйвери замолчал и поднял на него взгляд. Дерек смотрел на него удивительно мягко. — И свадьбе всё равно быть. Эйвери сначала хотел что-то язвительно ответить, но вместо этого только покраснел. — Даже после того, как узнал правду? — Особенно после этого. Несколько секунд Эйвери просто смотрел на него, будто всё ещё не мог поверить, что Дерек действительно говорит серьёзно. А потом тихо пробормотал: — Ты вообще странный король. — Возможно. — Нормальный правитель после такого хотя бы убил бы. — А нормальный принц не притворялся бы принцессой две недели. Эйвери тут же прикрыл лицо рукой от стыда. — Не напоминай… это был ужас. В итоге разговоры затянулись до глубокой ночи, и напряжение, которое копилось между ними последние недели, постепенно исчезло. Эйвери, уже окончательно уставший от тяжёлой одежды и постоянного притворства, первым предложил хотя бы нормально расслабиться. Поэтому спустя некоторое время они вместе устроились в огромной дворцовой ванной, куда слуги заранее добавили тёплую воду и ароматные травы. Пар поднимался к потолку, в воздухе пахло лавандой и чем-то сладким, а после бесконечных дней напряжения это ощущалось почти как настоящее спасение. Эйвери сидел, прислонившись спиной к Дереку, и за долгое время чувствовал себя спокойно. Без магической маскировки и необходимости постоянно следить за каждым жестом. Дерек лишь спокойно обнимал его, иногда лениво перебирая влажные зелёные пряди волос. Они продолжали болтать обо всём подряд — о придворных советниках, нелепых традициях, любимой еде и о том, как Эйвери едва не свалился в обморок в первый день из-за слишком туго затянутого платья. Дерек смеялся почти весь вечер. А Эйвери в какой-то момент понял, что ему невероятно нравится слышать этот смех. Позже, когда они наконец вернулись в спальню, оба уже слишком устали, чтобы думать о чём-то ещё. Они просто легли рядом, и Эйвери почти сразу устроился ближе к Дереку, машинально уткнувшись носом ему в плечо. Дерек обнял его одной рукой, и вскоре в комнате стало тихо. На следующее утро Эйвери проснулся от настойчивого стука в дверь. Он сонно приподнялся на локтях, пытаясь понять, что происходит, а Дерек уже сел на кровати и тяжело выдохнул. Стук повторился. — Спрячься в ванной, — тихо сказал Дерек, обернувшись к Эйвери. — Приведи себя в порядок, пока я открою. Эйвери мгновенно проснулся окончательно. Он бросил на Дерека нервный взгляд, но тот выглядел удивительно спокойным. Поэтому Эйвери быстро схватил часть одежды и почти бесшумно скрылся в ванной комнате. Только после этого Дерек подошёл к двери и открыл её. На пороге стояла служанка Эйвери. Она выглядела встревоженной и явно искала его уже давно. Увидев Дерека, девушка быстро поклонилась. — Ваше величество, прошу прощения за беспокойство… я искала её высочество с самого утра. Она немного замялась, а потом осторожно спросила: — Могу ли я войти? Когда служанка вошла внутрь, Дерек спокойно закрыл за ней дверь. Девушка выглядела заметно напряжённой. Она явно ожидала увидеть что угодно, кроме того, что происходило сейчас. Взгляд быстро пробежался по комнате, задержался на смятой постели, мужской одежде Дерека, а потом на закрытой двери ванной. И именно в этот момент из ванной вышел Эйвери. Уже без магической маскировки. В простой длинной рубашке, с влажными зелёными волосами и совершенно сонным видом он выглядел куда моложе и живее, чем в образе идеальной принцессы. Служанка тут же подбежала к нему. — Господин! Она схватила его за руки и быстро начала осматривать, будто проверяя, не ранен ли он. — Всё в порядке? Он ничего вам не сделал?! Эйвери слегка растерялся от её паники, но почти сразу успокаивающе погладил её по плечу. — Всё хорошо. Он знает. После этих слов девушка резко замерла. Медленно обернулась на Дерека. И почти мгновенно встала между ними, закрывая Эйвери собой так решительно, будто действительно собиралась защищать его ценой жизни. — Я не позволю вам убить господина. В комнате повисла тишина. Дерек несколько секунд просто смотрел на неё, явно не ожидая такой реакции. Потом слегка смутился. — Я вообще-то не собираюсь его убивать. Служанка прищурилась с явным недоверием. — Тогда почему вы заперли дверь? — Потому что не хотел, чтобы кто-то случайно услышал разговор. — И почему господин провёл ночь здесь? Дерек открыл рот, но неожиданно замолчал. Эйвери рядом уже начал стремительно краснеть. Служанка медленно перевела взгляд с одного на другого. Потом на кровать. Потом обратно. И её лицо вдруг стало совершенно нечитаемым. Эйвери тут же закрыл лицо руками. — Пожалуйста, перестань смотреть на меня так. Позже, когда служанка наконец успокоилась и перестала смотреть на Дерека как на потенциального убийцу, разговор постепенно стал серьёзнее. Эйвери сидел на краю кровати, всё ещё немного растрёпанный после сна, а служанка стояла рядом, скрестив руки на груди и явно не собираясь оставлять его одного. Дерек некоторое время молчал, будто обдумывая, как лучше начать разговор. — У меня есть идея, как всё сохранить в тайне после свадьбы, — наконец произнёс он. Эйвери сразу поднял на него взгляд. — Какая? Дерек выдохнул. — Но тебе она, скорее всего, не понравится. Это уже прозвучало тревожно. Эйвери слегка нахмурился, а служанка прищурилась ещё подозрительнее. Дерек спокойно продолжил: — После свадьбы для тебя будет построено отдельное крыло дворца. Полностью закрытое от посторонних. Там будет всё, что ты захочешь: библиотека, сад, комнаты для магии, мастерские, личные слуги… всё. Эйвери слушал молча. Сначала даже с интересом. Но чем дальше говорил Дерек, тем сильнее менялось его выражение лица. — Официально это будет объясняться традицией моего королевства, — продолжил Дерек. — Что королева показывает своё лицо только мужу и не появляется перед чужими людьми после свадьбы. Служанка удивлённо моргнула. — Такой традиции у вас нет. — Будет. Эйвери медленно опустил взгляд. И почти сразу понял весь смысл этого плана. Это действительно решало проблему. Ему не пришлось бы постоянно поддерживать маскировку перед двором. Не пришлось бы появляться на бесконечных мероприятиях, носить тяжёлые платья и играть роль идеальной королевы перед сотнями людей. Снаружи для всех он бы просто стал загадочной супругой короля, которую почти никто никогда не видит. И всё же… Эйвери тихо усмехнулся. — То есть ты хочешь посадить меня в золотую клетку. Дерек сразу нахмурился. — Я не это имел в виду. — Но это так и звучит. Эйвери поднялся на ноги и медленно подошёл к окну. Утренний свет падал на его длинные волосы, а сам он вдруг снова стал похож на ту свободную версию себя, которую Дерек увидел в саду в первый день. — Я всю жизнь провёл под чужими правилами, — тихо сказал Эйвери. — Сначала как принц, который должен соответствовать ожиданиям, потом как фальшивая принцесса. И теперь мне предлагают красивую клетку вместо свободы. В комнате стало тихо. Дерек отвёл взгляд на несколько секунд, прежде чем ответить: — Я предлагаю тебе безопасность. Эйвери медленно повернулся к нему. — А если я не хочу прятаться всю жизнь? Несколько секунд после вопроса Эйвери в комнате стояла тишина. Дерек явно понимал, почему тот так резко отреагировал. Для человека, который и так неделями жил в чужом образе, идея окончательно скрыться от мира действительно могла звучать как приговор. Но неожиданно сам Эйвери первый нарушил молчание. Он устало провёл рукой по волосам и с лёгкой усмешкой сказал: — Знаешь, мне кажется, легче было бы просто на время магией превратить себя в женщину, родить тебе наследника и жить спокойно, чем сидеть в золотой клетке. Служанка рядом резко закашлялась от неожиданности. А Дерек вдруг рассмеялся. Причём настолько искренне, что Эйвери даже удивлённо посмотрел на него. — Ну… — Дерек слегка усмехнулся. — Если ты так сильно хочешь... — Даже не продолжай. Эйвери мгновенно подошёл ближе и закрыл ему рот рукой, уже красный от смущения из-за собственных слов. — Я пошутил. Дерек только тихо смеялся ему в ладонь. Служанка же переводила взгляд между ними с таким выражением лица, будто вообще перестала понимать, как они дошли до подобных разговоров за одну ночь. Эйвери наконец убрал руку и тяжело выдохнул. — Ладно… если серьёзно… — он отвёл взгляд в сторону. — Если я хотя бы смогу иногда выходить наружу, то, наверное, переживу это. Дерек вопросительно посмотрел на него. — Иногда? — Ну да. На природу, в лес, к озеру… хоть куда-нибудь. Я не смогу всё время сидеть внутри дворца. После этих слов Дерек неожиданно нахмурился, будто только сейчас понял кое-что очевидное. — Эйвери. — Что? — Тебе вообще ничего не мешает открыть портал. Эйвери моргнул. Дерек спокойно продолжил: — Ты один из сильнейших магов, которых я видел. Если хочешь природу — открой портал прямо из своего крыла в загородные владения. Там почти никто не живёт, территория огромная, леса, озёра, сады… можешь хоть неделями гулять. На несколько секунд Эйвери просто замолчал. Потом медленно повернулся к нему. — Я… не подумал об этом. Служанка тихо вздохнула. — Господин, вы иногда невероятно умный, а иногда совершенно наоборот. Эйвери возмущённо посмотрел на неё. — Вообще-то у меня последние недели были немного волнительными. Дерек снова тихо рассмеялся, а затем подошёл ближе и спокойно добавил: — Я не хочу запирать тебя. Я просто хочу, чтобы ты был в безопасности. В конце концов Эйвери всё же согласился на план Дерека. Не потому, что ему действительно нравилась идея скрываться от большей части дворца, а потому что впервые за долгое время это решение принималось с учётом его желаний, а не только политической выгоды. Дерек не пытался сделать из него красивое украшение трона — он пытался защитить его и дать хоть немного свободы внутри всей этой сложной ситуации. И Эйвери это понимал. Последние дни перед свадьбой дворец буквально стоял на ушах. Слуги носились по коридорам, советники обсуждали церемонию, повара готовили пир, а портные в последний момент пытались довести до идеала свадебные наряды. Сам Эйвери большую часть времени проводил со служанкой и придворными магами, готовясь к церемонии. В день свадьбы он всё-таки решился полностью использовать магию трансформации, чтобы не мучиться с неудобной иллюзией и постоянным напряжением. Магия мягко изменила его тело на несколько часов, делая образ принцессы абсолютно естественным. И впервые за всё это время Эйвери действительно выглядел как настоящая королевская невеста. Пышное свадебное платье из светлой ткани спадало тяжёлыми слоями почти до пола. Серебряная вышивка переливалась в свете огромных люстр, длинные зелёные волосы были аккуратно уложены, а корсет — к его удивлению — наконец сидел нормально. Хотя Эйвери всё равно тихо ворчал, что ненавидит эти вещи всей душой. Дерек тоже готовился к церемонии с непривычной для себя серьёзностью. Тёмный парадный мундир с золотыми элементами, тяжёлая королевская мантия и фамильный меч делали его почти пугающе величественным. Но стоило ему увидеть Эйвери перед началом церемонии, как он на несколько секунд просто замолчал. Тронный зал был заполнен гостями, знатью и родственниками обоих королевств. Огромные витражи пропускали солнечный свет, музыка тихо разносилась под высокими сводами, а люди вокруг улыбались, наблюдая за будущими правителями. Когда Эйвери и Дерек встали рядом перед троном, по залу прошёл тихий восхищённый шёпот. Празднование закончилось далеко за полночь. Гости ещё долго обсуждали роскошную церемонию, музыканты играли в главном зале, а слуги продолжали разносить напитки и десерты. Для всего королевства этот союз выглядел идеальным: сильный король и прекрасная загадочная королева, о которой уже начинали ходить легенды. Когда же наконец настало время уйти, Дерек и Эйвери проводили под торжественные улыбки и пожелания в их покои. Стоило дверям закрыться, как вся официальная атмосфера будто мгновенно исчезла. Эйвери тяжело выдохнул и почти сразу снял с головы часть украшений. — Если я ещё хоть раз услышу свадебную музыку, я телепортируюсь в лес и буду жить там с белками. Дерек тихо рассмеялся, снимая тяжёлую мантию. Но затем его взгляд снова задержался на Эйвери. Тот выглядел непривычно задумчивым. Магическая трансформация теперь ощущалась иначе. Раньше Эйвери менял внешность лишь на короткое время, поддерживая иллюзию силой и постоянным контролем. Но теперь маги его королевства создали долгую и стабильную трансформацию — минимум на год, а возможно и дольше. Это было необходимо. Изначально его отец всё ещё надеялся найти сбежавшую сестру и тихо вернуть всё на свои места. Но после откровенного разговора с Эйвери стало ясно: назад пути уже нет. Поэтому было принято решение закрепить образ окончательно — ради безопасности, политики и спокойствия самого Эйвери. Он медленно подошёл к зеркалу и несколько секунд рассматривал своё отражение. Будто пытался привыкнуть к новому себе. — Это всё ещё странно, — тихо признался он. — Я чувствую магию буквально кожей. Дерек подошёл ближе. — Жалеешь? Эйвери немного подумал. А потом неожиданно усмехнулся. — Не особо. Он резко обернулся к Дереку, и в следующую секунду почти повис на нём, крепко обняв за шею. Дерек едва удержал равновесие от неожиданности. — Ты вообще понимаешь, — эмоционально начал Эйвери, — что мы каким-то образом превратили политическую катастрофу в нормальный брак? — Это был очень странный путь. — Очень. Эйвери всё ещё висел у Дерека на шее, явно уставший после бесконечного дня, шумной церемонии и эмоций, которые накопились за последние недели. В комнате было тихо. Только потрескивание свечей и далёкие звуки праздника за окнами. Дерек уже хотел сказать что-то спокойное и привычно-ироничное, но Эйвери вдруг чуть отстранился, посмотрел ему прямо в глаза и неожиданно поцеловал. Мягко. Совсем не так нервно, как раньше. А потом совершенно серьёзным голосом произнёс: — Я правда хочу от тебя детей. Дерек замер. Несколько секунд он просто смотрел на него, пытаясь понять, не ослышался ли. Потом слегка прищурился. — Ты пьян? — Немного, — честно признался Эйвери. — Но я серьёзно. Он выглядел удивительно спокойным, даже несмотря на лёгкий румянец от вина. — Раньше меня сама мысль о браке раздражала. Я ненавидел всё это ещё до того, как приехал сюда. А потом… — он тихо выдохнул. — Потом появился ты. Дерек молчал. Эйвери отвёл взгляд чуть в сторону, но всё равно продолжил: — И если честно, идея прожить жизнь рядом с тобой уже не кажется мне чем-то ужасным. После этих слов Дерек неожиданно усмехнулся и аккуратно убрал зелёную прядь волос с его лица. — Ты точно слишком много выпил. — Я тебе душу раскрываю вообще-то. — И очень драматично. Эйвери возмущённо ткнул его в плечо, но Дерек только рассмеялся и снова поцеловал его в лоб. А утром Эйвери мирно спал в объятиях Дерека, устроившись почти вплотную к нему и крепко вцепившись рукой в ткань его рубашки, будто даже во сне не хотел отпускать. Солнечный свет мягко падал через окна на смятую постель, растрёпанные зелёные волосы и спокойное лицо Эйвери.