Услышит только ветер

[I love you — Billie Eilish] — Даа, ситуация … — Неуверенно протягивает Венти, не понимая каким образом начать диалог. Все-таки таким он Далию еще не видел. Обычно сам диякон помогает людям справиться с проблемами и внести в их умы ясность. — Ты понимаешь, как я облажался? — Еле слышится голос Далии, ибо тот говорит себе куда-то в колени — Как можно было перепутать местами куплеты?? Тоже мне, руководитель хора! Я бы даже в пьяном бреду лучше справился… — Я не думаю, что хоть кто-то кроме тебя и твоих подчиненных это заметил. Со стороны все выглядело более, чем прилично. В конце концов, ты — живой человек, всякое может случиться…       Венти ненадолго останавливается, понимая, что простой беседой здесь не обойтись. Пора прибегнуть к уже проверенной схеме: — Давай мы лучше действительно приблизимся к «пьяному бреду», а пока будем это делать, ты все мне расскажешь. На тебя даже мне трезвым сейчас смотреть тяжело.       Хотя, по правде говоря, Венти не помнит, чтобы Далия всерьез напивался. Иронично, божий посланник имеет божественную устойчивость к алкоголю. Других идей все равно нет, не оставлять же его здесь в таком виде.       Так Далия оказывается в таверне. Пока бард играет на лире в надежде, что музыка хоть как-то успокоит нервы диякона, Розария и еще две сестры обречены сегодня быть психотерапевтами этого бедолаги. — Нет, ну вы представьте, я все утро не понимал куда себя деть, как дурак готовился к его приезду, а что получил? Он замечательно проводит время без меня даже в Мондштадте, заделался главным дамским сердцеедом, понимаешь ли! — Далия, вы еще даже ни разу не поговорили, мне кажется рано делать кардинальные выводы. Ты же умный парень, так что вдруг с тобой случилось? — Пытается мягко уменьшить поток страданий Розария. — И как же ты представляешь наш разговор? «Привет, помнишь меня?». Так пойдет!?       Вместо ответа сестра обреченно вздыхает и отправляется на первый этаж за еще одной порцией вина. Незаметно она пропадает почти на час, а когда Далия уже собирается пойти на ее поиски, происходит нечто…       Это самое «нечто» сначала устраивает нелепое представление с капитаном кавалерии, а потом как ни в чем не бывало протягивает ему руку в поклоне. Даже здесь ему надо было повыпендриваться, изображая из себя образцового джентльмена. Далия злится на себя еще сильнее, понимая, что это сработало. Сейчас перед ним спина Лоэна, а их руки сцеплены вместе, пока они медленно идут на улицу. Из тысячи вариантов долгожданного воссоединения этот кажется самым странным.       Дальше и вовсе происходит какой-то сюр: сначала Лоэн буквально за секунду звереет, потом целует… Нервы диякона окончательно дают сбой, и он почти что в истерике уходит куда глаза глядят.       Далия оказывается на берегу озера. Он сидит прямо на траве, пока по щекам медленно текут слезы. Все должно было быть не так. Как угодно, но точно не так. Что там говорила Розария? Что все рано или поздно встанет на свои места? Ну тогда почему же с каждой минутой становится лишь больше вопросов?       Далию поражает даже собственная реакция, как можно дважды расплакаться за один день, так еще и поставить своих друзей в такое неудобное положение? Хотя, справедливости ради, непосредственным участником такой драмы он никогда и не был. Ему стыдно, обидно и больно. Диякон привык выслушать людей, их непростые истории, подсказывать, направлять, успокаивать… «Большинство ненавидят иметь дело с грязной стороной жизни, но это потому, что они не видят в этом ничего интересного» — его собственные слова.       Теперь он сам оказался по другую сторону баррикад. Никогда прежде эмоции не брали над ним полный контроль. Конечно, в жизни случались непростые ситуации, но Далия умел смотреть на них под другим углом и превращать проблемы в своеобразные головоломки.       У всех правил есть исключения. Пожизненным исключением для Далии есть и остается Лоэн. С самого детства он отличался от сверстников в его окружении: был загадкой, над решением которой можно думать бесконечно и так не прийти ни к какому умозаключению. Далия был уверен, что успешно разгадает этот ребус, а сложность только подогревала интерес.       С какой-то стороны, это действительно получилось. Он единственный понимал и принимал непростой характер Лоэна. Единственный не боялся его, а иногда даже специально провоцировал забавы ради. Но это были далеко не односторонние отношения. Даже будучи таким же юным обитателем детского приюта с непростой судьбой, Лоэн являлся его опорой. Он всегда заботился о нем. Нелепо и абсурдно, но как умел. Отдавал свою одежду, чтобы Далия не замерз, под предлогом, что самому стало слишком жарко. Оставлял больше половины порции еды, объясняя это тем, что будущим рыцарям необходимо следить за фигурой и еще десятки подобных ситуаций.       Только Далия знал, что в эти моменты Лоэн скрывал стук зубов от холода, а ледяные ладони пытался согреть под рукавами. Прекрасно слышал, как урчал его живот, когда они засыпали на одной кровати. Почему на одной? Потому что спать одному Лоэну было страшно, но он придумал благородную отговорку: если кто-нибудь придет ночью украсть Далию, тот сможет его защитить.       Он никогда не давал Далии грустить или скучать, создавая бесконечные передряги и приключения на пустом месте. Наказания от воспитателей брал на себя Лоэн, хотя бедокурили они вдвоем. Он всегда находил способ оправдать Далию. Только он мог до слез рассмешить будущего диякона, да так что все тело сотрясалось в конвульсиях, а живот болел еще несколько минут.       Этот негодник стал для Далии смыслом жизни.       Отдавшись ностальгии, священник не заметил наступление глубокой ночи. Холод от воды слегка отрезвил его, заставив подняться с земли. Да, возможно, Далия слишком накрутил себя еще в соборе, возможно, погорячился с выводами позже. В любом случае, пора взять себя в руки и вернуться домой. Он слишком устал, чтобы продолжать этот мозговой штурм.       Даже здесь его планам суждено нарушиться, точнее, судьба вносит в них небольшие коррективы… По дороге обратно на том же самом месте у трактира, где какое-то время назад развернулся целый спектакль, он находит своего рыцаря. Правда, без белого коня и явно не из сказки: Лоэн сидит, прислонившись спиной к кирпичной стене, и … спит?? Далия неуверенно подходит ближе, и что-то в его глупом, глупом и бестолковом сердце надрывается, когда он замечает на шее Лоэна тот самый чокер.       Все становится еще запутаннее, когда через полчаса Далия, тяжело дыша, сваливает Лоэна на диван в своей гостиной. Не оставлять же его на улице? Как бы сильно наш святоша не злился, он все-таки не мог поступить по-другому. Решив, что это вполне логичное оправдание, вопрос в его голове считался закрытым. Только как теперь уснуть, зная что причина его душевных терзаний мерно посапывает в соседней комнате?