Услышит только ветер

[An oriental banquet — Obsqure]       Лоэн потратил весь оставшийся день на доставку почты по всему Мондштадту. Как бы ни раздражало это занятие, с волей Варки не поспоришь. Одно из писем по счастливой случайности оказалось для того самого барда из таверны. Теперь Лоэн знает, что его зовут Венти, но кем он приходится Далии, до сих пор остается загадкой. Выяснить это в своей привычной манере (привет Арамису) не получилось: вместе с ним была знаменитая Люмин, а устраивать допрос с пристрастием при ней — не вариант.       Он разберется с бардом позже, сегодня не до этого. Отвратительное, давящее чувство в груди никак не хочет проходить, а бессмысленная беготня с бумажками только усугубляла его состояние. В надежде избавиться от неприятных эмоций, Лоэн прибегнул к проверенному способу: истреблению чудовищ. На эмоциях он немного перестарался и покончил примерно с третью всех местных монстров, чем заметно облегчил работу патрулирующим рыцарям, но даже это не помогло снять напряжение.       Слова магистра периодически прокручиваются в сознании: весь этот бред про лодку и так далее. Ничего Варка не понимает. Лоэн всегда знал, что Далия — неотъемлемая часть его жизни, и для этого никогда не нужно было изъебываться или что-то доказывать. Тогда с чего вдруг сейчас ему объявлен бойкот? Архонты, как же это все невообразимо нервирует.       Именно поэтому Лоэн снова оказывается у дома Далии поздним вечером, только уже по собственной инициативе. Он стучится, даже не подумав, что именно скажет. С одной стороны, рыцарю никогда не была нужна какая-то определенная стратегия при общении с ним, а с другой — сейчас они оба стоят с одинаково круглыми глазами и молча таращатся друг на друга в дверном проеме. Первым тишину нарушает Лоэн: — Завтра утром я уеду в Терновый порт. Пустишь переночевать?       Далия недоверчиво смотрит, но все же приглашает войти. Оказавшись в гостиной, он садится в кресло, и жестом указывает Лоэну на диван, с которого еще сегодня утром с трудом получилось поднять его тушу. И вот рыцарь уже спокойно располагается на нем вновь и осматривает убранство комнаты. Обе его руки заброшены на спинку, а колени широко раскинуты в удобной позе — сама невозмутимость.       Не сказать, что Далию удивляет такое поведение. Вряд ли его вообще хоть что-то сможет еще поразить, после всего пережитого за вчерашний день. Тем более, он знает этого гада слишком хорошо, чтобы слепо верить в эту напускную уверенность. Поэтому Далия не может отказать себе в маленькой провокации: — И что же, величайшему вице-капитану отряда дальнего боя больше негде остаться, кроме как у мелкого священника?       Лоэн продолжает смотреть на картину с какими-то одуванчиками, как будто они смогут подсказать ему, как вести эти переговоры. — Я отвечу на все твои письма. Но только не сейчас…       Договорить не дает встречный вопрос Далии, сопровождаемый ехидным смешком: — Ты думаешь, у меня скрытая страсть к бесконечному ожиданию? Шести лет недостаточно для нашего доблестного героя?       И тут Лоэн не выдерживает. В груди уже не давит, а резко колет, будто его пронзило собственное копье. Он встает и вплотную подходит к диакону, смотря на него сверху вниз. — Да будет известно Вашему Преподобию, что причина, по которой я не могу сделать это раньше, до боли проста: письма в Нод-Крае. Человек, который скрыл их от меня, уже наказан, он все вернет, но на это нужно время.       В этот момент рыцарь почти нависает над Далией, но тот сохраняет абсолютно непоколебимый вид. Диакон не чувствует давления, а ,наоборот, занимает лидирующую позицию. — Я так полагаю, «наказание» того человека и твой отъезд в Терновый порт связаны? Может поведаешь новые сплетни и скрасишь мой вечер? Зачем тебя искал Варка?       Далия — одна сплошная провокация, на которую одновременно хочется и не хочется повестись. Чуйка подсказывает Лоэну: если выберет первый вариант, то проиграет, а к такому он не привык. Раз так, то стоит просто принять правила этого своеобразного сражения, какими бы они ни были.       Лоэн почти сгибается пополам, наклоняясь ближе к священнику, упирая руки на спинку кресла по обеим сторонам от его шеи. Их лица снова оказываются в опасной близости, но ни один из них не отступит просто так. — Видишь ли, меня очень раздосадовало твое поведение, и я слегка подпортил тренировочный зал и немного проучил нашего непутевого почтальона.       На самом деле, Далия в курсе сложившейся ситуации, но очень уж хочет вывести на чистую воду надоедливого гаденыша. Диакон всегда находится в центре событий, поэтому такой переполох точно не мог пройти мимо него. Сегодня он лично наблюдал, что стало со штабом, Арамиса в лазарете он тоже видел и уже успел услышать множество версий свидетелей драки. Если, конечно, так можно назвать одностороннее избиение тяжкой степени. Что греха таить, факт того, что он вызывает у рыцаря такие эмоции, без сомнения, льстит, и даже немного успокаивает… Да, многих такое скорее бы напугало, но и Далия далеко не так прост. Он сам может похвастать изощренным умом и непростым характером, не хуже, чем у Лоэна.       Далия приподнимает брови, изображая удивление, и иронично кривит уголок рта. Затем кивает в знак того, чтобы собеседник продолжил, но тот вдруг переводит тему: — Может, лучше ты мне расскажешь, что за милый парень с косичками составлял тебе компанию? — Не могу поверить своим ушам, в тебе что, проснулась ревность? — То, что я никогда в жизни не трону тебя, не значит, что это распространяется на кого-то еще. — Ничего себе, как мы заговорили. Значит вчерашний случай у таверны не подходит под описание «не трону»? Так ли ты уверен в своих словах? А если я начну проверять, как надолго тебя хватит?       Сейчас они смотрят друг другу прямо в глаза, и кажется, будто ни один из них не моргает. Оба лица украшает хитрая гаденькая улыбочка. — В таком случае, не боится ли наш святоша, что будет, если я действительно его трону? — Можешь попробовать это сделать, но если на моем столе к тому моменту не будет лежать 37 ответных писем, доставленных лично тобой, то сразу возвращайся обратно в Нод-Край. Здесь тебя больше никто не будет ждать.       Не разрывая зрительного контакта, Далия мягко кладет ладонь на грудь Лоэна и слегка толкает его. Затем выпрямляет руку, полностью отодвигая от себя рыцаря, встает и вальяжно скрывается в другой комнате.       Оказавшись в одиночестве, Далия задумчиво стоял напротив окна. Ночь уже вступала в свои права, и взгляду с каждой минутой становилось доступно все больше звезд. Наблюдая за их затейливыми рисунками, диакон погрузился в новую волну размышлений. С одной стороны, он не может не простить Лоэна. Зная этого негодника всю жизнь, было бы глупо рассчитывать на адекватное поведение. В конце концов, именно безбашенность и непредсказуемость вице-капитана всегда привлекали Далию. С другой — даже эти обстоятельства не могут залечить глубокие раны на сердце, полученные за шесть лет тоски и тревоги.       Будь что будет. Далия слишком устал чего-то вечно ждать и устал жить воспоминаниями. Пускай все идет своим чередом, а он выступит в роли наблюдателя. Именно с такими мыслями он садится за письменный стол, находит пустой конверт и чистый лист, ставит сегодняшнюю дату и уже по привычке выводит на бумаге до боли знакомые слова: «от Далии Лоэну…».