Услышит только ветер

[Bad mood — Miley Cyrus]       В этот раз Лоэн проснулся сам, никто его не толкал и не пел странные песни про одиноких зайцев. Поднявшись, рыцарь снова заметил на столе завтрак, что вызвало едва заметную улыбку. Хозяина дома он так и не обнаружил: после нескольких попыток позвать его, ответа так и не последовало.       Воспользовавшись случаем, Лоэн решил утолить свой интерес и осмотреть новое жилище диакона дальше, чем гостиная и ванная комната. Он все еще ничего не знает: как Далия оказался в церкви, что за люди теперь его окружают, откуда, в конце концов, взялась эта квартира. Может быть, незапланированная экскурсия прольет свет хотя бы на один из этих вопросов до того, как он получит письма.       На момент отъезда из Мондштадта, 6 лет назад, Лоэн уже переехал в общежитие при ордене, в то время как Далия все еще оставался в приюте. Он помогал воспитателям и учителям с юными обитателями детского дома, пока будущий вице-капитан только начинал свой путь в армии. Новые обстоятельства не мешали им видеться каждый день и проводить минимум несколько часов вместе. Лоэн часто сбегал к Далии поздним вечером, пробираясь через окно. Если рыцарь сильно уставал за день при исполнении, то просто засыпал рядом, а когда тренировки выдавались не такими сложными — болтал с ним до самого рассвета. В одну из таких бессонных ночей они размечтались, что когда-нибудь в будущем обязательно купят просторную квартиру с видом на Сидровое озеро.       Новый дом Далии оказался небольшим, но очень уютным. Помимо гостиной с удобным диваном, встать с которого казалось пыткой, в нем еще была светлая маленькая кухня и спальня. Именно в ней священник постоянно прятался от рыцаря последнее время. В этот раз дверь опять была закрыта, но это не остановило Лоэна попытать удачу и дернуть ручку. Фортуна снова на его стороне, поэтому он с легкостью оказывается внутри. Глаза слепят солнечные лучи из высоких окон почти до потолка. Немного проморгавшись, Лоэн замечает балкон с видом на то самое озеро, идеально заправленную односпальную кровать и письменный стол.       Подойдя ближе, Лоэн обращает внимание на старую черно-белую фотографию, на которой запечатлены два маленьких мальчика. Один из них широко улыбается, сидя на спине второго героя снимка. Его руки обвивают шею парня, словно он обезьянка на дереве. Второй действительно похож на тропическое растение: его волосы взъерошены и торчат в разные стороны подобно настоящим пальмовым листьям. Вице-капитан сразу узнает на изображении себя, держащего маленького Далию под коленями. Лоэн прекрасно помнит, как напрягал руки изо всех сил, чтобы тот не свалился. В юношестве будущий священник очень переживал из-за своего роста и настоял на том, чтобы казаться выше хотя бы на фотографии — отсюда такая забавная и милая картина.       Изучив всю квартиру, Лоэн приходит к выводу, что Далия проживает тут в одиночку: слишком уж мало вещей и идеальный порядок, свойственный только диакону. К собственному удивлению обнаруживает, что этот факт его очень… успокаивает? В этот же момент замечает время на часах и понимает, что пора поторопиться: через полчаса отбывает его паром на Пик ветров.       Быстро прикончив завтрак и убрав за собой посуду, рыцарь бегом отправляется за вещами в местный штаб ордена. Он успевает на судно буквально за минуту до отплытия, чем вызывает целую череду негодований от паромщика. Ругань проходит мимо ушей Лоэна: тот внимательно вглядывается в плавно удаляющуюся пристань, на которой нет никого, кроме пары рыбаков. За пару мгновений до того, как он решается отвернуться, замечает знакомую светло-розовую макушку, которая еле-еле виднелась в огромной арке городской стены.       Лоэн опускает голову и тихо смеется. — Слушай, офицер, у тебя все в порядке? Сначала игнорируешь меня, теперь смеешься! Может тебе не на другой берег надо, а в больницу? — пытается съязвить все еще разозленный перевозчик. — Вполне может быть… — Задумчиво отвечает Лоэн и больше не говорит ни единого слова до конца поездки.       Поскольку на лодке было особо нечем заняться и не на что отвлечься, весь путь прошел в мучительных размышлениях. Его все еще злил тот факт, что все не может встать на свои места само собой. Хоть стреляйте, Лоэн не понимает, в чем проблема просто рассказать друг другу обо всех событиях, произошедших пока они были порознь. Это же полный бред — доказывать Далии свою преданность, то же самое, что объяснять как Солнце встает на востоке и садится на западе. Он всегда понимал рыцаря с полуслова, всегда был рядом, а теперь то убегает, то молчит, то провоцирует, а то пускает в свой дом и заботливо угощает завтраком. Тут даже самая стойкая нервная система не выдержит, а Лоэн и так не может похвастаться умением держать себя в руках. Правильно сказал паромщик, ему и правда пора показаться врачу: все кругом бесконечно твердят, что с ним что-то не так.       Долгих пять часов рыцаря метало между гневом и отрицанием. Когда пристань Тернового порта стала видна невооруженным глазом, в разум проникли легкие нотки торга. Если сложившиеся обстоятельства — это вызов, вице-капитан с азартом примет его. Как бы быстро святоша не бегал от Лоэна — тот сможет его догнать. Где бы ни прятался — найдет, достанет за десятки километров от Пика ветров до Мондштадта. Хочет получить ответные письма — вице-капитан напишет ему целую поэму.       Кто ж знал, что проверка на прочность начнется уже с первой минуты «ссылки». Не успев распаковать вещи, Лоэн получает письменный указ от Варки, в котором тот строго-настрого запрещает вице-капитану покидать полуостров в течение месяца даже на несколько часов.