Звёздочка

Они возвращаются домой за полночь. Снег валит пушистыми хлопьями, уже успев хорошо засыпать асфальт. Выбравшись из машины, Сугуру внезапно решает слепить снежок и бросить Тодзи в спину. Тот нарочито медленно оборачивается. Сугуру лепит и бросает ещё один. — У тебя детство в жопе заиграло? — смеётся мужчина, но поддаётся его веселью и тоже лепит снежок. Правда, кидает мимо. Знает, что если попадёт прицельно, Сугуру будет больно. Но себя по дороге до подъезда позволяет забрасывать снегом. Уже в квартире вытирает и согревает покрасневшие от холода руки Сугуру. Тот дрожит, но довольно улыбается. Удивительно красивый, несмотря на синяки под глазами, появившиеся там после смерти Махито. Со своей нелепой чёлкой, вечно выбивающейся из-за уха. Тодзи смотрит на него впервые, как на что-то родное, а не просто удобную вещь. Где-то в груди щемит нерв. — Позволишь тебя согреть? — тихо спрашивает мужчина, потом добавляет: — Как раньше. — Что ты имеешь в виду? — уставший Сугуру плетётся в спальню. — Пижама, тёплый плед, чай, — Тодзи делает небольшую паузу, — и объятия. — От чая точно не откажусь, — Сугуру согласно кивает и ждёт, пока мужчина покинет помещение. Он переодевается в тёплую пижаму и сам заворачивается в плед. До чёртиков холодно. Тодзи вскоре приносит чай с лимоном и садится рядом. Аккуратно передаёт чашку, затем ненавязчиво обнимает Сугуру. Не сгребает, как сделал бы это раньше. Не тянет к себе за волосы, не пытается поцеловать. Просто согревает своим теплом и смотрит в усталые тёмные глаза. Сугуру не отталкивает — улыбается. Впервые за долгое время объятия не похожи на капкан. Скорее на стену у спины: если захочешь — можно отойти, но пока не хочется.

***

Время до Нового года проносится с завидной скоростью. Но для праздника есть ещё один повод: день рождения Тодзи и по совместительству их первая годовщина. Сугуру пришлось оставить тренировки и брать подработки, чтобы самостоятельно подарить подарки им с Мегуми. Он почти год совместной жизни этим не занимался, но всё же решил что-то сделать сам. Без помощи со стороны. Даже собрать самостоятельно потибукуро для Мегуми за короткий срок вышло сложно. Впрочем, это был самый нейтральный и традиционный вариант, который всё равно вызовет такую привычную порцию ворчания. — С днём рождения, — тихо говорит Сугуру, протягивая на кухне небольшую коробочку. — Спасибо, что не забыл в этой суматохе, — Тодзи усмехается в ответ почти с теплом, накрывая чужую ладонь своей. — Что там? — Открой. В коробочке оказываются наручные часы. Довольно приличные, с дополнительной гравировкой даты декабря прошлого года. — Я хочу, чтобы время, проведенное вместе, теперь было хорошим для нас обоих. — Оно будет, я обещаю, — Тодзи надевает часы и целует Сугуру. В этот раз без спросу, но мягко, не оказывая давления и не заходя дальше дозволенного. Он не требует здесь и сейчас, всего лишь целует партнёра, поддавшись чувствам. Сугуру впервые за долгое время не отстраняется, но и позволения зайти дальше всё ещё не даёт. Молча обнимает и утыкается носом в шею как-то по-детски, как делал раньше. — Ты так прощаешься? — утреннюю идиллию прерывает Мегуми. Он явно злее, чем обычно. Подросток чернее тучи и готов плеваться ядом во всех. — О чём ты? — Сугуру непонимающе смотрит на него, выныривая из объятий. — У тебя из сумки выпало, — Мегуми протягивает сложенный вчетверо листок, но не Сугуру, а отцу. Тодзи разворачивает переданный Сатору список квартир. — Что это, Сугуру? — На случай, если здесь снова станет небезопасно, — Сугуру ёжится под взглядами. Мегуми криво усмехается. — То есть ты всё-таки собираешься свалить? — Я собираюсь иметь возможность, — тихо отвечает Сугуру. — Это другое. — Охренеть разница. — Большая, — неожиданно говорит Тодзи. Мегуми замолкает. Сугуру тоже смотрит на мужчину с недоверием. Тодзи опускает взгляд на новые часы. Металл ещё не успел нагреться на запястье, а дата на обратной стороне будто уже жжёт кожу. — Если у человека нет двери, это не дом, — говорит он глухо, — а могила. Сугуру не сразу дышит. — Ты злишься? — Злюсь, — честно отвечает Тодзи. — Но если я сейчас порву этот список, ты найдёшь другой. А если не найдёшь, я окончательно стану тем, от кого ты должен бежать. Он складывает лист обратно по старым сгибам и протягивает Сугуру. — Держи. Сугуру берёт. Пальцы почему-то дрожат сильнее, чем должны. — Я не хочу уходить, — тихо говорит он. — Но хочу знать, что могу. — Если будешь выходить, то лучше сразу в окно, — шипит пацан. — Мегуми! — зло рычит Тодзи, замахиваясь после резкой фразы, но сам же останавливается. Сам медленно опускает руку. Он обещал Сугуру, что дом теперь будет безопасным местом. Для всех. — Не надо, — Сугуру становится между ними. — Я не сбегаю, Мегуми. Тем более не бросаю тебя. Где бы я ни был, ты всегда можешь прийти ко мне — я приму и не стану осуждать. Мегуми давится злостью. Глаза щиплет, но он быстро вытирает набежавшие слёзы. — Добрый идиот… — выдаёт совсем тихо и как-то отчаянно. — Пусть так, — Сугуру кивает. — Просто знай об этом. И… это тебе. Он протягивает Мегуми маленький красный конвертик. Пацан неловко смотрит на подарок. Рука не поднимается взять после собственных слов, и Мегуми просто кусает губы. — Ну же, возьми, — Сугуру держит потибукуро на раскрытой ладони. — Ты хотя бы знаешь, что он обозначает? — тихо ворчит Мегуми — Да. Бери, — Сугуру продолжает настаивать. — Мы с тобой всё равно не семья, — быстро хватает подарок, чтобы не коснуться чужой руки. — Пока что. — Я не давлю, Мегуми. Это просто на твои расходы, без отчёта, — Сугуру слабо улыбается. — Сорок тысяч? — пацан раскрывает конвертик. — Ну, да. Я работал, а не банк грабил. — Лучше бы банк. Они впервые смеются над этим вместе. Мегуми не становится менее колючим, не позволяет себя обнять, просто впервые невольно смеётся вслед за Сугуру. Тодзи смотрит на них сначала с недоумением, а затем с усмешкой. Впервые он понимает, что больше не обязан отдавать приказы, чтобы этот дом не развалился: у дома уже появилась новая опора.

***

Сугуру заканчивает выставлять на стол ещё горячую темпуру. Мегуми вертится вокруг ещё не разложенной по тарелкам собы, придирчиво осматривая. — Ты опять пересолил, — ворчит подросток. — Так ты же сам солил, — удивляется Сугуру. — Тогда можно есть, — кивает Мегуми. — Идеально, — Тодзи сам пробует лапшу, которую они впервые приготовили все вместе. Он сам перекладывает её в красивую посуду и ставит на стол с новой скатёркой: не весёленькой, просто чистой. Дом больше не напоминает поле боя. На шее Сугуру красуется подвеска с изображением звезды — новогодний подарок, — но она не ощущается как ошейник. Наоборот, греет израненную душу. Они впервые садятся втроём за стол без ссор и скандалов. Мегуми всё ещё иногда ворчит, но за этим ворчанием, как солнце из-за туч в пасмурный день, проглядывает улыбка. Вечер проходит за просмотром дурацких шоу и шуточными спорами. Они так же втроём сидят на кухонном диване у телевизора, и Сугуру больше не бежит из объятий. Лишь в полночь Мегуми подскакивает, словно ребёнок, к окну, и кричит: — Смотрите-смотрите: снег!