Звёздочка

Сугуру двадцать. Он всё ещё иногда таскает у Тодзи сигареты. Не потому, что сам купить не может — потому что нравится. Нравится шуточная злоба в ответ и то, как ему грозят пальцем. Но, главное: больше не дают денег на сигареты. Сугуру подрабатывает параллельно с университетом, чтобы хватало на хотелки. Он вообще стал самостоятельнее. В один из вечеров он возвращается домой в хорошем настроении. День был удачным. Он подходит к Тодзи, сидящему на кухонном диване с телефоном, и становится прямо перед ним. Тодзи не сразу замечает его, затем откладывает телефон. Он сразу видит изменения: вместо строгого пучка на голове теперь что-то вроде мальвинки с таким же пучком. Только нижняя часть волос свободно распущена. И Сугуру этим явно красуется. — Ну всё-всё, очень красиво, — мужчина тихо смеётся. — Правда? — Сугуру щурится с блеском в глазах. — Правда, — Тодзи кивает. — А у меня есть что-то более красивое, — игриво тянет, проводя пальцами от талии к груди, чтобы немного задрать водолазку. — Ты сегодня в настроении? — уточняет на всякий случай. — Как будто не видишь, — Сугуру нарочно издаёт чувственный стон, а потом тихо смеётся, кусая губы: дразнится. Тодзи отчаянно хочется шлёпнуть его по заднице, но он предпочитает мягко притянуть к себе за бёдра и, подняв водолазку, начать покрывать поцелуями плоский живот. Затем немного выше и выше. Сугуру сам садится к нему на колени, снимая верх и откидывая куда-то на пол. Тодзи проходится цепочкой поцелуев по груди, аккуратно прикусывая один из маленьких сосков. Второй мягко дразнит пальцами. Он вообще старается действовать бережно, чтобы не причинить боль. Теперь Сугуру стонет не наигранно. Под узкими джинсами становится заметно, как постепенно встаёт его член. — Как ты этого хочешь? — спрашивает Тодзи. — Позволь мне самому… — тихо просит Сугуру, вставая с чужих колен. — Хорошо, — мужчина уходит в спальню за смазкой, позволяя любовнику проявить самостоятельность. Сугуру сам раздевается до гола, расшвыряв вещи по кухне. Его и без того тёмные глаза кажутся ещё темнее от возбуждения. Он будто пьян, только не шатается. Тодзи протягивает ему маленькую пластиковую бутылочку, а сам остаётся наблюдать, как тот становится коленями на диван и немного раздвигает свои длинные ноги, чтобы было удобнее. Длинные волосы шелковистым водопадом стекают с лопаток по рёбрам. Раньше Тодзи обязательно намотал бы их на кулак, но сейчас лишь любуется. Сугуру не стал опытнее, просто в нём снова появилась жизнь. Сугуру пытается самостоятельно себя растянуть. Тонкие пальцы скользят внутрь поотвыкшего отверстия, распределяя смазку. Он честно старается, но ему приходится сложить ладонь лодочкой, и войти в себя по костяшки, чтобы хоть немного добиться эффекта под нужный размер. — Не спеши, — Тодзи впервые не подгоняет, а останавливает его. Мягко поглаживает по спине и по ягодицам, чтобы расслабился. Он знает, что сходу так не получится, даже если очень хочется. А вот порвать его совершенно не хотелось. Сугуру и вправду перестаёт зажиматься, но убирает свою руку и сдаётся. Тихо просит: «Помоги». Тодзи набирает смазку на пальцы и аккуратно проскальзывает внутрь тремя сразу: мышцы принимают. Сугуру жалобно стонет, хватаясь за обивку дивана. Он смущается, но ему никак не больно. Чужие пальцы даже не входят глубоко: мягко массируют простату внутри. Постепенно добавляется четвёртый. Натяжение почти неприятное, но он только выдыхает от неожиданности. Убрать не просит. Тодзи сам убирает руку, чтобы вытереть о кухонное полотенце: плевать, постирают. — Садись, — то ли просит, то ли приказывает Сугуру. Ему тяжело так долго держаться без повышенного внимания. Тодзи сам раздевается, чтобы быть на равных. Никаких больше «приспустить штаны». Ему интересно, что будет дальше. Что начнёт вытворять этот черноволосый чертёнок. Этот интерес возбуждает похлеще любого наркотика. Поэтому он позволяет Сугуру делать всё. А Сугуру обхватывает пальцами его горячий член, добавляя на него ещё лубриканта. Размер даёт понять, зачем нужна была вся эта растяжка, а Сугуру не понимает, зачем терпел раньше. Сейчас он самостоятельно забирается на чужие колени, чтобы медленно и неспешно ввести в себя чужой член. Пусть кусая губы и со стонами, но самостоятельно. Тодзи поглаживает его и целует в губы, слабо прикусывая. Сугуру стонет в голос, совершая первое движение бёдрами. Оказывается, «наездницей» быть не так-то просто. Сугуру честно старается: он движется плавно, даже красиво, вскидывая бёдра, чтобы затем снова насадиться. Но это оказывается чертовски неудобно. Он разочарованно царапает чужие плечи и тихо хнычет. — Не делай так, — его руки мягко перехватывают «за царапки» и легко встряхивают. — Прости. Я думал, будет легче, — выдаёт с явным недовольством в голосе. — Хочешь продолжить? — Хочу. Поможешь? — Как хочешь? — Теперь на твоё усмотрение. Тодзи переворачивает их обоих, роняя Сугуру спиной на диван. В привычный момент точно бы загнул раком, но сейчас хотелось видеть его лицо, а не задницу. Сугуру удивлённо охает и сам раздвигает ноги, чтобы было удобнее. Мужчина начинает двигаться, постепенно ускоряя темп. У него есть свобода, которой не хочется пользоваться в угоду моменту. Ему нравится смотреть, как Сугуру прикрывает глаза и запрокидывает голову, как стонет. Как по-настоящему отдаётся, не боясь быть использованным. Мужчина ласкает его в процессе, помогая кончить. Всего пара движений рукой, и без того возбуждённому партнёру этого хватает. Себе же он помогает сам, уже покинув его тело. Лишь позволяет небольшую наглость: тоже кончить ему на живот, зная, что сам же и уберёт следы. Сугуру счастливо улыбается, всё ещё лёжа с прикрытыми глазами. Ему хорошо: по телу располазается приятная нега. Напоследок он только просит: «Ляг ко мне. Я соскучился».