Purpurne Himmelskuppel

«Про тех, кто вернулся, сказок не складывают и песен не поют. Которые до конца шли, те — другое дело. А конец-то, знаете, не всегда бывает хорошим, для героев-то…»       — Сэмуайз Гэмджи, «Властелин Колец: Возвращение Короля»       Отряд Эрвина возвращался из дальних земель, потеряв две трети людей, что отправились вслед за Королём. Начищенные до блеска доспехи его были покрыты бурыми пятнами, а эмоции спрятаны за маской бесстрастия. Вёл он свой отряд средь людей, что недовольно улюлюкали вслед.       — Долой Короля! — кричали одни.       — Нахлебники проклятущие! — эхом вторили им другие.       Но несмотря на все дерзкие мысли, никто не решался озвучить их Эрвину в лицо. Говоривших за спиной были тысячи, десятки тысяч, но лично ни один из них не смел высказать общие мрачные настроения.       — Они так, чего доброго, и революцию поднять могут. — обеспокоенно поговаривали в отряде. Но Эрвин не соглашался с ними. И на то было две причины.       Во-первых, из них никто не готов был брать ответственность за свои слова. Одно дело сказать, и совсем другое действовать. Никто не готов рискнуть всем, что у него имеется, только чтобы взять на себя побольше ответственности, как это и подобает делать настоящему Королю.       А во-вторых, Король Эрвин, не без помощи своих людей, конечно же, старался создавать условия, что могли бы угодить всем, начиная им самим и его амбициями, заканчивая вечно недовольным народом.       Сейчас вот, например, они с лучшим королевским отрядом возвращались домой, так и не продвинувшись в сложном их деле; земли королевства всё ещё подвергались атакам неизвестных доселе существ, но поймать хотя бы одного из них им не удалось.       До конюшен отряд добрался в мрачном молчании. Лошади неторопливо, практически чинно шагали по тихому королевскому двору, и все седоки были погружены в свои мысли.       Каждый думал о своём. Эрвин — об упущенных возможностях и невозможности расставить всяческие ловушки да сети. Временами Королю казалось, будто гонятся они за бестелесными призраками. Бессмысленно ловить врага, о котором знаешь ровным счётом ничего! Рыцарю его верному, Леви Аккерману, казалось по-иному — не привык тот доверять доводам логики, потому что бессильна она была перед произволом физическим.       На зло следует отвечать злом, на грубость грубостью, на нападения — ответными атаками. Иначе не поймут злостные нарушители мира, что нельзя поступать так, как им заблагорассудится. Да только вот ничего нельзя было сделать, пока сам Король не даст приказ. И поскольку Эрвин сохранял хрупкое перемирие, выслеживая да выжидая, рыцари его, словно верные псы, были наготове, но не нападали.       Стреножив лошадей в специально оборудованном для них загоне, отряд, поглядывая на разлившийся кровью закат, направился в замок — когда-то и им нужно было преклонить головы, опустив их в тревожном, но всё же сне. Не все из них отправились на заслуженный отдых. Король уединился в своих покоях, разложив на тяжёлом дубовом столе карты сразу нескольких королевств — своего и соседних.       Теней, или же тех, кто ими притворялся, они видели у полуразрушенных западных врат, прямиком рядом с выжженной огнём драконовым пустошью. Неизвестно, сколько просидел Эрвин над старыми картами да тяжёлыми мыслями, да только вот небо подёрнулось туманной дымкой рассвета. В приоткрытое окно дул лёгкий ветер, загибая углы пергамента, когда в дверь настойчиво постучали.       — Проходите. — не отрываясь от своего занятия, бросил Эрвин.       — Неужели не спится после такого дня? — спокойно спросил пришедший в комнату Леви. В руках верный рыцарь нёс начищенные до блеска королевские доспехи, которые разместил на подобающем им месте.       — Нам нужно попасть в Пустошь. — пропустив мимо ушей очевидную колкость рыцаря, сказал Король. Брови его были сведены над переносицей в попытках придумать действенный план.       — Ты перебрал вина? Туда нет пути, — Аккерман недовольно хмыкнул, — только если ты не убьёшь всех, кто там есть. Но это сумасшествие. Риск не оправдан, Эрвин.       — Но именно оттуда на нас и напали, Леви. Мне кажется, там есть нечто, напоминающее гнездо вампиров. — в задумчивости проговорил Смит, разглядывая карты и выстроенный маршрут.       — Так и пусть разбираются с этим те, кто живут рядом. — проворчал рыцарь, меланхолично расматривая карты, испещрённые множеством знаков и линий.       — Чтобы они первыми узнали, кто скрывается за всеми разбоями и набегами? Ещё чего! — Эрвин бросил на рыцаря недовольный взгляд, будто тот сказал сущую несусветицу. Леви не преминул кинуть подобный взгляд в ответ. Казалось, между Королём и рыцарем вот-вот проскачет молния — так сильно чувствовалось немое напряжение.       — Делай что хочешь, однако я не буду участвовать в геноциде непричастных к делу граждан, — холодно проговорил Леви, — среди них есть невиновные.       — Ты сейчас признаёшься в том, что отказываешься подчиняться мне? Предательство карается очень жестоко, и ты прекрасно это знаешь.       — Речи о предательстве не было. Я всего лишь выразил нежелание участвовать в мясорубке, которую ты затеял.       — Однако это можно расценить и как нежелание выполнять приказы, хотя ты зачислен на государственную службу на птичьих правах, — Эрвин позволил себе отвести взгляд, — и стоит только поручившемуся за тебя…       — К чему ты клонишь? — грубо прервал его речи Леви, — что ты хочешь услышать от меня?       — Ты пойдёшь со мной к Пустоши, чтобы проверить правдивость моей догадки? — холодная сталь голубых глаз вновь оказалась притянута к кофейной гуще тёмных, принадлежащих собеседнику.       — Ты же знаешь, что я отправлюсь за тобой хоть в Ад. — решимости в голосе Аккермана могли бы позавидовать и самые стойкие архангелы, так уверенно он звучал.       — Что же, тогда выдвигаемся утром.       Так и порешили.       Рыцарь удалился в свои покои, оставляя Короля в тяжёлых раздумьях.       Зардевшееся утро встретило обитателей замка холодом и промозглой погодой. Громоздкие тучи сбирались на западе, грозясь обрушиться дождём на их головы во время непростого пути.       Отряд выдвинулся в безмолвии, в недовольстве глядя на линию горизонта. Там, по мнению их Короля, медленно сходящего с ума от своих же навязчивых идей, жило то, что напускало тьму и мор на их королевства. Путь предстоял долгий.       Шли целый день. Дождь и правда пролился на них, но отнюдь не святой водой и не ответами на их многочисленные вопросы.       Однако не было времени останавливаться или жаловаться на непогоду; Эрвин, их упрямый донельзя Король, сверкал вычищенными доспехами впереди всех, подгоняя отстающих так, словно за ними гнались тени.       — И какая только муха его укусила? — в голос проворчала Ханджи Зоэ, единственная в своём роде женщина, ставшая рыцарем в элитном королевском отряде.       — Он думает, что у Пустоши есть то, что якобы заставляет тени нападать на нас. — мрачно ответил Леви, пришпорив коня, дабы тот ехал поскорее. Если что-то случится, то он обязан быть рядом с их сумасбродом-Королём.       К концу дня, когда последний отсвет заката догорел в темноте ночи, Эрвин наконец-то остановил свой верный отряд. Внизу крутого холма, на вершине которого они стояли, виднелись огни поселения.       — Вы готовы? — сурово спросил он, оглядывая присутствующих.       — Хоть в Ад. — вторил ему Леви, высказывая общую их мысль.