Purpurne Himmelskuppel

«Мы друг для друга давно стали как зеркала. Видеть тебя и всё чаще себя узнавать, Нитью незримой нас намертво сшила игла, Так больно когда города нас хотят разорвать»       — Порнофильмы, «Я так соскучился»       Райнер боялся лишний раз вздохнуть, потому что думал, будто и об этом маленьком действии Эрен обязательно узнает. Каким образом? Да кто ж знает. Точно так же, как он узнавал о расписании Райнера, о всех выступлениях его группы, даже о личном расписании посещения некоторых мест в течение тура, о которых знали только сам Браун и его менеджер.       — Ты просто алкаш и параноик, Райнер. — холодно осадила его Энни на все попытки рассказать о своём состоянии.       — Тебе правда кажется, Эрен не такой уж и плохой. — вторил Леонхарт Бертольд, влюблённый в неё по самые уши.       А потому Райнер больше не заикался среди друзей о том, что вокалист «Крыльев Свободы» преследует его, словно хищник жертву.       Он напоминал Брауну акулу, почуявшую кровь и кружащую теперь около Райнера.       Глупо? Возможно. Усугубляет ли алкоголь манию преследования? Опять-таки, возможно, но неточно. Но в какой-то степени спасительная бутылка с крайне интересным наполнением помогает справиться со всем. В том числе и с кошмарами, что преследуют вокалиста с того самого момента, когда он увидел зелёные глаза этого уёбка Эрена!       В самих глазах не было ничего страшного, они были крайне красивы и притягательны, словно нечто запретное. Да и кошмарами в общем понимании все приходящие сновидения было сложно назвать. Однако для измученного переживаниями и концертами Райнера они казались таковыми.       В каждом чёртовом сне Йегер являлся к бедному вокалисту в самых разных образах, ведя притягательные, но вместе с тем непристойные речи и совершая не менее притягательные жесты. Не сколько руками, сколько своим, прости господи, языком. Вспоминая всё это, будучи на сцене, Райнер хотел сбежать.       Сбежать и спрятаться где-нибудь в малоприметном месте. Переждать эту бурю, вызванную блядским Эреном Йегером и его не менее блядским поведением! Одни только танцы на сцене чего только стоят. Браун всё бы отдал, лишь бы получить новые глаза и стереть себе память обо всём, что касалось этого ублюдка.       Вот и сегодня, разбуженный с утра пораньше пинком Энни, Райнер желал только одного — покоя и умиротворения. Ладно, ещё огромную чашку крепкого кофе без сахара, чтобы точно хотя бы прийти в себя. О том, чтобы быть бодрым на концерте, и речи не идёт — он давно позабыл это состояние.       — Побрейся, у тебя отвратная щетина. — любезно бросила ему девушка.       — Да ты тоже не то что бы красотка с утра, знаешь ли. — находясь в полуобморочном состоянии, проговорил Райнер. Едва понятно и заплетающимся от сильного похмелья языком, однако Энни прекрасно его поняла.       — Что сказал? — она несильно ударила Брауна по плечу, — ты сейчас меня уродиной что ли назвал, ублюдок?       — Что происходит? — тут же появился Бертольд, хотя его уж точно никто не звал. Он же снова будет на стороне Энни, даже если она совершит тройное убийство прямо у него на глазах.       — Ничего, вали готовься. И ты тоже. — махнул на них рукой Райнер, с трудом поднимаясь с сиденья трейлера, что служило вокалисту и стулом, и кроватью, а в иные дни и рабочим столом.       На едва держащих его ногах Райнер поднялся, чтобы в следующую минуту тяжело опуститься обратно. Голова раскалывалась, в горле будто бы развелась пустыня, да и в целом состояние было отвратительное. Но даже так всё же было лучше, чем в очередной раз видеть сон, где чужие руки — надо сказать, очень красивые руки — стаскивают с нисколько не сопротивляющегося Райнера одежду, в то время как их обладатель пользуется одной из своих самых крышесносных улыбок, засталяя Райнера хотеть гораздо большего.       Нахуй этого Эрена! Нахуй его с этими дежурными улыбками для толпы, сильным устойчивым вокалом и не менее сильными руками, которые так невовремя вспоминаются каждый блять раз!       Однако проще сказать, чем сделать, и на концерте в местном клубе, где им волей-неволей придётся столкнуться нос к носу, Браун не хочет появляться. Но что за группа выступает без своего сердца, без вокалиста, который обязан быть её лицом и лидером? Правильно, только самая что ни есть хуёвая. Райнер считал свою группу невероятно прогрессивной и в какой-то степени революционной, так что он не имел права просто так сбежать. Хоть и очень хотелось.       С Эреном Райнер столкнулся в коридоре, где располагались тесные гримёрки. Браун пролил на себя кофе, который в спешке этого дня соизволил приобрести лишь к вечеру, а Эрен, не впечатлённый развернувшейся сценой, молча смотрел на панику Райнера.       Эта растерянность была отчасти знакома ему, только вот в подростковом периоде Эрену часто отказывали после подобных инцидентов. А потому он старался не лезть со своей демагогией о чувствах к тому, кто ему нравился.       — Могу я чем-то помочь? — спокойно спросил Йегер, глядя на кофейное пятно, быстро становящееся огромным на фоне молочного цвета рубашки. Райнер с диким взглядом помотал головой и едва ли не по стенке убежал от объекта своей тупой влюблённости. Ну да, вся напускная ненависть Брауна легко объяснялась почти что пубертатным желанием встречаться, да и не только, с Эреном.       И сейчас, когда уёбок Эрен был как никогда близко, Райнер что-то совсем потерял голову — не попал в ноты в паре песен, забыл текст, да и в целом как будто даже не думал взаимодействовать с аудиторией. Та отвечала на подобное отношение точно такими же выпадами, а потому для «Райотс» концерт прошёл хуже, чем мог бы. Чего не скажешь о «Крыльях Свободы», заметно раззадоривших публику.       В отвратительном настроении троица, состоящая из Райнера, Бертольда и Энни, ссорилась, когда мимо прошли Эрен с группой.       — Я ухожу из группы! Ты меня уже конкретно так заебал, Райнер! — громко сказала Леонхарт. Голос её практически звенел от накатившей злости, а потому девушка, не желавшая более устраивать шоу, вышла вон из тесного коридора. Бертольд увязался за ней в попытках вернуть и успокоить, и теперь один лишь Райнер одиноко стоял посреди коридора. К горлу подступала тошнота от выпитого вчера, когда напротив остановился блядский Йегер, из-за которого «Райотс» и разругались.       — Можно тебя на пару слов? — спросил он мягко, что только лишь напугало сильнее. Сильнее, чем серьёзный взгляд ярких зелёных глаз, будто Эрен не поговорить хочет, а разделать Райнера за ближайшим углом.       — Да, конечно. — делая вид, что его это нисколько не волнует, Браун последовал за вокалистом чужой группы в пустующую на сегодняшний вечер гримёрку.       — Райнер, сядь, — произнёс Эрен с едва уловимой насмешкой, — а то ещё упадёшь от инфаркта. Я не буду тебя убивать, ты интересен мне живым.       Браун хотел было возмутиться, но не в его положении стоило возмущаться, а потому мужчина послушно устроился на стуле. Не самом удобном, но выбирать не приходилось.       Вместо тысячи слов Эрен сделал гораздо проще — обхватил длинными пальцами подбородок Брауна и похвалил.       — Такой послушный, просто прелесть. Хороший мальчик.       Мозг Райнера окончательно поплыл.       — Я думал, будто ты меня убить хочешь. — севшим от волнения голосом произнёс Браун, на что Йегер рассмеялся.       — Ну, если ты имеешь в виду обкатать тебя до смертельной отключки, то да, так и есть. — Эрен устроился на коленях Райнера, не отводя взгляда своих гипнотически красивых глаз от лица Брауна.       Тот неверяще смотрел на Йегера, пока не последовали объяснения.       — Я хотел признаться тебе давно, только каждый раз ты сбегал, — вкрадчиво начал Эрен, прерываясь лишь на поцелуи и слабые укусы, которыми стал покрывать шею Райнера, — неужели ты боязливое трепло, м?       — Вот же блять, — вслух выдал Райнер, рвано выдыхая.       Энни его прибьёт. Равно как и Бертольд.