Осколки короны

Мир, 291 год от З.Э. Первый месяц после отплытия из Браавоса Мир встретил их дождём и запахом гнилой рыбы. Город был огромным, шумным, вонючим — хуже Браавоса, хотя Визерис не думал, что такое возможно. Доки кишели матросами, ворами и продажными женщинами, которые смотрели на четырнадцатилетнего мальчика с серебристыми волосами как на диковинку. — Держись за мою руку, — сказал Визерис Дейнерис. — И не смотри никому в глаза. — Почему? — Потому что люди здесь — хищники. А хищники чувствуют страх. Дейнерис сжала его ладонь. Ей было семь, и она уже научилась не задавать лишних вопросов. Слишком много лет скитаний сделали её старше своих лет. У них было три золотых — всё, что осталось от щедрот Иллирио после оплаты проезда. Визерис снял комнату в ночлежке для матросов — общую, на десять человек, с клопами и запахом мочи. Отдельная стоила дороже, а деньги нужно было беречь. — Мы здесь ненадолго, — сказал он сестре, укладывая её на грязный тюфяк. — Я найду способ. Она кивнула. Она всегда ему верила. Визерис не спал в ту ночь. Он сидел у окна, сжимая в руках меч — тот самый, который подарил ему Дарри. Настоящий. Острый. Добротная вольская сталь, сбалансированный клинок, удобная рукоять. Старый рыцарь выбрал его с любовью и знанием дела. — Я не продам тебя, — прошептал Визерис, глядя на отблески луны на лезвии. — Никогда. --- Мир, три месяца спустя Он нашёл работу. Не ту, о которой мечтал — не послом, не полководцем, не королём. Он стал писцом у торговца пряностями — переписывал долговые расписки, счета, жалобы клиентов. Работа была нудной, грязной и почти бесплатной — хозяин платил три медяка в день и миску чечевичной похлёбки. Но по ночам Визерис тренировался. Он находил пустые дворы, заброшенные склады, тёмные переулки — везде, где можно было обнажить меч, не привлекая внимания. Он повторял удары, которым учил его Дарри. Снова и снова. Тысячи раз. Пока мышцы не начинали гореть, а руки — трястись от усталости. — Ты слишком хорош для этого, — заметил однажды старый писарь, сидевший в соседней конторе. — У тебя красивый почерк. И ты говоришь как лорд. — Я и есть лорд, — ответил Визерис, не поднимая головы. — Лорды не переписывают долги ростовщиков. — Этот лорд переписывает. Старик хмыкнул и оставил его в покое. --- Мир, 292 год. Слух о том, что в портовых тавернах появился сереброволосый мальчишка, отлично владеющий мечом, разошёлся быстро. Однажды вечером к Визерису подошёл коренастый мужчина со шрамом через всё лицо. — Говорят, ты умеешь драться, — сказал он. — Говорят, — осторожно ответил Визерис. — У меня есть дело. Плачу серебром. Дело оказалось подпольной дуэлью. Богатые купцы Мира любили смотреть, как дерутся наёмники — иногда до смерти, иногда просто до первой крови. Визерису предложили два серебряных за бой. Пятнадцать — если победит трёх противников подряд. — Я не убийца, — сказал Визерис. — А кто тебя просит убивать? — усмехнулся мужчина. — Первая кровь. Коснулся противника мечом — получил деньги. Всё честно. Визерис посмотрел на Дейнерис, которая спала на тюфяке. Они уже три дня ели только хлеб и воду. — Я согласен. Первый бой был лёгким. Противник — толстый наёмник с тяжёлым мечом — полагался на силу, а не на скорость. Визерис уклонялся, кружил, ждал. Один быстрый выпад — лезвие коснулось плеча противника. Кровь. Победа. Два серебряных. Второй — сложнее. Противник был быстрым, опытным, с коротким клинком. Они кружили по арене целых пять минут, пока Визерис не вспомнил урок Дарри: «Закрой глаза. Чувствуй». Он закрыл. Услышал дыхание противника. Шаг вперёд, обманный выпад, контрудар — лезвие скользнуло по руке. Кровь. Победа. Ещё два серебряных. Третий противник вышел на арену, и Визерис понял, что это не простой наёмник. Высокий, поджарый, с холодными глазами убийцы. В руках — длинный эспадон. — Ты умрёшь, мальчик, — сказал он. — Драконы не умирают, — ответил Визерис. Бой был жестоким. Противник был сильнее, быстрее, опытнее. Он теснил Визериса к краю арены, нанося удар за ударом. Визерис блокировал, уклонялся, отступал. Его меч — подарок Дарри — пел в руке, как живой. И вдруг он вспомнил. «Меч должен стать продолжением твоей руки. Как дыхание. Как сердцебиение». Он перестал думать. Перестал бояться. Он просто двигался — и меч двигался вместе с ним. Уход влево, обманный выпад, резкий разворот — и лезвие описывает дугу, касаясь шеи противника. Кровь. Тонкая линия на коже. — Достаточно, — сказал судья. Противник смотрел на него с уважением и ненавистью. Визерис получил пятнадцать серебряных. Он вышел из подвала таверны, держась прямо, хотя ноги тряслись. Никто не должен был видеть его слабости. Он купил хлеба, сыра, мяса — настоящего мяса, а не объедков, — и вернулся в ночлежку. — Что это? — спросила Дейнерис, проснувшись от запаха еды. — Ужин, — ответил Визерис. — И завтрак. И обед на следующую неделю. — Где ты взял деньги? — Заработал. — Чем? — Тем, чему нас учил сир Уильям. Она посмотрела на него долго. Потом обняла. — Ты не ушибся? — Драконы не ушибаются, — усмехнулся он. Она не поверила, но ничего не сказала. --- Тирош, 293 год. Визерису шестнадцать Они переехали в Тирош — город шёлка и яда. Здесь пахло духами и смертью. Магистры носили золотые цепи и торговали рабами. Наёмники продавали мечи тому, кто больше платит. Но здесь Визерис нашёл то, что искал — старую библиотеку при храме, где хранились свитки о доме Таргариенов. Он приходил туда каждый вечер, читая Дейнерис вслух. — Запомни, сестра, — говорил он, сидя у тусклого масляного светильника. — Ты — не просто девочка с серебряными волосами. Ты — кровь дракона. И ты должна знать свою историю. Он учил её валирийскому — высокому, древнему языку, на котором говорили их предки до Рока Валирии. — Valar morghulis, — произносил он. — Все люди смертны. — Valar dohaeris, — отвечала она. — Все люди служат. — Кто произнёс эти слова впервые? — Не знаю. — Первый фасари Валирии. За тысячу лет до Эйгона Завоевателя. Когда Валирия была империей, а драконов было сотни. Дейнерис старательно повторяла слова, хотя некоторые звуки давались ей с трудом. Визерис был терпелив — терпеливее, чем во всём остальном. — Расскажи про Эйгона, — попросила она однажды вечером. Визерис отложил свиток. Его глаза загорелись — не безумным огнём, которым они горели в минуты гнева, а живым, настоящим теплом. — Эйгон Завоеватель, — начал он. — Третий этого имени. Он не был старшим сыном. Он не был наследником. Он был просто человеком с мечом и двумя сёстрами. — Как мы? Визерис запнулся. Посмотрел на неё. Ей было девять, и она уже умела видеть то, что другие не замечали. — Как мы, — тихо повторил он. — Только у него были драконы. Три дракона. Балерион Чёрный Ужас — самый большой. Вхагар — свирепая. Мераксес — быстрая. — А у нас нет драконов. — Пока нет, — поправил Визерис. — Но у нас есть имя. И память. Эйгон начал с малого — с Драконьего Камня, как и мы. У него было всего несколько тысяч солдат. Но он завоевал шесть королевств из семи. — А седьмое? — Дорн. — Визерис усмехнулся. — Дорн никто не мог завоевать. Ни Эйгон, ни его потомки. Они вошли в состав Семи Королевств через брак, через сто лет после Завоевания. — Через брак — это как я? Визерис помолчал. — Нет, — сказал он твёрдо. — Ты выйдешь замуж за короля. Или за принца. Или за того, кто будет достоин нашей крови. Но не ради земли. Ради любви. Она улыбнулась. Он не знал, правду ли сказал. Но в тот момент он хотел в это верить. --- Тирош, 294 год. — Сегодня я расскажу тебе о Рейгаре, — сказал Визерис. Они сидели на крыше заброшенного дома, глядя на звёзды. Тирош внизу шумел, но здесь, наверху, было тихо. — О твоём брате, — кивнула Дейнерис. — О нашем брате. — Визерис поправил её. — Он был... он был тем, кем я хотел бы стать. Красивым. Талантливым. Любимым всеми. — А ты не любим? — Меня боятся, — сказал Визерис. — Или жалеют. Рейгара любили. Он играл на арфе, пел, читал книги. Он не хотел быть воином, но стал им, когда пришло время. — Как ты? Визерис посмотрел на свои руки — мозолистые, сбитые в кровь на тренировках. — Я стал воином, потому что у меня не было выбора. — А у него был выбор? — У него всегда был выбор. — В голосе Визериса прозвучала горечь. — Он мог остаться, читать свои книги, играть на арфе. Но он выбрал драться. И он проиграл. — Как это случилось? Визерис замолчал. Он редко рассказывал о битве на Трезубце. Слишком больно. — Он сражался с узурпатором. Баратеоном. У Рейгара был меч, доспехи, честь. У Баратеона — молот и ярость. — Визерис сжал кулаки. — Рейгар ранил его. Говорят, Баратеон чуть не упал с коня. Но потом... потом молот пробил доспехи. — Ему было больно? — тихо спросила Дейнерис. — Я надеюсь, что нет, — ответил Визерис. — Я надеюсь, что он умер быстро. Но я не знаю. Они сидели в тишине. Где-то внизу играла музыка — грустная, тягучая, как морская волна. — А что стало с его женой? — спросила Дейнерис. — С Элией Мартелл? Визерис побледнел. — Не спрашивай меня об этом. — Почему? — ПОТОМУ ЧТО Я НЕ ХОЧУ ГОВОРИТЬ! — взорвался он. Дейнерис испуганно отшатнулась. Визерис сразу же пожалел о своей вспышке. — Прости, — сказал он, беря её за руку. — Прости. Просто... некоторые вещи слишком страшны. Даже для драконов. — Я хочу знать. — Когда ты вырастешь, — пообещал он. — Когда ты будешь готова. Она не стала спорить. Но Визерис видел в её глазах вопрос, который она не задала: «А ты готов?» Он не был готов. Никогда не был. --- Тирош, 295 год. Он продолжал драться на подпольных аренах. Теперь его знали — «Серебряный принц», быстрый, опасный, неуловимый. Он выиграл сорок семь боёв из пятидесяти. Проиграл три — и каждый раз вставал, несмотря на сломанные рёбра, рассечённые брови, выбитые зубы. — Ты мог бы стать чемпионом, — сказал ему один из организаторов. — Брось свою сестру, оставайся здесь. Золото, женщины, слава. — Я не для этого рождён, — ответил Визерис. — Я рождён для трона. Он заработал достаточно, чтобы снять отдельную комнату — маленькую, грязную, но свою. И чтобы купить Дейнерис новое платье — не лохмотья, а настоящую одежду, синюю, с серебряной вышивкой. — Ты как принцесса, — сказал он, глядя, как она кружится по комнате. — Я и есть принцесса, — улыбнулась она. Визерис улыбнулся в ответ. Впервые за долгое время. --- Он попытался нанять «Младших сыновей». Пятьсот мечей за тысячу золотых — полгода службы. У него было триста — всё, что он заработал боями за два года. Этого не хватало. — Приходи, когда разбогатеешь, — усмехнулся капитан. — Или продай сестру. Слышал, в Лиссе платят хорошие деньги за девственниц с серебряными волосами. Визерис ударил его. Капитан был вдвое больше, но Визерис успел первым — кулак пришёлся в челюсть, хрустнули зубы. Его избили. Вшестером. Сломали два ребра, разбили губу. Но меч Дарри он не отдал — держался за него, как за единственную надежду. — Ты безумен, принц, — сказал капитан, вытирая разбитую губу. — Я дракон, — ответил Визерис. — Драконы не умирают от ударов свиней. Капитан смотрел на него долго. Потом приказал отпустить. — Убирайтесь оба, — сказал он. — Пока я не передумал. Визерис взял сестру за руку и пошёл. Не оглядываясь. Они шли в темноту, и Дейнерис плакала. А он не плакал. Он больше не умел плакать. --- — Сегодня я расскажу тебе о Танце Драконов, — сказал Визерис. Они сидели в портовой таверне — дешёвой, грязной, но тёплой. За окном лил дождь. Дейнерис было двенадцать, и она уже знала наизусть имена всех королей династии Таргариенов. — Это история о том, как драконы убивают драконов, — продолжил Визерис. — О гражданской войне. О том, как Рейнира и Эйгон Второй сражались за трон. — Кто победил? — Никто, — горько сказал Визерис. — Погибли почти все драконы. Десятки. Большие и маленькие. Старые и молодые. Их убивали на земле, в воздухе, в клетках. К концу войны осталось только четыре. — Четыре из скольких? — Из двадцати. Может быть, из тридцати. Никто не знает точно. — Как это случилось? — Глупость, — сказал Визерис. — Гордость. Желание быть правым, а не живым. Рейнира и Эйгон могли договориться. Могли разделить королевство. Но они предпочли войну. И погубили наш дом. Он замолчал. Потом добавил: — Я не повторю их ошибку. Когда я сяду на трон, я буду править один. Никаких разделов. Никаких гражданских войн. — А если у тебя будут дети? — спросила Дейнерис. — И они захотят разделить? — Я научу их, — ответил Визерис. — Как я учу тебя. История учит нас не повторять ошибок. Она кивнула. Она верила ему. --- Тирош, 295 год. Визерису семнадцать, Дейнерис десять В тот вечер они сидели на крыше заброшенного дома — их убежище, откуда был виден весь город. Внизу горели огни Тироша, пахло жареной рыбой и дешёвыми духами. Визерис чистил меч Дарри — привычка, которую он приобрёл ещё в Браавосе. Лезвие блестело в свете луны, как зеркало. — Сегодня я расскажу тебе о Чёрных Драконах, — сказал он, не поднимая головы. Дейнерис сидела рядом, обхватив колени. Ей было десять, и она уже знала всех королей династии наизусть, но это имя было ей незнакомо. — О ком? — О Блекфайерах, — Визерис поднял клинок, проверяя, нет ли зазубрин. — О тех, кто носил чёрного дракона вместо красного. О предателях нашей крови. — Я думала, мы — единственные. — Мы — единственные красные драконы, — поправил Визерис. — Чёрных больше нет. Они вымерли. Последний из них, Малеис Блекфайер, погиб в битве у переправы Вендуотер почти сорок лет назад. — Тогда о ком ты хочешь рассказать? Визерис усмехнулся — горько, безрадостно. — Об изгнанниках, — сказал он. — О тех, кто сражался под чёрным знаменем не потому, что верил в Блекфайеров, а потому, что у них не было другого выбора. О тех, чьи деды бежали из Вестероса после каждого восстания, проиграли свои земли, потеряли свои имена. — Они до сих пор здесь? — спросила Дейнерис. — Они до сих пор в Эссосе, — кивнул Визерис. — Сотни. Тысячи. Они служат в наёмных отрядах, продают мечи магистрам, умирают в чужих войнах. У них нет дома, нет будущего, нет ничего, кроме надежды, что однажды кто-то вернёт их обратно. — Кто? — Любой, кто пообещает им земли, — сказал Визерис. — Любой, кто назовёт их не изгоями, а воинами. Любой, кто даст им умереть не в канаве Мири, а под сенью дуба в Речных Землях. Он рассказывал ей о пяти восстаниях, о битвах, о победах и поражениях. О том, как люди, не имевшие ничего, кроме меча и ненависти, шли за чёрным знаменем, потому что красное предало их. — И все они мечтали о доме? — спросила Дейнерис, когда он закончил. — Все они мечтали о доме, — тихо сказал Визерис. — И умирали за эту мечту. Она замолчала, обдумывая услышанное. Потом сказала: — Значит, есть люди, которые служат не за золото? — Нет, — покачал головой Визерис. — Они служат за золото. Но золото — это не цель. Золото — это способ выжить, пока они ждут. — Ждут чего? Визерис посмотрел на огни Тироша. В его голове что-то щёлкнуло. Как замок, который наконец открылся. — Ждут меня, — медленно сказал он. — Или кого-то вроде меня. Того, кто скажет им: «Хватит ждать. Я иду домой. И вы пойдёте со мной». Дейнерис смотрела на брата широко открытыми глазами. — Ты пойдёшь к ним? — Да, — Визерис встал, сжимая в руке меч. — Пойду. И не завтра. Сегодня. — Сейчас? — Она испуганно вскочила. — Но уже ночь! — Самое время, — ответил Визерис. — Те, кто живут надеждой, не спят по ночам. Они ждут. Я устал ждать. Он посмотрел на сестру, и его взгляд смягчился. — Ты не представляешь, что ты сделала сегодня, сестра. Ты дала мне ключ. — Я просто слушала, — растерянно сказала Дейнерис. — Этого достаточно, — Визерис взял её за руку. — Собирай вещи. Мы уходим. — Куда? — К «Золотым мечам», — ответил он. — В Мир. --- Та же ночь. Улицы Тироша Они шли быстро, почти бежали, держась за руки. Визерис нёс меч Дарри в ножнах, пристёгнутых к поясу — подарок старого рыцаря всегда был с ним. Дейнерис тащила небольшой мешок — всё, что у них было: сменная одежда, краюха хлеба, фляга с водой. — А если они не захотят нас принимать? — спросила она на ходу. — Захотят, — твёрдо сказал Визерис. — У них нет причин отказываться. — А если у них есть причины? — Тогда я найду другие слова, — Визерис сжал её ладонь. — Я найду любые слова. Потому что это — наш последний шанс. Они вышли к порту. Ночной Тирош спал, но доки жили своей жизнью — грузчики таскали тюки, матросы пили в тавернах, караванщики спорили о ценах. — Нам нужен корабль до Мира, — сказал Визерис первому же капитану, который не спал. — Дорого, — ответил тот, окинув их оценивающим взглядом. — У меня есть вот это. — Визерис положил на бочку десять серебряных монет — остатки от последних боёв. — Мало. — У меня есть ещё вот это. — Визерис положил руку на эфес меча. — Но это не продаётся. Капитан посмотрел на меч. Потом на Визериса. Потом на Дейнерис. — Кто вы такие? — Те, кто однажды заплатит тебе в сто раз больше, — ответил Визерис. — Если ты поможешь нам сегодня. Капитан колебался недолго. — Идите за мной, — сказал он. — Отплываем через час. --- На корабле. Раннее утро Они стояли на корме, глядя, как Тирош тает в утреннем тумане. Дейнерис дрожала — от холода, от страха, от того, что всё происходило слишком быстро. — Визерис, — тихо сказала она. — А что, если они откажут? — Не откажут, — ответил он, не оборачиваясь. — Откуда ты знаешь? Он повернулся к ней. Его глаза горели — не безумным огнём, а холодным, расчётливым блеском. — Потому что я дам им то, чего не давал никто, — сказал он. — Надежду. Не пустые обещания, не золото, которого у меня нет. А настоящую надежду. Имя. Дом. Будущее, за которое стоит умереть. — А если они увидят, что у тебя ничего нет? — У меня есть ты, — Визерис взял её за руку. — У меня есть меч. У меня есть имя. И у меня есть история, которая длится триста лет. Этого достаточно. Она хотела сказать что-то ещё, но передумала. Она верила ему. Всегда верила. — Три дня, — сказал Визерис, глядя на горизонт. — Через три дня мы будем в Мире. И тогда — или мы станем кем-то, или умрём. — Третьего не дано, — закончила за него Дейнерис. Он улыбнулся — холодной, лисьей улыбкой, которую она ещё никогда не видела. — Ты быстро учишься, сестра. --- Мир. Три дня спустя после отплытия из Тироша Таверна «Толстый дракон» стояла на окраине города, там, где кончались мостовые и начинались трущобы. Воняло прокисшим вином, чесноком и потом. За стойкой сидел капитан «Золотых мечей» — человек, чьё имя давно стерлось под слоями вина и крови. Его звали Стрикленд. Визерис вошёл внутрь один. Дейнерис осталась на улице — он не хотел, чтобы её видели раньше времени. Он снял плащ, повесил его на крюк у двери и подошёл к стойке. — Я Визерис Таргариен, — сказал он. — Третий этого имени. Законный король андалов, ройнаров и первых людей. Гарри Стрикленд поднял глаза. Усмехнулся. — А я — капитан «Золотых мечей». И я не встаю перед королями, у которых нет короны. — Я не прошу тебя вставать, — спокойно ответил Визерис. — Я прошу тебя выслушать. Гарри отставил кружку. — У тебя есть минута. Говори. Визерис сел напротив, положив на стол меч Дарри. Не угрожающе — просто так, чтобы было видно. Хорошая вольская сталь, удобная рукоять, следы многих боёв на лезвии. — Я пришёл не требовать, — сказал он. — У меня нет золота. У меня нет армии. У меня нет союзников. У меня есть только имя, сестра и этот меч. — И что ты хочешь? — Служить, — ответил Визерис. Наемник поднял бровь. — Король хочет служить наёмникам? — Король хочет доказать, что он чего-то стоит, — поправил Визерис. — Трон не дают по праву рождения. Трон берут. Мой предок Эйгон Завоеватель взял его мечом и драконами. Драконов у меня нет. Остался только меч. Он выдержал паузу. — Я хочу вступить в «Золотые мечи». Не как командир, не как принц, не как король. Как солдат. Я буду драться за вас, за ваш отряд, за ваше дело. И каждый бой, каждую победу, каждую каплю крови я буду копить, как золото. Чтобы однажды, когда я докажу, что достоин, вы пошли за мной. — А если ты не докажешь? — спросил Гарри Стрикленд. — Тогда я умру солдатом, — пожал плечами Визерис. — И это будет честнее, чем умереть нищим королём, которого никто не помнит. Капитан молчал. Он смотрел на Визериса — на его шрамы на руках, на мозоли, на то, как он держит меч. Не как аристократ, который брал клинок в руки раз в году на турнире. А как воин. Как профессионал. — Я слышал о тебе, — сказал он наконец. — «Серебряный принц». Сорок семь побед на подпольных аренах Тироша. Ты дрался с чемпионом Лиса и выжил. Ты убил наёмника из «Младших сыновей» в честном бою. — Не убил, — поправил Визерис. — Ранил. Убивать не было нужды. — А если будет нужда? — Убью. Гарри усмехнулся. Но в его глазах уже не было насмешки. — Ты знаешь, кто мы такие, принц? «Золотые мечи» — это не благотворительная лавка. Мы — изгнанники. Воры. Убийцы. Люди, чьи имена стёрты из свитков Вестероса. Ты готов стать одним из нас? — Я уже один из вас, — ответил Визерис. — Я тоже изгнанник. Я тоже живу в грязи. Я тоже продаю свой меч за миску похлёбки. Разница только в том, что у меня есть имя, которое вы носите в своих воспоминаниях. — Каких воспоминаниях? — О доме, — тихо сказал Визерис. — Вы мечтаете о Вестеросе. Я — тоже. Я предлагаю вам не золото. Я предлагаю вам мечту. И если я не смогу её осуществить... я умру вместе с вами. --- Час спустя. Тот же зал. Стрикленд привёл его в заднюю комнату, где за длинным столом сидели старшие сержанты «Золотых мечей». Четверо. Все — ветераны, с лицами, изрезанными шрамами, с холодными глазами людей, которые видели слишком много смертей. — Это тот самый принц, — сказал наемник, кивнув на Визериса. — Хочет вступить в отряд. Как солдат. — Солдат? — усмехнулся один из сержантов, коренастый мужчина с выбитым носом. — Король идёт в солдаты? — Король идёт туда, где может доказать своё право, — ответил Визерис. — Трон не дают за красивые глаза. Трон завоёвывают. И я хочу завоевать его не через подачки магистров и не через брак сестры. Я хочу завоевать его мечом. — Как Завоеватель? Как Черный Дракон? — спросил второй сержант, старик с седой бородой. — Как они оба, — кивнул Визерис. — У одного было три дракона, у другого любовь лордов и легендарный меч. У меня — один хороший меч. Но принцип тот же. Ты доказываешь свою силу — и люди идут за тобой. — А если ты слаб? — спросил третий. — Тогда я умру, — просто ответил Визерис. — И моё имя умрёт вместе со мной. Это справедливо. Сержанты переглянулись. Гарри смотрел на Визериса с новым интересом. — Ты знаешь, что мы не берём в отряд без испытания? — спросил он. — Я готов. — Испытание — это бой. С нашим лучшим воином. До первой крови. Если выживешь — ты с нами. Если нет... — Если нет, значит, я не достоин, — закончил Визерис. Он встал. Положил руку на эфес меча Дарри. — Я готов. Прямо сейчас. --- Их лучший воин оказался огромным мужчиной по кличке Бык — два метра ростом, с руками толщиной в ногу Визериса. Он держал двуручный меч, как игрушку, и смотрел на принца снисходительно. — Ты умрёшь, мальчик, — сказал он. — Драконы не умирают, — ответил Визерис. Они начали бой. Бык атаковал первым — мощный, неудержимый, как таран. Визерис ушёл в сторону, пропуская удар мимо. Бык атаковал снова — Визерис снова ушёл. — Ты будешь бегать весь день? — крикнул Бык. — Буду, — ответил Визерис. — Пока ты не устанешь. Бык взревел и бросился вперёд, рубя мечом наотмашь. Визерис ждал. Он вспомнил уроки Дарри: «Не думай. Чувствуй. Меч — продолжение твоей руки». Удар. Блок. Уход. Контрудар. Его клинок скользнул по руке Быка — неглубоко, царапина. Кровь выступила на коже. — Первая кровь, — сказал Визерис, отступая на шаг. Бык смотрел на свою руку. Потом на Визериса. Потом опустил меч. — Ты быстрее, чем я думал, — сказал он. — Ты сильнее, чем я думал, — ответил Визерис. — Если бы мы дрались насмерть, я бы проиграл. — Почему? — Потому что ты убьёшь меня на третьем ударе. А я успею только поцарапать тебя. Бык усмехнулся. И протянул руку. — Добро пожаловать в «Золотые мечи», принц. --- Ночь. Комната над таверной. Визерис сидел на краю кровати, сжимая в руках меч Дарри. Дейнерис спала на соломенном тюфяке в углу — устала от дороги, от страха, от всего, что случилось за последние дни. Он смотрел на клинок и думал. Эйгон Завоеватель начал с Драконьего Камня. У него не было ничего, кроме трёх драконов и веры в свою кровь. У меня нет драконов. У меня есть только меч. И вера. Но разве не так начинаются все великие дела? С одного шага. С одного удара. С одного выбора. Он вспомнил все годы унижений. Все отказы. Все плевки в лицо. Вспомнил, как продал материнскую корону. Как хоронил Дарри в земле. Как стоял на коленях перед магистрами, которые смеялись ему в лицо. Больше никогда. Я не буду просить. Я не буду унижаться. Я не буду продавать сестру. Я буду брать. Он провёл пальцем по лезвию меча. Кровь выступила на коже — капля, вторая. Старая традиция Таргариенов: прежде чем начать войну, пролить свою кровь. — Клянусь, — прошептал он в темноту. — Клянусь мечом, который дал мне сир Уильям. Клянусь именем Эйгона Завоевателя. Клянусь огнём и кровью. Я не остановлюсь, пока не сяду на Железный трон. Или пока не умру. Дейнерис что-то пробормотала во сне. Визерис накрыл её своим плащом и поцеловал в лоб. — Ты даже не представляешь, что начинается завтра, сестра, — прошептал он. — Завтра я становлюсь солдатом. Чтобы однажды стать королём. --- На следующее утро. Лагерь «Золотых мечей». Визерис стоял в строю новобранцев — грязных, оборванных, отчаявшихся людей, которые продали свои мечи за право умереть не в канаве. Он был не лучше их. Он был одним из них. Гарри Стрикленд прошёл вдоль строя, глядя каждому в глаза. — Вы — никто, — сказал он. — У вас нет имён, нет домов, нет будущего. Но если вы выживете в первых трёх боях... вы станете «Золотыми мечами». А «Золотые мечи» — это семья. Самая грязная, самая кровавая, самая преданная семья в Эссосе. Он остановился напротив Визериса. — А ты, принц. Ты уверен, что хочешь быть одним из нас? Визерис посмотрел ему в глаза. — Я уверен, что хочу домой, — ответил он. — А вы — мой билет. Капитан усмехнулся. — Добро пожаловать в ад, принц. Визерис улыбнулся — холодной, лисьей улыбкой, которую так часто видели у зеркала в пьяные ночи. — Я уже в аду, капитан. С тех пор как узурпатор украл мой трон. Он взял меч Дарри в правую руку, поднял его к небу. Лезвие блеснуло на солнце. — Пламя и кровь, — сказал он. Строй промолчал. Но Визерис чувствовал — они слышали. И запомнили.