Осколки короны

Лагерь «Золотых мечей». Первая неделя. Казармы «Золотых мечей» были такими же, как все наёмные казармы в Эссосе — длинные, грязные, с клопами в соломенных тюфяках и запахом немытого тела. Визерису досталось место в углу, рядом с дверью — самое плохое место, потому что оттуда дуло, но зато можно было видеть всех, кто входит и выходит. — Новенький, — сказал сержант Харр, кивнув на пустой тюфяк. — Это твоё. На обед — через час. На построение — через два. На уборку нужников — через три. Визерис кивнул. Он уже привык к такой жизни. Браавос, Мир, Тирош — везде было одно и то же. Разница была только в том, что здесь его никто не называл «нищим королём». Здесь он был просто «новенький». — Эй, сереброволосый, — окликнул его сосед справа, коренастый мужик с выбитым зубом. — Ты чего, из благородных? — Я из дома Таргариенов, — ответил Визерис, не глядя на него. — Таргариенов? — мужик присвистнул. — Тех самых, что драконами правили? — Тех самых. — А чего ты здесь делаешь? Королям не место в казармах. — Королям место там, где они могут выжить, — ответил Визерис, натягивая одеяло. — А сейчас я хочу спать. Мужик хотел ещё что-то спросить, но передумал. Визерис закрыл глаза и уснул за минуту — навык, выработанный годами скитаний. Визерис не получил особого положения. Он не был офицером, не командовал отрядом, не сидел на советах. Он был солдатом. Обычным солдатом, как сотни других. — Ты будешь в третьей когорте, — сказал Стрикленд, кивнув на палатки в восточной части лагеря. — Под началом сержанта Харра. Он не будет с тобой церемониться. — Я и не жду церемоний, — ответил Визерис. — Хорошо, — капитан усмехнулся. — Посмотрим, как ты запоешь, когда будешь чистить нужники вместе с остальными новобранцами. Визерис не запел. Он чистил нужники. Таскал мешки с зерном. Стоял в карауле по ночам, когда остальные спали. Он делал всё, что приказывали, и не жаловался. — Ты странный, принц, — сказал ему однажды сержант Харр — коренастый ветеран с лицом, изрезанным шрамами. — Обычно благородные ноют после первой же лопаты навоза. — Я не благородный, — ответил Визерис. — Я солдат. — Солдаты не называют себя королями. — Этот солдат называет, — Визерис поднял голову. — Потому что однажды он перестанет быть солдатом. Харр покачал головой и ушёл. Но с тех пор стал относиться к нему чуть лучше. По утрам — тренировки. Бег, упражнения с мечом, работа со щитом. Харр был суровым учителем — он не делал поблажек никому, даже принцу. — Держи меч выше, — кричал он. — Ты не на турнире, мальчик. Здесь убивают. Опустишь клинок на дюйм — умрёшь на дюйм быстрее. Визерис слушал. Он знал, что Харр прав. Уличные бои на аренах — это одно. Армейская выучка — другое. В уличной драге можно положиться на скорость и хитрость. В строю — только на дисциплину и соседа слева. — Ты быстрый, — сказал ему Харр после первой недели. — Но быстрые умирают первыми, если не умеют работать с отрядом. — Я умею, — ответил Визерис. — Докажи. Следующую тренировку Визерис провёл не как одиночка, а как часть строя. Он двигался синхронно с соседями, поднимал щит вовремя, наносил удары по команде. Это было трудно — его тело привыкло к одиночным схваткам, к тому, что нужно полагаться только на себя. Но он переучивался. — Лучше, — сказал Харр в конце. — Но не достаточно. — Я буду стараться. — Старайся. Иначе сдохнешь. --- Пока Визерис чистил нужники, таскал мешки с зерном и учился стоять в строю, Дейнерис оставалась в лагере. Ей выделили маленькую палатку на краю — подальше от солдатских казарм, но достаточно близко, чтобы Визерис мог навещать её по ночам. Гарри Стрикленд, капитан «Золотых мечей», заметил её в первый же день. — Это твоя сестра? — спросил он у Визериса, кивнув в сторону девушки с серебристыми волосами. — Моя, — ответил Визерис, кладя руку на меч. — Не бойся, — усмехнулся известный торгаш. — Я не враг. Но в лагере много солдат. Некоторые из них не умеют держать руки при себе. Он подошёл к Дейнерис, остановился в двух шагах. — Девочка, — сказал он. — С сегодняшнего дня ты под моей защитой. Если кто-то посмеет тебя тронуть — придёт ко мне. Лично. Я обещаю, разговор будет коротким. — Я умею защищать себя, — ответила Дейнерис. — Я верю, — Гарри кивнул. — Но так будет спокойнее. Для всех. С того дня Дейнерис стала неприкасаемой. Солдаты косились на неё, но никто не смел даже заговорить без разрешения. Капитан выделил ей отдельную палатку побольше, ближе к своей — на случай тревоги. Приказал кухонным женщинам присматривать за ней. — Она не рабыня, — сказал он. — Она — гостья. Сестра нашего солдата. Относитесь к ней с уважением. — Кто она? — спросила толстая Марта, заведующая кухней. — Принцесса, — ответил Стрикленд. — Принцесса из дома Таргариенов. Марта перекрестилась. С того дня Дейнерис получала лучшие куски мяса и самые свежие овощи. Дейнерис не сидела без дела. По утрам помогала на кухне — чистила картошку, резала лук, месила тесто. Женщины сначала косились на её серебристые волосы и тонкие руки, но быстро привыкли. Дейнерис не жаловалась, не капризничала, работала наравне со всеми. — Твоя сестра — золото, — сказал однажды Харр Визерису. — Не ноет, не просит, не мешает. — Она принцесса, — ответил Визерис. — Принцессы не ноют. По вечерам Дейнерис сидела у костра с солдатами. Она слушала их песни, их истории о далёком Вестеросе, их пьяные споры. Иногда кто-нибудь просил её рассказать о драконах. Она рассказывала — тихо, красиво, как учил её брат. Солдаты затихали и слушали, забывая о картах и костях. — Маленькая принцесса, — называли они её. — Драконица, — говорили другие. Она не обижалась. Она ждала брата. Когда он возвращался с тренировок — грязный, уставший, с мозолями на руках, — она уже ждала его у палатки. С миской горячего супа, с чистой тряпкой для лица, с тихим: «Как прошёл день?» — Терпимо, — отвечал он. — Ты врёшь. — Немного. Он садился на землю, прислоняясь спиной к палатке. Она садилась рядом, клала голову ему на плечо. Они молчали. Смотрели на звёзды. Слушали, как лагерь затихает. — Визерис, — позвала она однажды. — М? — Ты справишься. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты — мой брат, — ответила она. — Ты всегда справлялся. Он не ответил. Но его рука легла поверх её, и она почувствовала — он верит. Может быть, не в себя. Но в неё — да. Этого было достаточно. --- Визерис не искал встречи с жрецами. Они нашли его сами. Он возвращался в казармы после вечерней тренировки, когда на пустынной улице его остановили трое в красных одеждах. Их лица скрывали капюшоны, но глаза горели в темноте — не огнём, а тем странным светом, который бывает у людей, видевших слишком много. — Визерис Таргариен, — сказал первый. — Последний дракон. — Убирайтесь с дороги, — ответил Визерис, кладя руку на меч. — Я не даю монет попрошайкам. — Мы не просим монет, — второй шагнул ближе. — Мы пришли дать тебе то, чего ты не купишь за все сокровища Тироша. — И что же? — Правду, — третий поднял руку, и в его ладони загорелся огонь — живой, танцующий, не обжигающий. — Красный бог видит тебя, принц. Он видел твой путь — от Драконьего Камня до Браавоса, от Браавоса до Мира, от Мира до этих улиц, где ты дрался за серебряные монеты. Визерис замер. Он никому не рассказывал о подпольных боях. Откуда они знали? — Что вам нужно? — спросил он. — Чтобы ты пришёл в наш храм, — ответил первый. — Старшие жрецы хотят видеть дракона. Огонь в ладони третьего погас. Жрецы развернулись и исчезли в темноте, оставив Визериса одного на пустынной улице. Храм оказался огромным — выше любого здания в Тироше, с колоннами из красного камня и алтарём, на котором горел вечный огонь. Внутри пахло дымом, кровью и чем-то сладким — ладаном или благовониями. Визерис вошёл один. Дейнерис осталась в казармах — на случай, если это ловушка. Жрецов было семеро. Шесть — в красных рясах, с выбритыми головами. Седьмой — в чёрном, с капюшоном, закрывавшим лицо. — Визерис Таргариен, — сказал главный жрец, тот самый, что останавливал его на улице. — Ты пришёл. — Я пришёл, — ответил Визерис. — Говори. — Мы видели тебя в огне, — главный жрец шагнул вперёд. — Мы видели, как ты идёшь по горящим улицам Королевской Гавани. Мы видели драконов, летящих над тобой. Ты — тот, кто вернёт пламя в мир. — Драконы мертвы, — сказал Визерис. — Последний умер сто лет назад. — Драконы не умирают, — раздался голос из-под чёрного капюшона. Женский. Низкий, вибрирующий, как далёкий гром. — Они ждут. А ты — тот, кто разбудит их. Женщина сбросила капюшон. Её лицо было старым — морщинистым, обожжённым, с глазами, которые видели века. На лбу — красная звезда, выжженная в коже. — Я — Кинвара, — сказала она. — Жрица из Валирии. Из тех, кто помнит. — Помнит что? — Дом Таргариенов, — она улыбнулась. — Откуда тебе знать? — Я знаю, — она шагнула ближе. — Огонь говорит со мной. И огонь говорит: этот дракон не сгорит в своём пламени. Этот дракон сожжёт своих врагов. Визерис смотрел на неё долго. Потом спросил: — Чего вы хотите от меня? — Мы хотим поддержать тебя, — ответил главный жрец. — Не золотом — у тебя уже есть «Золотые мечи». Не оружием — ты и сам хороший воин. Мы дадим тебе то, чего не хватает. — И что же? — Веру, — сказала Кинвара. — Твои солдаты сражаются за золото. Но если они поверят, что ты послан богами... они будут сражаться за тебя до смерти. Визерис замер. Он знал цену веры. Видел, как дотракийцы шли за своими кхалами в огонь. Видел, как фанатики умирали с улыбкой на устах. — И что вы просите взамен? — Позволить нам быть рядом с чемпионом Владыки, — Кинвара усмехнулась. — Когда ты сядешь на трон. Мы не просим золота. Мы просим права сжигать наших врагов. — Вы сжигаете людей? — Мы сжигаем тех, кто противится воле красного бога, — ответила она. — Твой отец делал то же самое. Только он был безумен. Мы — расчётливы. Визерис думал недолго. — Договорились, — сказал он. — Вы даёте мне веру моих солдат. Я даю вам право быть со мной. Но если вы предадите меня... — Мы не предаём драконов, — перебила Кинвара. — Мы служим им. Она протянула руку. В её ладони загорелся огонь — не обжигающий, тёплый, как дыхание живого существа. — Поклянись, — сказала она. — Поклянись огнём и кровью. Визерис положил руку на её ладонь. Огонь лизнул кожу — больно, но терпимо. — Клянусь, — сказал он. — Клянусь огнём и кровью. Пламя вспыхнуло ярче — и погасло. — Добро пожаловать под защиту Владики Света, дракон, — сказала Кинвара. --- Визерис вернулся под утро. Дейнерис ждала его, не смыкая глаз. — Что случилось? — спросила она, увидев его лицо. — Я говорил с красными жрецами, — ответил он, садясь на тюфяк. — И? — Они будут поддерживать нас. — А что они просили взамен? — Помогать избраннику красного бога, — Визерис усмехнулся. — И право жечь еретиков. — Ты согласился? — Согласился. Пока что. Дейнерис помолчала. — Ты веришь им? — спросила она. — Я верю в их влияние, — ответил Визерис. — Солдаты верят в огонь. Если красные жрецы скажут, что я избранный, солдаты пойдут за мной в ад. — А если они ошибаются? — Тогда мы сгорим вместе, — Визерис пожал плечами. — Но это будет позже. А сейчас — они нужны нам. Он лёг, закрыл глаза. — Спи, сестра. Завтра трудный день. — Ты уверен, что поступаешь правильно? — Нет, — честно ответил он. — Но у меня нет другого выбора. Дейнерис легла рядом, накрыла его одеялом. — Я верю в тебя, — сказала она. — Знаю, — ответил он. — Это единственное, что меня держит. Он уснул. А она долго смотрела на него — на его шрамы, на его усталое лицо, на его руки, сжимавшие меч даже во сне. Дракон, — подумала она. — Мой дракон. --- Караван магистра Маларио вёз шёлк, вино и рабов. Сорок телег, сотня возниц, триста солдат «Золотых мечей» для охраны. Визерис шёл в авангарде — самое опасное место. — Ты первый, кто может получить стрелу, — объяснил Харр. — Если не хочешь... — Я пойду в авангарде, — перебил Визерис. Дорога до Мира занимала десять дней. Первые пять прошли спокойно. На шестой на них напали. Разбойников было около двухсот — грязные, плохо вооружённые, но злые. Они выскочили из-за барханов, крича и размахивая кривыми мечами. — В строй! — крикнул Харр. — Щиты! Визерис встал в первую шеренгу. Разбойники налетели — и началась резня. Он убил троих. Первый — молодой, с испуганными глазами — налетел на меч сам. Второй — бородатый, с топором — получил удар в горло. Третий — попытался бежать, но Визерис догнал и рубанул по ногам. Когда бой кончился, он стоял посреди поля, заваленного телами, и сжимал окровавленный клинок. — Неплохо, — сказал Харр, подходя сзади. — Неплохо для короля. — Я не король здесь, — ответил Визерис. — Я солдат. — Солдаты получают долю добычи, — Харр кивнул на тела. — Обыщи их. Что найдёшь — твоё. Визерис обыскал. Нашёл три серебряных монеты, дырявый сапог и детскую тряпичную куклу. Куклу он оставил себе — Дейнерис будет рада. --- Визерис получил свою первую серьёзную рану в третьем бою. Неглубокий порез, но на ноге, так что пришлось хромать две недели. — Повезло, — сказал лекарь, зашивая рану. — Ещё дюйм — и перерезал бы жилу. — Мне всегда везёт, — ответил Визерис, стиснув зубы от боли. — Везение кончается, — лекарь покачал головой. — Надейся на умение. Визерис не ответил. Он смотрел на свой новый шрам и думал: это первый. Сколько их будет, прежде чем он сядет на трон? Сотня? Тысяча? Он не знал. Но он был готов. Когда он вернулся в строй, солдаты смотрели на него иначе. Не как на «принца», который случайно затесался в наёмники. Как на своего. Который не ныл. Который не просил поблажек. Который, хромая, пришёл на построение раньше всех. — Заживёт, — сказал Харр, кивнув на повязку. — Заживёт, — согласился Визерис. — А пока — будешь тренировать новобранцев. Сидеть на скамейке не дам. Визерис усмехнулся. — Я и не просил. После ужина солдаты собирались у костров. Кто-то играл в кости, кто-то пел песни, кто-то просто спал, наматывая силы на завтрашний бой. Визерис сидел в стороне, чистя меч. Это стало его привычкой — каждую ночь он проверял клинок, смазывал его, точил. Меч был его жизнью, его надеждой, его единственным другом, кроме сестры. — Ты всё один, — сказал Харр, садясь рядом. — Не хочешь с нами? — Я не умею играть в кости, — ответил Визерис. — Научим. — Я не умею проигрывать. Харр усмехнулся. — Это плохо. Проигрывать нужно уметь. Учит смирению. — Я уже научен, — Визерис поднял голову. — Семнадцать лет скитаний. Этого достаточно для смирения. — А ты не выглядишь смиренным. — Я не смирился, — ответил Визерис. — Я научился ждать. Они помолчали. Костер трещал, выбрасывая искры в чёрное небо. — Ты правда думаешь, что вернёшь трон? — спросил Харр. — Думаю, — кивнул Визерис. — Иначе зачем всё это? — Деньги, — пожал плечами Харр. — Многие наёмники воюют только за деньги. — Я не многие. — Это видно, — Харр встал. — Спокойной ночи, принц. — Спокойной ночи, сержант. Визерис остался один. Он чистил меч и смотрел на огонь, и в огне ему мерещились драконы. --- Третий месяц. В «Золотых мечах» было много старых воинов — тех, кто дрался ещё в восстании Блэкфайеров, кто помнил Вестерос, кто мог рассказать о тактике, стратегии, осадном деле. Визерис ходил к ним каждый вечер. Садился у ног стариков и слушал. — Крепость не берут лобовой атакой, — учил его старый Бен, седой ветеран с деревянной ногой. — Крепость берут голодом, изменой или хитростью. — А если нет времени на голод? — спрашивал Визерис. — Тогда штурмуют. Но это последнее дело. В штурме теряешь людей, а люди — это золото. Береги людей, принц. Они твоё богатство. — Даже наёмники? — Даже наёмники, — кивнул Бен. — Они такие же люди. У них есть семьи, мечты, страхи. Если ты будешь бросать их в мясорубку, они перестанут идти за тобой. Визерис запоминал. Потом шёл к другому ветерану, потом к третьему. — Лучшая оборона — нападение, — учил его хромой Лион. — Заставь врага обороняться — и ты уже победил. — А если враг сильнее? — Тогда бей туда, где он слаб. У каждого есть слабое место. Найди его. И бей. Снова и снова. Визерис учился. Он впитывал знания, как губка, и каждую ночь записывал что-то в маленький блокнот — единственную ценность, которая у него осталась от дома с красной дверью. --- Три контракта спустя. Четыре месяца в отряде. На этот раз их наняли защищать крепость от армии мятежного магистра. Пятнадцать тысяч повстанцев против пяти тысяч «Золотых мечей». Осада длилась три недели. Визерис стоял на стене каждый день. Он стрелял из лука, лил кипящую смолу на штурмующих, отбивал лестницы. Он спал урывками, ел холодную кашу, пил дождевую воду. Его лицо обгорело на солнце, руки покрылись ожогами и мозолями. — Ты ещё держишься? — спросил Гарри Стрикленд, навестивший стены на восемнадцатый день осады. — Держусь, — ответил Визерис. — Твоя сестра просила передать, что ты идиот. — Передай ей, что она права. Капитан усмехнулся и ушёл. На двадцатый день повстанцы пошли на последний штурм. Визерис сражался на стене до тех пор, пока его меч не сломался — прямо в руке, перерубив вражеский клинок. — Держи! — крикнул кто-то, кидая ему новый. Визерис поймал на лету и продолжил рубиться. К вечеру штурм отбили. Потери «Золотых мечей» составили тысячу двести человек. Повстанцев — почти пять тысяч. Остальные разбежались. Визерис сидел на стене, глядя на поле боя, усеянное телами. В правой руке он сжимал чужой меч. В левой — обломок своего. Меча Дарри. — Ты можешь его перековать, — сказал Харр, подходя. — Хороший кузнец сделает новый. — Он был не просто хороший, — тихо ответил Визерис. — Он был мой. — Теперь он твоя память, — Харр пожал плечами. — Память не ломается. Визерис посмотрел на обломок. Потом убрал его за пояс. — Ты прав, — сказал он. — Память не ломается. --- Шестой месяц. Отряд из десяти человек. Капитан дал ему первое самостоятельное задание — отряд из десяти новобранцев, нужно было провести разведку в соседних холмах. — Десять зелёных мальчишек, — сказал капитан. — Справишься? — Справлюсь, — ответил Визерис. Он вывел отряд на рассвете. Мальчишки смотрели на него с надеждой и страхом. Им было по пятнадцать-шестнадцать лет, они никогда не видели настоящего боя. — Делайте, что я говорю, — сказал Визерис. — Не задавайте вопросов. Не геройствуйте. И мы вернёмся живыми. — А если нападут? — спросил один. — Тогда делайте то, чему вас учили. И не бегите. Бегущих убивают первыми. Они шли три дня. Нашли следы бандитов, насчитали около сотни человек, вернулись с докладом. Никто не погиб. Никто даже не ранился. — Хорошо, — сказал Гарри, прочитав доклад. — В следующий раз дам тебе двадцать. — Давай сразу пятьдесят, — ответил Визерис. — Двадцать, — повторил капитан. — Не торопись. Визерис кивнул. Он понимал — доверие зарабатывается медленно. Он готов был ждать. К нему привыкли. Перестали называть «принцем» за глаза — только по имени или прозвищу «Дракон». Он стал своим. — Визерис, сыграй с нами в кости, — позвал его молодой солдат по имени Лук. — Я не умею, — ответил Визерис. — Научим. Проиграешь — отдашь свою порцию вина. — А если выиграю? — Тогда мы отдадим свою. Визерис усмехнулся и сел за стол. Он проиграл первые пять партий — специально, чтобы парни расслабились. Потом выиграл три подряд. — Ты мухлюешь, — засмеялся Лук. — Я учусь, — ответил Визерис. С того вечера его стали звать играть чаще. Он редко выигрывал, но и не проигрывал по-крупному. Солдаты уважали его не за победы, а за то, что он не ставил себя выше них. — Ты не такой, как другие благородные, — сказал ему однажды старый воин. — Я не благородный, — ответил Визерис. — Я король. Но короли тоже люди. — Люди не называют себя королями. — А я называю, — Визерис поднял кружку. — Потому что однажды это станет правдой. Старик покачал головой, но выпил с ним. --- Первое поражение. Засада в ущелье. Семь месяцев в отряде. Их послали разобраться с бандитским отрядом, который грабил караваны к югу от Мира. Разведка сказала — человек триста, не больше. На деле оказалось — почти тысяча. Хорошо вооружённая, организованная и ждавшая их в засаде. — Отходим! — крикнул Стрикленд, когда понял, что попали в ловушку. — Отходим к ущелью! Визерис прикрывал отступление. Он встал в узком проходе между скалами и держал его, пока остальные бежали. Один против двадцати. — Иди! — крикнул ему Харр. — Иди, я прикрою! — Уходи, сержант! — ответил Визерис, рубанув очередного бандита. — Я задержу их! — Ты убьёшь себя! — Тогда я умру как солдат! Харр колебался секунду. Потом развернулся и побежал. Визерис остался один. Он дрался, пока мог. Пятеро. Десятеро. Пятнадцать. Его новый меч зазубрился, рука онемела, дыхание сбилось. Он отступал шаг за шагом, чувствуя, как силы покидают его. Удар — бандит упал. Удар — ещё один. Удар — третий. Но их было слишком много. — Бросай меч, принц, — сказал предводитель бандитов, высокий худой человек с кривой усмешкой. — Бросай, и мы, может быть, оставим тебя в живых. Визерис посмотрел на свои руки. На меч. На тела у ног. — Драконы не бросают мечи, — сказал он. И вдруг сзади раздался топот. Десятки ног. — Визерис! — кричал Харр. — ДЕРЖИСЬ! Капитан привёл подкрепление. Бандитов отбросили. Визерис устоял. — Ты идиот, — сказал Милос, когда они выбрались из ущелья. — Ты мог погибнуть. — Не мог, — ответил Визерис. — У меня есть сестра. Он сел на камень, перевязывая рану на руке. Крови было много, но кости были целы. — С сегодняшнего дня ты командуешь отрядом, — сказал Гарри. — Сотня человек. Твоя сотня. Визерис поднял голову. — Я не просил. — Поэтому и получил, — Стрикленд усмехнулся. — Те, кто просит, не заслуживают. Те, кто заслуживает, не просят. Он ушёл. Визерис остался сидеть на камне, сжимая в руке обломок меча Дарри. Один шаг, — подумал он. — Ещё один шаг. --- Каждый месяц Визерис писал Дейнерис письма. Короткие, сухие, без нежностей. «Я жив. Ты жива?» — так начиналось каждое. Дальше — несколько фраз о том, что он в порядке, что золото есть, что скоро вернётся. Дейнерис отвечала длинными, тёплыми письмами. Рассказывала о Милосе, о солдатах, о том, как она учится стрелять из лука и как красные жрецы приходят к ней с проповедями. «Они говорят, что я тоже избранная, — писала она. — Что драконы вернутся через нас обоих. Я не знаю, правда ли это, но мне нравится думать, что это так. Ты — воин. А я — хранительница огня. Так они говорят». Визерис перечитывал её письма по ночам, когда никто не видел. Он не отвечал на слова о драконах. Он отвечал только на слова о том, что она жива и здорова. «Береги себя, — писал он. — Я скоро вернусь». Он не знал, когда «скоро». Но он знал, что вернётся. --- Восемь месяцев спустя. Его сотню называли «Серебрянные клинки» — за то, что Визерис всегда водил их в самые опасные места, и они всегда выходили живыми. Не все — но большинство. — Расскажи нам о Вестеросе, — попросил его один из солдат у костра. — О твоём доме. Визерис сидел, чистя меч — новый, выкованный специально для него по приказу капитана. Лезвие было лёгким, острым, с идеальным балансом. — Вестерос — это земля, где идёт дождь, — сказал он. — Где зимы длятся годами. Где замки стоят на холмах, а в реках водится рыба. — А драконы? — спросил другой. — Драконы умерли, — тихо сказал Визерис. — Но их кровь течёт в моих жилах. И когда-нибудь она зажжёт пламя снова. — Ты правда думаешь, что сможешь вернуть трон? — спросил третий, молодой парень с любопытными глазами. Визерис посмотрел на него. Потом на огонь. Потом на меч в своих руках. — Я не думаю, — ответил он. — Я делаю. Шаг за шагом. Бой за боем. Контракт за контрактом. Каждый раз, когда я выживаю, я приближаюсь к дому. — А мы? — спросил первый. — Мы приближаемся к дому? — Вы — моя семья, — сказал Визерис. — Моя новая семья. И я отведу вас домой. Клянусь. Солдаты молчали. Потом кто-то поднял кружку. — За принца! — крикнул он. — За короля! — поправил Визерис. — За короля! — повторили все. И выпили. --- Одиннадцатый месяц. Глубокая ночь. Визерису снился отец. Эйрис сидел на Железном троне, весь в крови, с ногтями, впившимися в подлокотники. Его глаза горели жёлтым огнём. — Ты предал меня, — сказал он. — Ты продал сестру. Ты забыл своё имя. — Я не забыл, — ответил Визерис. — Я помню всё. — Ты стал наёмником. Ты служишь тем, кто смеётся над тобой. — Я служу тем, кто идёт за мной. — Они предадут тебя, — прошипел Эйрис. — Все предадут. Так было всегда. — Может быть, — сказал Визерис. — Но сначала они помогут мне вернуть трон. Эйрис засмеялся. Высоко, безумно, как тогда, в Королевской Гавани. — Ты такой же, как я, — сказал он. — Безумный. Одержимый. Никчёмный. — Нет, — Визерис покачал головой. — Я другой. — Докажи. Визерис проснулся. Сердце колотилось, лоб был мокрым от пота. Он сел на тюфяке, обхватив голову руками. — Я другой, — прошептал он в темноту. — Я не буду как он. Не буду. Он взял меч и вышел из казармы. До рассвета оставалось два часа. Он тренировался в темноте, нанося удар за ударом, пока руки не начали трястись от усталости. Когда взошло солнце, он был спокоен. Он снова стал собой. Их наняли защищать границы Мира от набегов кочевников. Скучная, грязная работа — патрулировать пустыню, ловить разбойников, сидеть в засадах. Визерис командовал отрядом в пятьдесят человек. Они провели в патруле три недели. Убил семерых разбойников, потерял двоих своих. — Ты хорошо командуешь, — сказал ему Харр, когда они вернулись в лагерь. — Но ты слишком близко к сердцу принимаешь потери. — Это мои люди, — ответил Визерис. — Я отвечаю за них. — Ты отвечаешь за победу, — поправил Харр. — Потери — это часть войны. — Я знаю, — Визерис посмотрел на двух пустых мест у костра, где раньше сидели его погибшие солдаты. — Но это не значит, что я должен к этому привыкнуть. — Привыкнешь, — вздохнул Харр. — Или сойдёшь с ума. Визерис промолчал. Он знал, что Харр прав. Но он не хотел привыкать к смерти. Он хотел побеждать. --- Год в отряде. Визерис получил прозвище. Не «Серебряный принц» — слишком пафосно. Просто — «Дракон» для своих. — Дракон идёт, — говорили солдаты, когда он появлялся на поле боя. — Дракон поведёт нас. Он водил их в атаки, в засады, в ночные вылазки. Он выигрывал бои, которые казались проигранными. Он отступал, когда нужно было отступать, и никогда не оставлял раненых. — Ты стал хорошим командиром, — сказал ему Гарри Стрикленд однажды вечером. — Лучше, чем я ожидал, когда решил дать тебе шанс. — Я стал тем, кем должен был стать, — ответил Визерис. — Ты стал воином, — поправил капитан. — Королём ты станешь позже. — Я уже король, — Визерис усмехнулся. — Просто у меня пока нет короны. Он посмотрел на лагерь, где горели костры, где солдаты пели песни, играли в кости, чистили оружие. Тысячи людей. Тысячи мечей. Тысячи судеб, которые он держал в своих руках. — Мы готовы? — спросил он. — К чему? — не понял Гарри. — К следующему шагу, — Визерис повернулся к нему. — К тому, чтобы получить настоящую власть в Вольных городах. Стрикленд помолчал. — Ещё нет, — сказал он. — Ещё несколько контрактов. Ещё немного золота. Ещё немного славы. — Сколько? — Год. Может, два. Терпение, принц. — Я ждал восемнадцать лет, — ответил Визерис. — Подожду ещё немного. --- Визерис не спал. Он стоял у края лагеря, глядя на костры, которые мерцали в темноте, как звёзды, упавшие на землю. Десять тысяч человек. Десять тысяч мечей. Десять тысяч судеб, которые он держал в своих руках. — Ты не спишь, принц, — раздался голос за спиной. Визерис обернулся. Капитан «Золотых мечей» — вышел из темноты, держа в руке кружку с вином. Его лицо, изрезанное шрамами, казалось в свете луны ещё старше. — Не спится, — ответил Визерис. — Думаешь о будущем? — Всегда. Стрикленд подошёл ближе, остановился рядом. Вместе они смотрели на лагерь — на палатки, на костры, на фигуры часовых, замерших на постах. — Ты изменился, — сказал капитан. — Когда ты пришёл ко мне в таверну год назад, ты был мальчишкой. Грязным, голодным, отчаявшимся. Но с огнём в глазах и я решил взять тебя под своё крыло. — А теперь? — Теперь ты воин, — Гарри повернулся к нему. — Командир. Твоя сотня идёт за тобой в огонь. Я видел, как они смотрят на тебя. Как на героя. — Я не герой, — усмехнулся Визерис. — Я просто человек, который не умеет проигрывать. — Это и есть герой, — Капитан отпил вина. — Для солдата. Они замолчали. Ветер шевелил траву, доносил запах дыма и конского пота. — Зачем ты пришёл, Стрикленд? — спросил Визерис. — Не просто поговорить о погоде. Капитан усмехнулся. — Ты прав. Я пришёл спросить. Ты уже год в отряде. Ты дрался в первых рядах, потерял свой меч, прикрывал отступление, когда другие бежали. Ты заслужил уважение. Ты заслужил свою сотню. Но... — он выдержал паузу, — ...я до сих пор не знаю, чего ты хочешь на самом деле. — Я хочу домой, — ответил Визерис. — Все хотят домой. Мои солдаты — изгнанники. Их деды бежали из Вестероса сто лет назад. Они уже не помнят, где их дом. Они помнят только легенды. — Тогда я дам им новые легенды, — Визерис повернулся к Гарри. — Я не прошу их верить в меня. Я прошу их пойти за мной. А когда мы вернёмся в Вестерос, каждый получит то, что заслужил. Земли. Титулы. Честь. — А если ты проиграешь? — Тогда я умру, — просто сказал Визерис. — И моё имя умрёт вместе со мной. Но ваши имена останутся в песнях. Как тех, кто пошёл за последним драконом. Наемник молчал. Смотрел на огни лагеря. — Ты опасен, принц, — повторил он свои слова. — Ты говоришь как безумец. Но в твоих глазах — не безумие. Холод. Расчёт. — Мой отец был безумен, — тихо сказал Визерис. — Он сжёг тех, кто был ему верен. Он доверял предателям и казнил друзей. Я не повторю его ошибок. — Откуда ты знаешь? — Потому что я видел, чем это кончилось, — Визерис посмотрел на свои руки. — Я видел, как умирала моя мать. Как горел Драконий Камень. Как предатели продавали нас за золото Баратеона. Я запомнил всё. И я не хочу умереть так же. Он выдержал паузу. — Я хочу умереть на Железном троне. Старым. В окружении детей и внуков. И чтобы враги боялись даже произносить моё имя. Гарри усмехнулся. — Ты хочешь многого. — Я — Таргариен, — ответил Визерис. — Мы всегда хотим многого. Капитан допил вино и поставил кружку на землю. — Хорошо, — сказал он. — Допустим, я верю тебе. Допустим, мои люди верят тебе. Что дальше? — Дальше — Тирош, — Визерис повернулся к нему лицом. — Мы сделаем его нашей базой. Постоянной. Мы получим доки, склады, казармы. Мы перестанем быть бродячим отрядом. — Магистры не согласятся. — Согласятся, — Визерис усмехнулся. — У нас есть десять тысяч мечей. А у них — нет. Мы защитим их город от пиратов, от мятежников, от других Вольных городов. Взамен они дадут нам дом, мы не захватим их силой, а станем выгодными партнерами и союзниками. — А потом? — А потом — Ступени, — Визерис шагнул вперёд. — Пиратские острова. Ключ к торговле между Эссосом и Вестеросом. Мы захватим их, очистим от разбойников и сделаем нашим форпостом. — Для чего? — Чтобы контролировать море, — Визерис сжал кулак. — Чтобы душить торговлю Баратеона. Чтобы заставить Дорн говорить с нами. — Дорн? — Дорн ненавидит Баратеонов, — сказал Визерис. — Они не забыли Элию. Если я пообещаю им месть, они дадут мне армию. Двадцать тысяч копий. Гарри Стрикленд смотрел на него долго. Очень долго. — Ты продумал всё это? — спросил он. — Я продумывал это семнадцать лет, — ответил Визерис. — Каждую ночь. Каждый день. Каждый раз, когда я дрался за серебряные монеты на подпольных аренах. Каждый раз, когда я просил подаяние у магистров. Каждый раз, когда меня называли «нищим королём». Он замолчал. В его глазах горел огонь — не безумный, как у отца, а холодный, расчётливый. — Я готов умереть за этот план, Гарри. Вопрос в том — готов ли ты? Капитан молчал. Потом протянул руку. — Ты безумен, принц. Но я видел много безумцев. Те, кто боялись, умирали первыми. Те, кто шли вперёд, становились королями. — Я стану королём, — Визерис сжал его ладонь. — Клянусь. — А мы? — спросил Стрикленд. — Что получим мы? — Всё, — ответил Визерис. — Вы получите всё. Земли, которые принадлежали вашим дедам. Титулы, которые у вас украли. Дом, о котором вы мечтали. — А если ты лжёшь? — Тогда ты убьёшь меня сам, — Визерис усмехнулся. — И станешь героем в глазах Баратеона. Капитан покачал головой. — Ты неисправим, принц. — Я дракон, — ответил Визерис. — Драконы не исправляются. Драконы сжигают или сгорают. Они стояли у края лагеря, глядя на костры, на тысячи спящих солдат, и ветер трепал их волосы — седые Милоса и серебристые Визериса. — Хорошо, — сказал капитан. — Я пойду за тобой. Не как капитан «Золотых мечей». Как человек, который устал ждать. — Ты не пожалеешь, — ответил Визерис. — Если я пожалею, я буду жалеть недолго, — усмехнулся Гарри. — Ты либо сделаешь меня лордом, либо убьёшь в первой же битве. Он развернулся и пошёл к своей палатке. Визерис остался один. — Один шаг, — прошептал он в темноту. — Ещё один шаг. Он посмотрел на небо. Звёзды казались ему драконьими глазами — сотни глаз, которые смотрели на него и ждали. Я не подведу, — подумал он. — Клянусь. --- Лагерь «Золотых мечей». Утро. Капитан собрал старших сержантов и офицеров. — Отныне, — сказал он, — Визерис Таргариен — не просто командир сотни. Он — мой советник. И второй человек в отряде после меня. Сержанты переглянулись. — Ты уверен, капитан? — спросил Харр, бывший командир Визериса. — Он в отряде всего год. — Он в отряде год, — ответил Гарри. — И за этот год он спас больше жизней, чем любой из вас за десять. Он прикрывал отступление, когда другие бежали. Он терял свой меч, но не терял честь. Он заслужил. Он посмотрел на Визериса. — С сегодняшнего дня ты говоришь от моего имени. Твои приказы — мои приказы. Визерис кивнул. — Я не подведу. — Знаю, — ответил Стрикленд. Тишина после слов Милоса длилась недолго. — Я против, — раздался голос из дальнего угла шатра. Все обернулись. Говорил сержант Корвин — коренастый мужчина лет пятидесяти, с лицом, изрезанным шрамами, и нашивкой в виде чёрного дракона на выцветшем плаще. Он не скрывал своих корней. Его дед сражался под знаменем Блэкфайеров на Красном Травяном Поле. Его отец бежал в Эссос после поражения. И он, Корвин, вырос с ненавистью к красным драконам, он представлял ту часть отряда, которая ещё помнила верность потомкам Короля, что носит меч. — Ты против? — переспросил Гарри, сузив глаза. — Против, — Корвин шагнул вперёд. — Ты предлагаешь поставить этого мальчишку выше нас. Выше тех, кто проливал кровь за «Золотые мечи», когда он ещё нюхал пелёнки. — Я проливал кровь, — тихо сказал Визерис. — Ты дрался на аренах за серебро, — усмехнулся Корвин. — Это не кровь. Это спорт. — Я прикрывал отступление в ущелье, когда твоя когорта бежала, — Визерис повысил голос. — Я держал проход один против двадцати, пока твои люди молились своим богам. — Ты делал то, что должен был делать, — Корвин сплюнул на землю. — Не больше. Визерис шагнул к нему. В шатре повисла напряжённая тишина. Руки потянулись к мечам. — Чего ты хочешь, Корвин? — спросил Визерис, остановившись в шаге от сержанта. — Чтобы я ушёл? Чтобы я попросил прощения за то, что мой дед убил твоего деда? — Я хочу, чтобы ты назвал нас не «изгнанниками», — ответил Корвин. — А теми, кто помнит. Чёрный дракон не умер, мальчик. Он ждёт. Он всегда ждёт. — Чёрный дракон мёртв, — тихо сказал Визерис. — Его убили. Не я. Не мой отец. Корвин замер. — Твой дед сражался за чёрного дракона, — продолжил Визерис. — Твой отец бежал, чтобы выжить. Ты носишь нашивку, но не имя. Почему? Потому что Блэкфайеров больше нет. Остались только вы. Солдаты. Изгнанники. Те, кто потерял дом. Он обвёл взглядом остальных сержантов. В их глазах он видел то же самое — боль, гнев, надежду. И недоверие. — Я не прошу вас любить Таргариенов, — сказал Визерис. — Я прошу вас ненавидеть врагов. А враг у нас один. Баратеон. Ланнистеры. Те, кто украл у вас дом, у меня — трон, у ваших детей — будущее. — Слова, — усмехнулся Корвин. — Пустые слова. — Не пустые, — Визерис снял с пояса меч — новый, выкованный по приказу Стрикленда — и положил его на стол. — Клянусь этим клинком. Когда я сяду на Железный трон, каждый из вас получит земли. Ваши дети перестанут быть изгоями. Чёрный дракон и красный дракон будут лететь рядом. — Ты лжёшь, — выдохнул Корвин. — Таргариены убивают Блэкфайеров. Это закон. — При Таргариенах, которые мертвы, — ответил Визерис. — Я новый дракон. Новые драконы создают новые законы. Он шагнул ещё ближе. — Я не прошу тебя верить мне сейчас. Я прошу тебя дать мне шанс. Один год. Если за этот год я не докажу, что достоин, я сам уйду. И ты никогда больше не увидишь меня. Корвин молчал. Его рука лежала на эфесе меча. В шатре было тихо — так тихо, что слышно было, как за стеной ветер шевелит траву. — Один год, — сказал наконец Корвин. — Ты получишь один год, принц. — И ты пойдёшь за мной? — Я пойду за тобой в бой, — ответил Корвин. — Но смотреть тебе в спину не буду. — Этого достаточно, — кивнул Визерис. Он протянул руку. Корвин смотрел на неё долго. Потом, медленно, сжал. — Если ты предашь нас, — сказал он, — я сам перережу тебе горло. — Если я предам, — ответил Визерис, — я заслужу это. --- Три дня спустя. Стрикленд собрал всех старших офицеров. Вопрос стоял один: Возвращаться ли в Тирош? — Голосуем, — сказал Гарри. — Кто за? Поднялось десять рук. Из тринадцати. — Кто против? Корвин поднял руку. Ещё двое — его друзья, сержанты, носившие чёрного дракона под одеждой. — Трое против, — констатировал капитан. — Решение принято. Мы идём в Тирош. — Я не пойду, — сказал Корвин. — Ты пойдёшь, — ответил Гарри. — Ты — солдат «Золотых мечей». Ты идёшь туда, куда приказывает капитан. — А если я откажусь? — Тогда ты будешь изгнан, — Стрикленд посмотрел ему в глаза. — И твои люди тоже. Вы будете скитаться по Эссосу, продавать мечи магистрам, умирать в канавах. Как твой отец. Как твой дед. Корвин побледнел. — Ты не посмеешь. — Посмею, — Гарри усмехнулся. — Я — капитан «Золотых мечей». Моё слово — закон. Повисла тишина. Корвин смотрел на Стрикленда, на Визериса, на других сержантов. Он искал поддержки — и не находил. — Хорошо, — сказал он наконец. — Я пойду. Но не потому, что верю тебе, принц. А потому, что у меня нет выбора. — У тебя всегда есть выбор, — ответил Визерис. — Ты выбрал жизнь. --- Ночь. У костра. Визерис сидел у огня, глядя на пламя. Рядом — Корвин. Они не говорили друг с другом. Просто сидели и молчали. — Твой отец, — сказал наконец Корвин. — Эйрис. Он был безумен. — Знаю, — ответил Визерис. — Твой брат — Рейегар. Он украл девушку у Старка. Из-за него началась война. — Знаю, — повторил Визерис. — А ты? — Корвин повернулся к нему. — Ты такой же? — Я — другой, — Визерис посмотрел на огонь. — Я видел, чем кончается безумие. Я видел, как умирает мой дом. Я не повторю этих ошибок. — Откуда ты знаешь? — Ниоткуда, — честно ответил Визерис. — Я просто надеюсь. Корвин усмехнулся. — Надежда — это плохое оружие, принц. — Это единственное оружие, которое у меня есть, — ответил Визерис. — Кроме меча. Они снова замолчали. Костер трещал, выбрасывая в небо снопы искр. — Ты знаешь, почему я голосовал против? — спросил Корвин. — Потому что ты не веришь мне. — Нет, — Корвин покачал головой. — Потому что я боюсь. Боюсь, что ты окажешься прав. Боюсь, что чёрный дракон действительно мёртв. Боюсь, что мне придётся признать: мы сражались за призраков. — А если я прав? — спросил Визерис. — Если мы вернёмся в Вестерос? Если ты получишь земли? — Тогда я стану твоим самым верным союзником, — Корвин посмотрел ему в глаза. — Или твоим самым страшным врагом. Визерис кивнул. — Этого достаточно. Они сидели у костра до утра. Не говорили. Просто смотрели на огонь. — Твой дед был на Красном Травяном Поле, — сказал вдруг Визерис. — Ему отрубили руку, но он выжил. — Да, — кивнул Корвин. — Деймон Блэкфайер был достойным, — Визерис посмотрел на огонь. — Он проиграл. Но это не значит, что он был неправ. Корвин смотрел на него широко раскрытыми глазами. — Ты... признаёшь это? — Я признаю, что у него были причины, — ответил Визерис. — Он был воином. Лидером. Человеком, за которым шли тысячи. — Наши предки шли, — тихо сказал Корвин. — И проиграли. Пять раз. — Визерис повернулся к нему. — Я не хочу быть как Деймон. Я не хочу умереть на поле боя, оставив сестру одну. Я хочу победить. — И что ты предлагаешь? — Забыть прошлое, — твёрдо сказал Визерис. — Не потому, что оно не важно. А потому, что оно кончилось. Все, кто в нём участвовал, мертвы. Остались только мы. Изгнанники. Солдаты. Те, кто хочет домой. Корвин молчал. Потом медленно поднялся. — Я пойду с тобой, — сказал он. — Не потому, что верю тебе. А потому, что устал ждать. — Этого достаточно, — кивнул Визерис. Они пожали руки. Костер взметнулся выше. --- Утро. Построение. Капитан собрал всех. Тринадцать сержантов. Тысячи солдат. Визерис стоял рядом с Корвином. — А как же Блэкфайеры? — крикнул кто-то из толпы. Тишина. Гарри посмотрел на Корвина. Корвин посмотрел на Визериса. — Блэкфайеры — это история, — сказал Визерис, шагнув вперёд. — Хорошая история. История о воинах, которые не сдавались. История о людях, которые хотели домой. Он обвёл взглядом строй. — Но история кончилась. Началось будущее. И в этом будущем нет места старым обидам. Нет места красному и чёрному. Есть только один дракон. Тот, который ведёт вас домой. Он поднял меч. — Я — Визерис Таргариен, третий этого имени. Законный король андалов, ройнаров и первых людей. И я клянусь: каждый из вас получит земли. Каждый из вас вернётся домой. Каждый из вас будет помнить этот день — день, когда мы перестали быть изгоями. — А если ты лжёшь? — крикнул тот же голос. — Тогда я умру, — ответил Визерис. — И вы будете свободны. Он опустил меч. — Кто со мной? Тишина длилась секунду. Две. Три. А потом Корвин — Корвин, который ненавидел красных драконов, чей дед потерял руку на Красном Травяном Поле — опустился на одно колено. — Я с тобой, принц, — сказал он. За ним — его люди. За ними — другие. Визерис стоял, глядя на море коленопреклонённых солдат, и чувствовал, как внутри разгорается огонь. — Встаньте, — сказал он. — Нам пора. Армия поднялась. Тысячи человек. Тысячи мечей. Тысячи надежд. И они пошли. --- Их встречали как героев. Жители высыпали на улицы, кричали, махали руками. Дети бежали за колонной, пытаясь дотронуться до солдат. — Они нас любят, — сказал Лук, удивлённо оглядываясь. — Они любят тех, кто их защищает, — ответил Визерис. Он шёл во главе колонны — не потому, что приказывал, а потому, что солдаты уступали ему дорогу. Он был их командиром, их лидером, их «Драконом». — Визерис! — крикнул кто-то из толпы. — Визерис Таргариен! — Они знают твоё имя, — удивился Харр. — Они знают имя того, кто даст им мир, — ответил Визерис. «Золотые мечи» выполнили для Тироша пять контрактов подряд. Отбили караваны, подавили мятеж рабов, разгромили пиратов у побережья. Город процветал — благодаря их мечам. В толпе он искал глазами только одного человека. И нашёл. Дейнерис стояла у ворот, рядом с Стриклендом. За год она вытянулась, повзрослела. Ей было четырнадцать, но выглядела она на шестнадцать — серьёзная, спокойная, с фиолетовыми глазами, которые видели слишком много для её возраста. Они встретились взглядами. Визерис замедлил шаг, потом остановился. — Визерис, — прошептала она. — Дейнерис, — ответил он. Она подошла к нему. Они стояли друг напротив друга — брат и сестра, последние драконы, нищие короли, изгнанники. — Ты жив, — сказала она. — Я обещал, — ответил он. Она улыбнулась. И заплакала. Визерис не умел утешать. Он не знал слов, которые могли бы описать всё, что он чувствовал. Он просто обнял её — крепко, по-мужски, прижимая к себе, как в детстве, когда она была маленькой и плакала от холода в Браавосе. — Я вернулся, — сказал он. — Я здесь. — Ты изменился, — прошептала она, уткнувшись носом ему в плечо. — И ты изменилась. — Я скучала. — Я тоже. Они стояли обнявшись посреди улицы, а толпа кричала и бросала цветы, и никто не смел их потревожить. Гарри Стрикленд стоял в стороне, глядя на них, и не мешал. — Семья, — сказал он Харру. — Это единственное, ради чего стоит жить. — Ты сентиментален, капитан, — усмехнулся Харр. — Я не молод, — ответил наемник. — Старость делает людей сентиментальными. --- Тирош. Вечер. Они сидели в отведённой им комнате. Дейнерис накрыла на стол — скромно, но с любовью: хлеб, сыр, оливки, кувшин вина. — Ты сама готовила? — спросил Визерис, поднимая бровь. — Я научилась, — ответила она. — Пока ты воевал, я училась. — Чему? — Всему, — она села напротив. — Готовить, лечить, стрелять из лука. Марта говорит, у меня талант. — Марта? — Кухарка. Она добрая. И Милос защищал меня. Никто не смел тронуть. Визерис кивнул. Он знал. Он каждую ночь думал о ней, боялся, что кто-то обидит, что она будет голодать, что заболеет. Но она выжила. Она всегда выживала. — Ты не спрашиваешь, как я, — сказал он. — Ты жив, — ответила она. — Значит, всё в порядке. — Я убивал, — тихо сказал Визерис. — Много раз. — Это война, — Дейнерис посмотрела ему в глаза. — Ты делал то, что должен был. — Мне не нравится. — А кому нравится? Они помолчали. В комнате было тихо — только с улицы доносились крики гуляющего города. — Я привёз тебе подарок, — сказал Визерис. — Какой? Он достал из мешка маленькую тряпичную куклу — ту самую, которую нашёл у разбойника в первом контракте. — Это не новая, — сказал он. — Но я подумал... может, тебе будет не так одиноко. Дейнерис взяла куклу. Рассмотрела. Прижала к груди. — Спасибо, — прошептала она. — Не за что, — ответил он. Она подошла к нему, села на колени, обняла. — Ты — лучший брат в мире, — сказала она. — Я единственный брат, который у тебя есть, — усмехнулся он. — Это не важно. Ты — лучший. Визерис погладил её по голове, как в детстве. — Завтра я ухожу снова, — сказал он. — Тирош — наш дом, но нужно укреплять позиции. — Я знаю, — она не отпускала его. — Но сегодня ты здесь. — Сегодня я здесь, — согласился он. Они сидели обнявшись, глядя на закат за окном, и знали — завтра начнётся новая война. Но сегодня они были просто братом и сестрой. Этого было достаточно. --- Визерис вошёл в зал совета магистров во главе отряда своих сержантов. Стрикленд — справа, Корвин — слева. Дейнерис осталась снаружи — он не хотел, чтобы её видели раньше времени. — Мы хотим остаться здесь, — сказал Визерис, встав перед магистрами. — Постоянная база. Вы даёте нам казармы, склады, доки. Мы защищаем ваш город, никто не станет отнимать вашу власть и разорять город. Мы ищем союзников, а не врагов Магистры переглянулись. Тирош никогда не имел своей армии — только наёмников, которые приходили и уходили. Постоянная армия? Это было что-то новое. — И что вы просите взамен? — спросил магистр Микалло. — Налоговые льготы для наших людей, — ответил Визерис. — Право набирать солдат среди горожан. И... — он выдержал паузу, — ...поддержку в нашем будущем походе на Ступени. — На Ступени? — удивился другой магистр. — Зачем вам эти скалы? — Чтобы контролировать море, — Визерис обвёл их взглядом. — Ступени — это ключ к торговле между Эссосом и Вестеросом. Кто владеет Ступенями, тот диктует цены. А кто диктует цены — тот управляет Тирошем. Магистры зашептались. — Мы подумаем, — сказал Микалло. — Думайте быстро, — ответил Визерис, вставая. — У «Золотых мечей» есть и другие предложения. От Мира. От Лиса. Он вышел из зала, оставив магистров спорить. --- Три дня спустя. Магистры согласились. «Золотые мечи» получали право на постоянную базу в Тироше — казармы, склады, доки для двадцати кораблей. Взамен они обязывались защищать город от любых врагов — внешних и внутренних. Визерис подписал договор первым. Стрикленд — вторым. Микалло — третьим, скрепив печатью в виде золотого дракона, личного знака Визериса  — Вы только что сделали Тирош военной державой, — сказал магистр, убирая перо. — Нет, — ответил Визерис. — Я только что дал «Золотым мечам» дом. Он вышел на улицу, где ждали солдаты. Тысячи солдат. Его солдаты. — У нас есть дом! — крикнул он. — Тирош — наш дом! Люди закричали. Кто-то плакал. Кто-то смеялся. Визерис стоял на ступенях дворца, глядя на свою армию, и чувствовал, как внутри разгорается огонь. Ещё один шаг, — подумал он. — Ещё один шаг — и Ступени. А потом — Дорн. А потом — Вестерос. Он не знал, сколько лет уйдёт на это. Он знал только, что он не остановится. — Пламя и кровь, — прошептал он. И толпа закричала в ответ. --- Тирош. Дворец магистра Микалло. Кабинет капитана. Несколько дней спустя. Визериса вызвали в кабинет капитана «Золотых мечей», который временно разместился в северном крыле дворца, где раньше жил управляющий. Комната была просторной, с высокими окнами, выходящими на море. На столе — карты, свитки, пустые кружки из-под вина. — Закрой дверь, — сказал Гарри, не поднимая головы. Визерис закрыл. Подошёл к столу. — Что случилось? — Садись, — Стрикленд кивнул на кресло напротив. — Разговор долгий. Визерис сел. Капитан наконец поднял голову — его лицо было усталым, с тёмными кругами под глазами. Он не спал эту ночь. — Мы получили Тирош, — сказал капитан. — Казармы, доки, склады. Налоговые льготы для наших людей. Всё, о чём мы просили. — Я знаю, — кивнул Визерис. — Я подписывал договор. — Ты подписал начало войны, — поправил наемник. — Не с Баратеоном. С Эссосом. Визерис замер. — Объясни. Гарри развернул карту — всю, от Узкого моря до Летнего, от Браавоса до Волантиса. — Смотри, — он ткнул пальцем в Тирош. — Мы здесь. Десять тысяч мечей. Постоянная база. Теперь Тирош — не просто торговый город. Он — военная держава. — Это плохо? — Для Тироша — хорошо, — Стрикленд перевёл палец на Мир. — Для Мира — плохо. Они терпели пиратов на Ступенях, потому что пираты грабили всех поровну. А теперь мы контролируем Тирош. И когда мы захватим Ступени, мы будем контролировать торговлю. — Ты хочешь сказать, что Мир будет против? — Мир будет в бешенстве, — усмехнулся Гарри. — Их купцы платят налоги нам. Их корабли — нам. Их прибыль — нам. Они не простят этого. Он перевёл палец на Лис. — Лис — город шёлка и рабов. Они не любят, когда кто-то вмешивается в их дела. Но они будут молчать, пока мы не тронем их торговлю. — А когда тронем? — Когда мы захватим Ступени, мы тронем всех, — Капитан посмотрел на Визериса. — Ты понимаешь, что Ступени — это ключ ко всей морской торговле? Корабли из Лиса идут через Ступени. Корабли из Мира — через Ступени. Корабли из Волантиса, из Триоши, из Мира — все идут через Ступени. — Я знаю, — кивнул Визерис. — Тогда ты знаешь, что когда мы возьмём Ступени, против нас выступят все Вольные города, — Гарри откинулся на спинку кресла. — Не сразу. По одному. Но выступят. Визерис молчал. Он смотрел на карту, на разноцветные пятна городов, которые когда-то были его союзниками, а завтра могли стать врагами. — А Браавос? — спросил он. — Браавос — самая большая проблема, — Стрикленд провёл пальцем по северному побережью Эссоса. — У них нет армии. Но у них есть флот. Лучший флот в мире. И они ненавидят тех, кто нарушает баланс. — Мы нарушаем баланс? — Мы его взрываем, — честно ответил наемник. — Браавос веками торговал со всеми — с Миром, с Лисом, с Тирошем, с Вестеросом. Они получали золото со всех сторон. А теперь мы хотим контролировать Ступени — и Браавос будет платить нам, а не тем, кому платил раньше. — Они не согласятся. — Они объявят нам войну, — поправил Гарри. — Не сразу. Сначала — дипломаты, угрозы, штрафы. Потом — эмбарго. Потом — корабли. Визерис провёл рукой по лицу. — А Вестерос? — Вестерос — это самое страшное, — Стрикленд понизил голос. — Пока ты был нищим королём, Баратеон не обращал на тебя внимания. Ты был шуткой. Посмешищем. Тем, о ком говорят в тавернах: «А помните Таргариенов? Ха-ха». — А теперь? — Теперь у тебя есть армия, — Капитан посмотрел ему в глаза. — Десять тысяч мечей. База в Тироше. Скоро — Ступени. Скоро — контроль над торговлей. Баратеон не может этого игнорировать. — Он пошлёт убийц, — тихо сказал Визерис. — Он пошлёт флот, — поправил Гарри. — Убийц он пошлёт завтра. Флот — через полгода. Армию — через год. Визерис встал, подошёл к окну. Море было спокойным — голубым, бескрайним, обманчиво мирным. — Что ты предлагаешь? — Не идти на Ступени сразу, — ответил Стрикленд. — Укрепиться в Тироше. Сделать его неприступной крепостью. Заключить союзы с другими городами — не со всеми, но с теми, кто не хочет войны. — С кем? — С Миром — нет, они наши враги, — Гарри подошёл к карте. — С Лисом — может быть, если пообещать им долю с пиратов. С Волантисом... — он замялся, — ...с Волантисом сложно. — Почему? — Потому что Волантис — это старый город, — Наемник усмехнулся. — Они помнят Валирию. Они считают себя наследниками драконов. И они никогда не подчинятся мальчишке с серебряными волосами, который называет себя королём. — Я не прошу их подчиняться, — сказал Визерис. — Я прошу их торговать. — Они откажутся, — Гарри покачал головой. — Гордость не позволяет им торговать с теми, кого они считают ниже себя. — А если я приду к ним не как торговец, а как союзник? — Ты — изгнанник, — напомнил капитан. — Для них ты — нищий король, который случайно получил армию. Они не будут с тобой разговаривать, пока ты не докажешь, что достоин. Визерис задумался. — А Пентос? — спросил он. — Что с Пентосом? Наемник поморщился. — Пентос — это Иллирио, — сказал он. — А Иллирио — это... — Я знаю, кто такой Иллирио, — перебил Визерис. — Он приютил нас, когда мы бежали из Браавоса. Он дал нам дом с красной дверью. Он же продал меня Дрого. — И он же сейчас сидит в Пентосе, толстый и довольный, и смотрит, как ты поднимаешься, — усмехнулся Гарри. — Думаешь, он поможет? — Иллирио помогает только себе, — ответил Визерис. — Но иногда его интересы совпадают с нашими. — Ты хочешь предложить ему союз? — Я хочу предложить ему сделку, — Визерис сел обратно в кресло. — Пентос — единственный из Вольных городов, у которого нет причин нам завидовать. Они не торгуют через Ступени — их корабли идут через Узкое море напрямую в Вестерос. Они не конкурируют с нами за шёлк и пряности. Они живут своей жизнью. — И чем они нам полезны? — Политическим убежищем, — сказал Визерис. — Дипломатическим каналом. Если Браавос или Мир попытаются закрыть нам доступ к морю, Пентос может стать нашим окном в мир. — Иллирио не станет рисковать, — покачал головой опытный торгаш. — Он торгует с Браавосом. С Миром. С Лисом. С Вестеросом. Если он встанет на нашу сторону, он потеряет всё. — А если мы дадим ему больше, чем он теряет? — Визерис усмехнулся. — Иллирио — магистр. Он думает только о золоте. Если мы пообещаем ему долю с налогов на Ступенях... он забудет о Браавосе. — Долю? — Гари  поднял бровь. — Ты хочешь отдать Иллирио часть нашей добычи? — Я хочу отдать Иллирио то, что ему не принадлежит, — поправил Визерис. — А когда мы сядем на трон, я заберу это обратно. — Ты играешь в опасную игру, принц. — Я играю в единственную игру, которая у меня есть, — ответил Визерис. Он встал, подошёл к окну. — Отправь гонца в Пентос. Скажи Иллирио, что принц Таргариен хочет встретиться. Обсудить... сотрудничество. — Скажи ему, что я помню дом с красной дверью, — добавил Визерис. — И что я не держу зла. — А ты не держишь? — Я держу, — честно ответил Визерис. — Но я умею ждать. --- Пентос. Дворец Иллирио. Две недели спустя. Иллирио встретил их с распростёртыми объятиями — толстый, лысеющий, в золотых цепях и шёлковых одеждах. Его улыбка была масляной, как всегда. — Визерис! — воскликнул он, когда принц вошёл в зал. — Дорогой мой мальчик! Как ты вырос! А где прекрасная Дейнерис? — Сестра осталась в Тироше, — холодно ответил Визерис. — Она не любит путешествия. — Жаль, жаль, — Иллирио всплеснул руками. — Такая красавица. Но ничего, в другой раз. Он указал на кресла. — Садись, садись. Рассказывай, чем обязан. Визерис сел. Гарри остался стоять у двери — дал полную свободу действий и на случай, если понадобится меч. — Я пришёл предложить тебе сделку, — сказал Визерис. — Сделку? — Иллирио поднял бровь. — У нищего короля есть чем торговать? — У нищего короля больше нет, — ответил Визерис. — У меня есть армия. Десять тысяч мечей. База в Тироше. Скоро — Ступени. — О, я слышал, — Иллирио кивнул. — Слухи летят быстро. «Серебряный принц» поднялся. «Золотые мечи» идут за ним. Красные жрецы называют его избранным. — И что ты думаешь? — Я думаю, что ты опасен, — честно сказал Иллирио. — Опаснее, чем я предполагал. — И я хочу, чтобы ты был на моей стороне, — Визерис наклонился вперёд. — Не как враг. Как союзник. — Пентос нейтрален, — напомнил Иллирио. — Мы торгуем со всеми. С Браавосом, с Миром, с Лисом, с Вестеросом. — Я не прошу Пентос воевать за меня, — сказал Визерис. — Я прошу тебя помочь мне политически. Открыть двери. Представить меня другим магистрам. Сказать, что я — не безумец, а надёжный партнёр. — И что я получу взамен? — Долю, — ответил Визерис. — Долю с налогов на Ступенях. Десять процентов всей торговли, которая идёт через проливы. Иллирио замер. Его глаза заблестели — так блестят глаза хищника, учуявшего добычу. — Десять процентов? — переспросил он. — Ты серьёзно? — Я серьёзен, как никогда, — кивнул Визерис. — Ты поможешь мне с городами Эссоса — и получишь долю. Ты поможешь мне с Вестеросом — получишь ещё больше. — А если ты проиграешь? — Тогда ты потеряешь только время, — Визерис пожал плечами. — Но если я выиграю... ты станешь самым богатым человеком в Пентосе. Может быть, во всём Эссосе. Иллирио молчал. Он смотрел на Визериса долго, очень долго. — Ты изменился, — сказал он наконец. — Тот мальчик, который плакал в доме с красной дверью... он умер? — Он вырос, — ответил Визерис. — И стал тем, кто не плачет. — Хорошо, — Иллирио кивнул. — Я помогу тебе. Но не из любви к драконам. Из любви к золоту. — Этого достаточно, — Визерис протянул руку. Иллирио сжал её. Ладонь магистра была мягкой, влажной — как у человека, который никогда не держал меча. Визерис уже собрался уходить, когда Иллирио поднял руку. — Подожди, принц, — сказал он. — У меня для тебя сюрприз. — Я не любит сюрпризы, — ответил Визерис, кладя руку на меч. — Этот тебе понравится, — Иллирио улыбнулся своей масляной улыбкой и хлопнул в ладоши. Из тени в углу зала вышел человек. Лысый, с мягкой походкой, в простых одеждах — ничего примечательного, если бы не глаза. Холодные, внимательные, всё видящие. Глаза, которые смотрели не на лицо, а сквозь него — в самую суть. — Варис, — выдохнул недоверчиво Стрикленд, хватаясь за меч. — Тише, капитан, — сказал Варис, поднимая руки. — Я пришёл с миром. И без оружия. — Шпион, — прошипел Стрикленд. — Предатель. Ты служишь узурпатору. — Я служу Железному трону, — поправил Варис. — А на Железном троне сейчас сидит Роберт Баратеон. Но троны имеют обыкновение менять хозяев. И кресла — тоже. Он повернулся к Визерису. Его взгляд задержался на лице принца — изучающий, оценивающий, почти хирургический. — Ваше величество, — сказал он, склоняя голову. — Я много слышал о вас. От моих маленьких птичек. От Иллирио. От слухов, которые летят быстрее ветра. — И что ты слышал? — спросил Визерис, не убирая руки с меча. — Разное, — Варис сделал шаг вперёд. — Что нищий король стал воином. Что «Серебряный принц» поднялся и стал «Принцем-Наемником». Что «Золотые мечи» идут за ним. Что красные жрецы называют его избранным. — И ты пришёл убедиться? — Я пришёл поговорить, — Варис остановился в трёх шагах. — Но сначала... я хочу понять. — Понять что? — Стоите ли вы того, — тихо сказал Варис. — Чтобы я рисковал своей шеей. В комнате повисла тишина. Иллирио замер в кресле, Гарри сжал эфес меча. Визерис смотрел в глаза паука и не отводил взгляда. — Рискуй, — сказал он. — Я стою. — Докажите, — ответил Варис. Варис сел в кресло напротив Визериса. Иллирио исчез в тени — магистр знал, когда не нужно вмешиваться. Стрикленд остался у двери, но Визерис жестом приказал ему не двигаться. — Я задам вам несколько вопросов, ваше величество, — сказал Варис. — Ответите — я помогу. Солжёте — я уйду. И вы меня больше никогда не увидите. — Спрашивай. — Почему вы хотите вернуть трон? Визерис усмехнулся. — Потому что он мой. — Недостаточно, — Варис покачал головой. — Роберт Баратеон сказал бы то же самое. И Эйгон Завоеватель. И Деймон Блэкфайер. Миллион человек сказали бы это. Это не ответ. Это инстинкт. Визерис задумался. Впервые за долгое время кто-то задал ему вопрос, на который он не знал ответа. — Потому что я не хочу умирать нищим, — сказал он наконец. — Потому что я обещал матери. Потому что если я не верну трон... вся моя жизнь будет ложью. — Ложью? — Варис поднял бровь. — Я родился королём, — Визерис посмотрел ему в глаза. — Меня учили, что я — кровь дракона. Что мой дом — величайший в мире. Что я должен править. Если я откажусь от этого... кто я? Нищий? Безумец? Просто мальчик, который слишком долго играл в короля? — И вы боитесь этого? — Я боюсь не этого, — Визерис покачал головой. — Я боюсь, что моя сестра узнает, что я — никто. Что я не король. Что я просто человек, который не смог. Варис молчал. Его глаза блестели в полумраке. — Хорошо, — сказал он. — Второй вопрос. Что вы сделаете, когда сядете на трон? — Накажу врагов. Награжу друзей. Верну мир. — Шаблонно, — усмехнулся Варис. — Так говорит каждый. Я спрашиваю о другом. О чём вы мечтаете, ваше величество? Не о троне. О том, что будет после. Визерис задумался снова. — Я хочу, чтобы мои дети не знали, что такое голод, — сказал он. — Чтобы они росли в мире, где их не называют «изгнанниками». Чтобы они гордились своим именем, а не прятали его. — И всё? — И я хочу, чтобы Дейнерис была счастлива, — добавил он. — Она заслужила это. Больше, чем я. Варис смотрел на него долго. Очень долго. — Вы говорите как человек, который любит, — сказал он. — Это редкость среди королей. — Короли — тоже люди. — Некоторые забывают об этом, — Варис кивнул. — Третий вопрос. Что вы знаете о своих врагах? — Роберт Баратеон — пьяница, — ответил Визерис. — Джон Аррен — старик. Тайвин Ланнистер — богат и жесток. Эддард Старк — честен до глупости. — А о Ланнистерах? — Серсея амбициозна. Джейме — убийца моего отца. Тирион — карлик, которого никто не слушает. — А о детях Роберта? Визерис замер. Варис смотрел на него с лёгкой усмешкой. — Я слышал слухи, — осторожно сказал Визерис. — Что они не его, но это же бред! — Не слухи, — поправил Варис. — Правда. Но правда, которую никто не докажет. И что вы сделаете с этой правдой? — Использую, если будут доказательства — ответил Визерис. — Когда придёт время. — А если время не придёт? — Тогда я создам его сам. Варис кивнул. — Четвёртый вопрос. Почему я должен вам верить? — Потому что я не лгу, — сказал Визерис. — По крайней мере, вам. — Вы лжёте всем остальным? — Я говорю то, что нужно, — Визерис усмехнулся. — Как и вы. Варис рассмеялся — тихо, почти беззвучно. — Вы учитесь, ваше величество. Это хорошо. Глупые короли не правят долго. — Я не глуп, — ответил Визерис. — Это мы ещё увидим, — Варис встал. — Последний вопрос. Самый важный. — Спрашивай. — Вы готовы убить своего друга, если он предаст? Визерис замер. — У меня нет друзей, — сказал он. — А Гарри Стрикленд, ваш уважаемый покровитель? — Варис кивнул в сторону капитана. — А Корвин, упертый старый солдат? А ваши солдаты, которые идут за вами в огонь? — Они — не друзья, — покачал головой Визерис. — Они — союзники. Друзья — это те, кому вы доверяете свою спину. Я не доверяю никому. — Даже сестре? — Особенно сестре, — тихо сказал Визерис. — Она — единственная, кто может меня убить. Не мечом. Словом. Варис смотрел на него долго. Потом кивнул. — Вы прошли, — сказал он. — Что прошёл? — Испытание, — Варис улыбнулся — тонко, загадочно. — Я хотел узнать, кто вы. Воин? Безумец? Мальчик, играющий в короля? Или... что-то большее. — И кто я? — Вы — опасность, — ответил Варис. — Для ваших врагов. Для ваших друзей. Для всего Вестероса. Но опасность — это не всегда плохо. Иногда опасность — это единственное, что может спасти королевство. Он шагнул ближе. — Я помогу вам, ваше величество. Не из любви. Не из страха. Из интереса. Я хочу посмотреть, что из вас выйдет. — А если я разочарую? — Тогда вы умрёте, — просто ответил Варис. — И я найду другого игрока. Но, — он усмехнулся, — что-то подсказывает мне, что вы не умрёте. Он протянул руку. Визерис сжал её. — Добро пожаловать в большую игру, ваше величество. — Я уже в ней, — ответил Визерис. — С тех пор как родился. Варис отошёл к стене и кивнул Иллирио. Магистр подошёл к скрытой панели, нажал на неё. Каменная плита бесшумно отъехала в сторону, открывая нишу. В нише лежали три яйца. Огромные — по размеру с голову взрослого мужчины. Чёрное, как смоль, с алыми прожилками. Белое, как снег, с золотыми узорами. Зелёное, как море в бурю, с бронзовыми чешуйками. — Драконьи яйца, — выдохнул Стрикленд. — Каменные, — поправил Иллирио. — Окаменевшие. Мёртвые. Они пролежали в недрах Драконьего Камня сотни лет, пока я не выкупил их у одного... коллекционера. — Я дарю их вам, — сказал Варис. — Не от себя. От Иллирио. Но я поддерживаю этот дар. — Зачем? — спросил Визерис, не двигаясь с места. — Затем, что символы важны, — ответил Варис. — Ваши солдаты верят в драконов. Красные жрецы верят в драконов. Если они увидят эти яйца... они поверят в вас. — А если они просто камни? — Тогда они останутся камнями, — Варис пожал плечами. — Но надежда — это не камень. Надежда — это то, ради чего люди умирают. Визерис подошёл к нише. Протянул руку. Коснулся чёрного яйца. Оно было тёплым. Он замер. Провёл пальцами по чешуйкам. Тепло разливалось по руке, поднималось выше, к сердцу. — Они теплые, — сказал он, не оборачиваясь. — Что? — удивился Иллирио. — Они тёплые, — Визерис повернулся к ним. — Внутри них есть огонь. — Невозможно, — покачал головой Варис, но в его глазах зажглось любопытство. — Драконы вымерли сто лет назад. Яйца окаменели. — А ты чувствуешь? — Визерис шагнул к нему, протягивая яйцо. — Или ты слишком занят своими интригами, чтобы замечать такие вещи? Варис колебался секунду. Потом коснулся яйца. Его глаза расширились. — Я не уверен, — прошептал он. — Но кажется они слегка тёплые. — Красные жрецы говорят, что драконы вернутся, — сказал Визерис. — Что я — тот, кто принесёт их в мир. — Вы верите в это? — спросил Иллирио. — Я верю в то, что чувствую, — ответил Визерис. — А я чувствую огонь. Он взял чёрное яйцо в руки. Оно было тяжёлым — тяжелее, чем любой меч. Но он держал его легко, будто держал младенца. — Это знак, — сказал он. — Дар. Обещание. — Я принимаю его, — Визерис повернулся к Варису. — И твою помощь. Но помни, Паук: я не забываю добро. И я не забываю зло. — Я помню, — ответил Варис. — Поэтому я здесь. — Хорошо, — Визерис кивнул Гарри. — Упакуйте яйца. Мы берём их с собой. — Куда? — спросил капитан. — В Тирош, — ответил Визерис. — А потом — в Вестерос. Они увидят дом вместе со мной. Он вышел из зала, не оглядываясь. За спиной остались Иллирио, Варис и три драконьих яйца, которые, возможно, были просто камнями. А возможно — надеждой. --- Тирош. Неделю спустя. Визерис сидел во главе стола — не потому, что был королём, а потому, что капитан уступил ему место. Справа — Дейнерис, слева — Милос, напротив — сержанты: Корвин, Харр, ещё десять командиров. — Первое, — сказал Визерис. — Мы укрепляем Тирош. Городские стены, доки, склады. Через месяц Тирош должен стать крепостью. — У нас нет денег на укрепления, — заметил Харр. — Есть, — ответил Стрикленд. — Магистры дали золото. За наш договор. — Второе, — продолжил Визерис. — Мы набираем новых солдат. Местных. Тирошцы хотят защищать свой дом. Мы дадим им такую возможность. — Третье, — он обвёл взглядом сержантов. — Мы отправляем послов в Волантис. К красным жрецам. — Зачем? — спросил Корвин. — Затем, что Волантис — ключ к югу, — ответил Визерис. — Если Волантис будет с нами, Мир и Лис не посмеют выступить против. — А если Волантис будет против? — Тогда мы найдём другой путь, — Визерис пожал плечами. — Но сначала — попробуем этот. — Четвёртое, — он поднял палец. — Мы начинаем готовиться к походу на Ступени. Корабли, припасы, карты, разведка. Не сразу, но мы должны быть готовы начать эту компанию. — А Браавос? — спросил кто-то. — Браавос — потом, — ответил Визерис. — Сначала — Ступени. Потом — Волантис. Потом — Дорн. Потом — Вестерос. — А Баратеон? — спросил Корвин. — Баратеон — в конце, — Визерис усмехнулся. — Мы ещё не готовы повторить подвиг Завоевателя. Сержанты переглянулись. Кто-то усмехнулся. Кто-то покачал головой. Он посмотрел на Корвина. — Красные и чёрные — вместе. Одна армия. Одна цель. Один дом. Он поднял кружку. — За Тирош, — сказал он. — За Тирош, — повторили сержанты. Визерис выпил. Вино было кислым, но он не чувствовал вкуса. Он чувствовал только огонь внутри. — Пламя и кровь, — прошептал он. И никто не услышал. --- Тирош. Комната Визериса. Три дня спустя. Дейнерис смотрела на яйца широко раскрытыми глазами. Она сидела на полу, положив руки на чёрное яйцо, и чувствовала тепло, которое разливалось по пальцам. — Они живые, — прошептала она. — Нет, — ответил Визерис, сидя в кресле и чистя меч. — Они просто тёплые. — Тёплые — значит живые. — Тёплые — значит, в них есть огонь, — поправил он. — Но огонь — это не жизнь. Огонь — это потенциал. — А что нужно, чтобы они стали живыми? — Дракон, — ответил Визерис. — Настоящий дракон. Или магия. Или чудо. Я не знаю. Он отложил меч и посмотрел на сестру. — Варис сказал, что в Вестеросе неспокойно. Ланнистеры плетут интриги. Баратеон гниёт. Лорды устали. — Это хорошо для нас? — спросила Дейнерис. — Это возможность, — кивнул Визерис. — Но не сейчас. Сначала — Ступени. Потом — Дорн. Потом — Вестерос. — А яйца? — Яйца — символ, — Визерис усмехнулся. — Когда солдаты увидят их, они поверят, что драконы вернутся. А вера — это сила. — Ты веришь? Визерис помолчал. — Я верю в себя, — сказал он. — А яйца... пусть будут просто яйцами. Если они оживут — хорошо. Если нет — у нас есть мечи. Он встал, подошёл к окну. Море было спокойным, но он знал — это затишье перед бурей. — Скоро, — прошептал он. — Скоро мы идём домой. Дейнерис подошла к нему, взяла за руку. — Вместе, — сказала она. — Вместе, — ответил он. А яйца лежали в углу и ждали. --- Тирош. Док. Отправка послов в Волантис. Визерис стоял на пирсе, глядя, как корабль с послами отчаливает от берега. На борту — три человека: старый купец, знающий волантийский диалект, молодой жрец Красного бога, и сержант Корвин. — Ты уверен, что его стоит посылать? — спросил Гарри Стрикленд, стоя рядом. — Корвин — сторонник Блэкфайеров, — ответил Визерис. — Волантис помнит чёрного дракона. Он вызовет больше доверия, чем я. — А если он предаст? — Он не предаст, — Визерис покачал головой. — Он видел драконьи яйца. Он чувствовал тепло. Он верит. — Ты тоже веришь? Визерис посмотрел на горизонт. — Я верю в то, что мы победим, — сказал он. — Не потому, что боги на нашей стороне. А потому, что мы умнее, сильнее и отчаяннее. — Этого достаточно? — Этого всегда было достаточно, — Визерис усмехнулся. — Просто не все это понимают. Корабль скрылся за горизонтом. Визерис постоял ещё минуту, потом развернулся и пошёл обратно в город. — Что теперь? — спросил Гарри. — Теперь — ждать, — ответил Визерис. — И готовиться. — К чему? — Ко всему, — Визерис положил руку на эфес меча. — К войне с Миром. К эмбарго Браавоса. К убийцам Баратеона. К предательству. К смерти. — Оптимистично, — усмехнулся Стрикленд. — Реалистично, — поправил Визерис. Они шли по улицам Тироша, и люди расступались перед ними. Кто-то кланялся, кто-то крестился, кто-то просто смотрел с надеждой. — Они верят в тебя, в Принца-Дракона — заметил наемник. — Они верят в дракона, — ответил Визерис. — А дракон — это я. — Разве не одно и то же? — Нет, — Визерис покачал головой. — Дракон — это легенда. А я — человек. Легенды не умирают. Люди — да. Он остановился, посмотрел на небо. — Но я сделаю всё, чтобы моя легенда пережила меня. — И что ты хочешь, чтобы о тебе помнили? Визерис подумал. — Что я вернул домой тех, кто его потерял, — сказал он. — Что я был не просто королём. А королём, который помнил. Он пошёл дальше. Гарри Стрикленд — за ним. — Ты странный, принц, — сказал капитан. — Я дракон, — ответил Визерис. — Драконы всегда странные. Они скрылись в узких улочках Тироша, а над городом всё так же сияло солнце, и море было спокойным, и яйца в комнате Визериса всё так же хранили тепло. Тепло надежды.