Кассиопея - Ma petite étoile

«…В одной из звёзд я буду жить, в одной из них я буду смеяться, и это будет так, словно все звёзды смеются».

Антуан де Сент — Экзюпери, «Маленький принц»

 

30 июня 1993 Большой зал опустел, только домовики шустро собирали остатки пира. Толпы учеников стояли в мраморном холле, сгрудившись вокруг многочисленных чемоданов. Вездесущий шум отъезжающих, крики «увидимся летом!», последние объятия. Мы, неразлучная четвёрка — как однажды назвал нас отец — тоже поддались общей суете и прощались, будто не должны были встретиться через неделю у Лианы дома. Арк и Гарри, как всегда, громко спорили о справедливости присуждения кубка школы Слизерину. Я же с Лианой уже обсуждала, как мы будем проводить вечера у озера недалеко от их дома. — Ты сегодня какая-то особенно расслабленная, — как всегда тонко отметила Лиана, с присущей ей хитринкой в карих глазах. — Я всегда само спокойствие, — хмыкнула я. В любой ситуации не уступать своим аристократическим замашкам — как это называла подруга — было в моём стиле, но сегодня я действительно чувствовала себя счастливой как никогда прежде. Тяжёлый год подошёл к концу, Слизерин взял кубок школы, не без моего вклада и моих успехов на уроках. Впереди каникулы, день рождения подруги и поездка во Францию, которую мы планировали с мамой ещё в начале года. Даже отец обещал взять отпуск в Министерстве. Причин напрягаться не было. Разве что слишком разошедшийся брат, который в пылу очередного спора с Поттером был готов разворотить гору чемоданов по соседству. — В следующем году я тебя порву, Поттер! Меня возьмут ловцом в нашу команду, и Гриффиндору не удастся так легко выиграть! — Арк в очередной раз задирал нос перед другом, оправдывая проигрыш команды никчёмным Монтегрю, которому в пору быть загонщиком, а не ловцом. — Тем более за превосходно по трансфигурации отец обещал мне новенький «Нимбус-2001». — Ты сначала отбор в команду пройди, — посмеиваясь, осадила брата я. — Касси! — негодующе воскликнул он под дружный хохот компании. — Ты на чьей стороне? Не забыла, что я вообще твой брат?! — Конечно, мой маленький братик, — я надула губы и потрепала его по щеке, как это обычно делала бабушка Вальбурга. — Но не задирай слишком свой аристократический носик, а то папа узнает о твоём тролле по зельям, и никакой новой метлы тебе не видать. — Даже новая метла ему не поможет, — усмехнулся Поттер, начиная забытую перепалку с новой силой. — Они когда-нибудь устанут? — тихо спросила Лиана. Лёгкие перепалки лучших друзей были будничным делом. — Похоже, это хроническое, — с напускной серьёзностью изрекла я, закатывая глаза. Мы прыснули, прикрывая рты руками. Арк заметил, подмигнул, и Гарри тоже глянул в нашу сторону. — А Блэк сегодня действительно почти добра, — заметил он. — Я всегда добра, — отозвалась я, как и минутой ранее. — Просто не ко всем. Арк расхохотался, Гарри сделал вид, что обиделся, а Лиана покачала головой. Всё как всегда. Тот день действительно был как всегда, и я, казалось, предвкушала то лето. Казалось... — Дети. Голос отца прозвучал резко, неестественно. Я подняла голову и увидела его в дверях — серый, с каменным лицом, сжимающий палочку до побеления костяшек. Рядом с ним стоял домовик в белой накидке. Не наш, какой-то чужой, с огромными печальными глазами. — Папа? — Арк перестал смеяться. — А ты чего здесь? Мы же договаривались… — Собирайтесь, — перебил Сириус. — Домовик заберёт вещи. Идёмте. Он развернулся и зашагал прочь, даже не оглянувшись. Домовик щёлкнул пальцами — наши чемоданы исчезли. Я вздрогнула. — Что случилось? — спросила Лиана, и в её голосе уже звучала тревога. Я посмотрела на отца. Он не обернулся. — Ничего, — сказала я слишком быстро. — Всё в порядке. Я знала, что это ложь. Но если я скажу правду, если позволю себе представить худшее, то не смогу идти. Арк схватил меня за руку. Я почувствовала его пальцы, дрожащие, и сжала их в ответ. Мы пошли за отцом, оставляя позади голоса, смех, нормальную жизнь. — Касси… — Лиана окликнула, но я не обернулась. Если я обернусь, я сломаюсь. Кабинет Дамблдора встретил нас полумраком. Директор сидел за столом, сложив руки замком, и его лицо было таким же серым, как у отца. — Сириус, может быть… — начал Дамблдор. — Нет. — Голос отца звучал глухо. — Я сам. Он подошёл к камину, бросил горсть летучего пороха. Зелёное пламя взметнулось. — В особняк Блэков, — сказал он. Я не понимала. Мы должны были ехать на вокзал. Утром. Как всегда. — Пап, — Арк дёрнул отца за рукав. — Что происходит? Сириус опустился на корточки перед нами. Его глаза были красными, хотя он не плакал. Блэки не плачут. — Ваша мать… — Он запнулся. — Женевьева и Регулус. Они… Несчастный случай. Я слышала слова. Я понимала их смысл. Но они не укладывались в голове. Как камни, которые бросаешь в воду, а они не тонут, просто лежат на поверхности. — Это неправда, — выдохнул Арк. — Арк… — Сириус попытался его обнять. — Нет! Арк вырвался и отшатнулся к стене. Я смотрела на него, но не двигалась. В груди была пустота. Такая огромная, что не оставалось места для слёз. — Нам нужно ехать, — сказал Сириус. — Вальбурга уже ждёт. Он встал, взял Арка за плечо. Арк всхлипывал, но не сопротивлялся. Я смотрела на зелёное пламя, и мне казалось, что мир стал каким-то нереальным. Словно меня выдернули из одной жизни и бросили в другую, где мамы больше нет. Я шагнула в камин. Пламя обожгло кожу, но я не почувствовала боли. Родовой склеп Блэков был холодным, как сама смерть. Чёрный мрамор, чёрные ленты, чёрные свечи. Вальбурга всё организовала, как и подобает главе рода. Люди подходили, говорили что-то. Я не слышала слов. Я стояла у края могилы и смотрела на два гроба. Мать и дядя. Регулус, который тайком давал нам сладости и учил Арка первым защитным заклинаниям. Женевьева, которая называла меня… — Касси. Голос Вальбурги вырвал меня из оцепенения. Бабушка стояла рядом, прижимая к себе Арка. Он плакал, уткнувшись в подол её чёрного платья, и она гладила его по волосам — медленно, устало. Я никогда не видела её такой. Она была бледнее обычного, и в уголках её глаз блестело что-то, чего я раньше не замечала. Вальбурга Блэк не плакала. Но сегодня она потеряла сына. — Твоя мать постоянно носила его с собой... — сказала бабушка. Голос её дрогнул, но она справилась Она протянула мне медальон. Серебряный, с тонкой гравировкой — созвездие Кассиопеи. Маленькие звёзды вычерчены так искусно, что казалось, они светятся собственным светом. Я взяла медальон. Металл был холодным, но я сжала его так крепко, что гравировка врезалась в кожу. — Спасибо, — сказала я. Вальбурга кивнула и снова повернулась к Арку. Она обняла его, и я увидела, как её плечи дрогнули. Она сдерживалась из последних сил, но слёзы всё равно текли. Я отошла к могиле. Отец стоял чуть поодаль, глядя прямо перед собой. Его лицо было каменным, но я видела, как ходит желвак на скуле. Сириус Блэк держался из последних сил. Рядом с ним стоял Джеймс Поттер, положив руку на плечо друга. Они не говорили. Джеймс просто сжал пальцы и через мгновение ушёл, чтобы принять соболезнования от кого-то ещё. Все разбрелись. Только я осталась у края могилы, сжимая медальон. Я должна была плакать. Я знала, что должна. Арк плакал, бабушка плакала, даже отец едва сдерживался. А я стояла и смотрела на землю, куда только что опустили закрытый гроб, и не могла выдавить из себя ни слезинки. Внутри была только пустота. И холод. — Касси. Я узнала этот голос. Лили Поттер. Она подошла ко мне неслышно, в траурном платье, с красными от слёз глазами. Она была лучшей подругой матери. Я знала это, потому что мать всегда говорила о ней с теплотой, которой редко делилась. — Тебе больно, — сказала Лили. — Я потеряла родителей, когда была ненамного старше тебя. Кажется, что мир рухнул, и никогда уже не будет как прежде. Но ты справишься. Ты сильная, как она. Её рука легла на моё плечо. Тёплая, живая. Я сбросила её. Не грубо, нет. Просто отстранилась, и её рука упала, не встретив сопротивления. — Вы ничего не знаете, — сказала я. Голос прозвучал ровно, даже вежливо. — Вы не были там. Вы не видели, как… — Я запнулась. Я не знала, что было там. Никто не знал. Лили молчала. Я не смотрела на неё. — Я хочу побыть одна, — сказала я. Лили не стала возражать. Я услышала, как её шаги удаляются по гравию. Я осталась одна. Медальон нагрелся в моей ладони. Или мне только показалось. Я посмотрела на него — на крошечные звёзды, вычерченные в серебре. — Кассиопея, — прошептала я. Мать называла меня так. «Ты — моя маленькая звезда. Ты будешь сиять, даже когда всё вокруг погаснет». Я сжала медальон так, что боль пронзила пальцы. Я не хотела сиять. Я хотела, чтобы она вернулась. Но она не вернётся. Я развернулась и пошла прочь из склепа, через кладбище, мимо одиноких могил, чёрных лент и увядших цветов. Я нашла домовика, который всё ещё ждал у ворот. Он взглянул на меня с тревогой. — Мисс Блэк? — пискнул он. — Отведи меня домой, — сказала я. — Но мисс, ваша бабушка… — Сейчас. Домовик вздохнул, но ослушаться не посмел. Он протянул руку, я взялась за неё. Трансгрессия вывернула меня наизнанку. Я никогда раньше так не перемещалась — слишком рано, слишком опасно, слишком не по правилам. Вальбурга будет в ярости. Мне было всё равно. Мы появились в холле особняка Блэков на Гриммо. Тёмный, пустой, холодный. Я отпустила руку домовика и пошла к лестнице. — Мисс Блэк, может, вам поесть? — растерянно спросил он. — Не нужно, — ответила я. Я поднялась в свою комнату, закрыла дверь и села на кровать. Медальон всё ещё был в моей руке. Я смотрела на него, и в груди разрасталась пустота. Слёзы не шли. И в этой комнате, где не было никого, кто мог бы меня услышать, я впервые позволила себе подумать: мама назвала меня звездой. Но звёзды не плачут. И я не буду.